Певчая птичка Филина (СИ) - Романовская Кира - Страница 37

— Маруся, подъём! Сколько можно спать?! — громко сказал Филин и она, наконец, открыла глаза.

Маруся приподняла голову над подушкой, медленно села, даже не пытаясь прикрыться, и потерла глаза. Ей в лицо полетела футболка, которую Филин нашел на полу.

— Да прикройся ты уже, не доводи до греха! — процедил сквозь зубы Филин.

— Ты ещё старые грехи не замолил, чтобы на новые замахиваться, — хрипло сказала Маруся, зевая во всю ширь своего рта.

— Кто тебе такое сказал? Я сама невинность!

— Во-первых, моя парикмахерша, а ей сказали эскортницы, с которыми ты постоянно грешишь. Потом пиявка что-то такое ляпнула. Типа ты хочешь казаться героем, а на самом деле замаливаешь грехи. Ну, и при мне ты дважды дрался. Чем тебе не грех?

— Кто такая пиявка? — нахмурился Филин.

— Девушка из больницы, имя у неё такое красивое.

— Лейсан? Почему ты называешь её пиявкой?

— Да пристала со своими вопросами про тебя, про меня. Я ей ничего не сказала, если что. Не понравилась она мне. Ей, кстати, тоже не нравится, что я голая хожу. А чего стесняться? Природа создала женщин одинаковыми, плюс-минус размер.

— Не скажи, одних трахнуть хочется, других нет. Тебя вот хочется.

Филин подумал, раз Маруся говорит правду, почему бы ему не сделать то же самое. Его признание не произвело на неё никакого впечатления.

— Мой муж как-то сказал, что я бревно в постели, так что грешить со мной тебе будет скучно, сразу говорю, — вздохнула Маруся, натягивая футболку. — Да и мне как-то не хочется. Не нравишься ты мне.

Маруся скрылась за дверью своей ванной, пока Филин только вздыхал ей вслед. Он пообещал и себе, и ей, тихо сказав:

— Ты всё равно следующая на очереди, Маруська. Раз уж попалось бревно — поработаю дровосеком.

Глава 31. Медовые ловушки

Пока карьера дровосека была поставлена на паузу, Святослав Филимонов всё ещё был владельцем охранного агентства. Он заскочил в офис, где его ждали неотложные дела и Марика. Филин вошёл в приёмную и окинул улыбающуюся девушку взглядом. Всё-таки хорошо она здесь смотрелась, поэтому он и взял её на работу.

— Добрый день, Святослав Александрович. Алевтины сегодня нет, приболела, от вас будут какие-то поручения?

— Извини, Маришка, яйца мои уже пустые, для тебя ничего не осталось, — подмигнул ей Филин. — Не вздумай работать, просто делай вид, как обычно.

Марика шутку явно не оценила, нахмурила личико, будто о чём-то задумалась. Таким как Марика думать было вредно для здоровья, искренне считал Филин. Она уже додумалась под него копать.

— Хотя… Я завтра иду со своей девушкой на премьеру фильма, позвони организаторам, уточни, что буду плюс один. Чтобы никаких помарок, Марика, отвечаешь головой, — строго наказал ей Филин.

— И как зовут вашу девушку?

— Маруся Дурова, запиши, вдруг не запомнишь.

Закрывая дверь в свой кабинет, он слышал за спиной её недовольное дыхание. С ней разберётся позже, пока другие женщины в приоритете и более важные дела. Закрыв основные вопросы, Филин получил сообщение от Жорика: «Завтра. После полуночи».

— Все беды от баб, — вздохнул Филин, мысленно подсчитывая беды, которые принёс ему женский пол за последнее время.

Святослав, наконец, выбрал время и место для скандала и вывел Марусю Дурову, свою «девушку» на светский суд. Эдик всё-таки был профессионал, да ещё и хороший психолог, ему удалось убедить Марусю, что красиво, а что нет. Три сеанса примерок и результат был налицо. Золотая девочка в золотом платье — идеальное совпадение. Филин не мог отвести от неё взгляд, пока она откровенно скучала на премьере нового фильма известного режиссёра. Маруся даже позволила себя обнять, улыбалась хоть и не искренне, но всё равно красиво.

— Ты так сильно любишь кино? Зачем мы сюда пришли? — спросила Маруся, потягивая коктейль через трубочку.

— Хорошее люблю, это не хорошее, Марусь, это будет скандальное, я вложил в него деньги. Понравилось пару сцен в сценарии, там все голые, — усмехнулся Филин. — Режиссер уговорил на главную роль актрису, которая мне очень нравится, а она такая недотрога. Хоть так посмотрю, какая она в постели.

Он ей соврал, ну не говорить, же Марусе, что съемки фильмов отличный способ отмывать деньги. Главное раздуть бюджет побольше при копеечной стоимости проекта. Маруся закатила глаза и продолжила булькать безалкогольным коктейлем в стакане. Перед выходом она предупредила его, что ей алкоголь пить нельзя — сразу дебоширит. Танцевать не умеет — может выбить кому-то случайно зуб локтем, такое уже было в балетной школе. Медленные танцы лучше не пробовать — оттопчет ноги. Общаться с людьми тоже не намерена. «Бесполезная Маруся» — назвал её про себя Филин, с ней не выпить, не потанцевать, не поговорить, не потрахаться.

Они пришли сюда только с одной целью — попозировать для фотографий, которые должен увидеть её муж. Филину было интересно, как будет себя вести этот кусок барана, когда его жена окажется не беззащитной и связанной, а под крылом серьёзного человека.

Филин не забыл тот удар, который пропустил от Арсения Заболоцкого, и не мог дождаться, когда тот вернется в страну. Филин его встретит прямо в аэропорту с распростёртыми объятиями. Однако, Фрося со своим любовником что-то подзадержалась, сначала они были в Таиланде, теперь полетели во Вьетнам. Пока Филин ждал, дядя Валера работал, обещал на днях сообщить результаты своих изысканий.

— Так, Маруся, давай последние фото для светской хроники и пойдем, у меня ещё важное дело есть, — Филин обнял Пчёлку за талию и притянул к себе. — Можешь сделать вид, что ты меня любишь, чтоб похоже было?

Маруся взглянула на него, в ступоре хлопая глазами, затем в порыве нежданной страсти прижалась к нему и обняла за плечи, целуя в губы. От Медовой пчёлки пахло не медом, а мятой и апельсинами, сладко и так вкусно. Маруся отодвинулась от него, нахмурив брови:

— Так похоже?

— Почти, — усмехнулся Филин, всё ещё обнимая её. — Вот так будет ещё лучше.

Он приблизился к её лицу, поцеловал сначала в нос, затем в лоб. Маруся улыбалась так, что казалось вот-вот лицо треснет. Притворяться она не умела, актриса из неё была никакая.

— Пошли, Маруся, оставим притворство профессионалам, — вздохнул Филин.

Поздний вечер. Слезы по умершим высохли. Их прах надежно упакован в урны. Печи на цокольном этаже крематория готовились принять новых клиентов. Девушка со связанными руками в короткой юбке, порванных колготках, забилась в угол возле печей и тихо плакала. Её рот был перевязан тряпкой, чтобы не болтала раньше времени.

По лицу блондинки протянулись черные борозды от выплаканных слёз. Филин сидел на стуле и медленно курил сигарету, глядя в огонь, пылающий в печи. Рядом, опустив голову, стоял парень, который её сюда привел. Альберт боялся посмотреть на свою почти бывшую девушку и почти бывшего босса, остальные присутствующие меланхолично смотрели в огонь.

— Женщины иногда пытаются откусить кусок, который слишком для них велик, — задумчиво сказал Филин. — Чаще всего это кусок мужского члена.

Мужчины вокруг засмеялись и только у Альберта дернулось всё его лицо нервным тиком.

— Ты сыграла в игру, которая тебе не по силам, девочка. Будешь наказана. Жорик, Саня, забирай её.

Плачущая девушка забилась в конвульсиях, как курица, которой отрубили голову. Она извивалась и не давала мужчинам к себе притронуться. Филин даже пожалел её, она не знала свою участь, предполагая самое худшее, но потом он увидел, как у парня, который искренне считал, что он ей нравится, стоят слёзы в глазах. Он вспомнил себя, когда ему было восемнадцать, тогда он распробовал вкус предательства женщины.

Филин резко поднялся, схватил её за волосы на затылке и дернул к себе, мужчины тут же отпустили её. Он подтащил её к печи и ткнул туда пальцем: