Певчая птичка Филина (СИ) - Романовская Кира - Страница 41

Мужчина под Марусей шустро перевернулся и она почувствовала, его напряжение в паху, на котором она теперь сидела. В отличие от Филина, она была абсолютно голая. Его ладони по-хозяйски обняли её за бёдра, двинулись вверх до талии, затем по спине до лопаток. Она смотрела ему в глаза и не могла отвести взгляд, на неё никогда никто так не смотрел. Будто она самое сладкое лакомство в лучшей кондитерской.

Филин слегка надавил ей на спину, Маруся намёк поняла, упав на него всем телом и поцеловала его в губы. Их первый поцелуй не ради притворства. Теперь инициатива принадлежала ему. Его губы настойчиво требовали отдачи, горячий язык будто обжигал её изнутри. Она застонала, чувствуя, как внутри неё всё сжимается.

Маруся оказалась на спине, а мужчина сверху. Он целовал её, не давая передышки. В отличие от других мужчин, с которыми она ложилась в постель, Филин не позволил себе ни облапать её руками за грудь, ни засунуть пальцы между ног, будто осторожничал. Он оторвался от неё и тихо сказал:

— Ты охуенная, Маруся, и я тебя очень хочу. Закрой глаза и ни о чём не думай. Тебе не нужно ничего делать, просто отдайся мне.

Она медленно выдохнула и прикрыла веки, отдаваясь не мужчине, а ощущениям, которые он ей дарил. Вместо рук её тело исследовали его губы. Временами его щетина царапала ей кожу и по телу пробегали мурашки, иногда ей было щекотно и она хихикала. Давно не девственница знала, что будет после поцелуев, но всё равно вскрикнула от неожиданности, когда он вошёл в неё и начал медленно двигаться.

— Если что-то не так — скажи, если всё нравится — просто лежи и получай удовольствие, — прошептал он ей на ухо.

Маруся обняла его покрепче за спину, прижалась к его плечу щекой и тяжело вздохнула, может, быть бревнышком, которое хорошо катают не так уж и плохо. Она чувствовала как мышцы на его спине напряглись до самого предела, его бёдра двигались всё быстрее и жёстче, временами сбавляя темп для разнообразия. Маруся всё шире улыбалась, изредка постанывая, кажется, у неё получалось отдаваться, а у него отлично получалось брать. Она забыла о своих зудящих ожогах от крапивы, об укусе бешеной птицы. Мужчина заставил её забыть.

Только в конце она поняла, что Филин сильно сдерживался в своих животных желаниях. Он издал победный рык, делая несколько финальных движений и Маруся же издала предсмертный писк, почувствовав всю тяжесть его тела будто прямо в себе самой.

Самую её нелюбимую часть секса, Филин пропустил. Вопросов из серии «Ну как тебе? Ты кончила?», она от него так и не услышала. Он лёг на спину, уложила её себе на взмокшую от пота грудь и прижал к себе. По его лицу блуждала довольная улыбка.

— Мне было очень хорошо и приятно, — тихо сказала Маруся.

— Я за тебя очень рад, за себя так ещё больше, — улыбнулся Филин, поцеловав её в макушку.

— Мы же предохранялись, да? — вдруг встрепенулась женщина.

— Блядь, Маруся, об этом надо думать до, а не после!

— Что, не предохранялись?! Я как-то отвлеклась…

— Отвлеклась, она, блядь! — вздохнул Филин, прикрывая глаза рукой. — Честно, Марусь, мне прям страшно тебя в большой мир выпускать, если что. Тебя не убьют, так сразу обрюхатят.

— Выпускать в большой мир? Я тебе цыплёнок что ли из инкубатора? — фыркнула Маруся. — Я была замужем пять лет, привыкла не думать об этом. Хотя надо было, наверное. Муж-то мой корабль любви и верности на левый борт опрокинул. Я если что здорова, моё обручальное кольцо оплатило мне все анализы, а то Фроська скачет по парням без разбора с шестнадцати лет. Я боялась, что заразила меня чем-то, через общую постельную принадлежность.

— Это ты про мужа? — хмыкнул Филин.

— Ага, как его ещё назвать? Так мы предохранялись или нет? Так хорошо было, что я не заметила.

— Да, Маруся, я за этим строго слежу. Но тебе бы надо тоже за этим следить.

Девушка выдохнула с облегчением, устроилась поудобнее рядом и спокойно уснула в объятиях мужчины.

Утром Святослав долго не мог заставить себя выбраться из-под тёплого одеяла и оторваться от горячей женщины, тело которой будто пылало жаром всю ночь вместо потухшего камина. Он позволил себе пройтись ладонями по спящему рядом телу, Маруся так крепко спала, что этого не заметила. Он прикоснулся напоследок губами к её обнажённому плечу и всё-таки выбрался в утренний холод. Контрастный душ, затем завтрак, который принесли прямо в домик. Зная Марусю и её обычное время пробуждения, он не стал её будить, но когда он допивал кофе, уже одетый, он услышал шум воды — соня проснулась раньше обычного.

Маруся зевая вышла из ванной, обёрнутая в полотенце. Она улыбнулась, увидев его и протянула к нему руки, чтобы обнять. Полотенце соскользнуло вниз и Филин прижал к себе обнажённую нудистку, которая поцеловала его в губы.

— Доброе утро, Маруся, как спалось?

— Лучше, чем обычно, — широко улыбнулась девушка, поправляя ему галстук. — Зачем ты так одеваешься в деревне?

— Потому что я так привык. Завтракай, отсыпайся дальше, я приду за тобой к обеду. Мне нужно решить пару дел.

— Я хочу с тобой пойти, — надула губы Маруся.

— Если ты пойдёшь со мной, вместо дел, я буду спасать тебя, ты же обязательно найдёшь приключений на свою красивую попку. Посиди, пожалуйста, в безопасности. Будешь хорошо себя вести, потом кое-куда поедем, поможешь мне — будешь моим засланным шпионом.

Маруся нахмурила свои бровки, решая, стоит ли в это ввязываться. Филин её согласия пока не спрашивал. Он чмокнул её несколько раз в губы на прощание и уже вышел за дверь, но передумал.

Обнажённая девушка только хотела укусить свежую булочку, которая манила её своим запахом, как вдруг на маленькую кухню ворвался мужчина с горящими от возбуждения глазами, взвалил её на плечо и понёс в гостиную. Он слегка шлёпнул её по голой заднице перед тем, как поставить на ноги.

— Хочу тебя, Дурова. Привыкай к новому режиму сна, бодрствования и секса не по расписанию, — сказал Филин, снимая с себя пиджак. — Ходи голой сколько влезет, но помни — у всего есть последствия!

Маруся звонко рассмеялась, не любила она расписания, последствия тоже.

Семьдесят два часа спустя

Пробуждение было медленно, будто его кто-то бил молотком по лбу, всё сильнее и сильнее. Тяжёлые веки никак не хотели открываться, а в ушах стоял звон колоколов. Когда Филин понял, что это не они, а звук полицейской сирены, глаза открылись одним махом. Яркий свет чуть не выжег сетчатку, виски заныли от боли. Последнее, что он помнил, это Маруся, в красивом платье у него в объятиях, они танцевали, но там, где он проснулся, не было ни Маруси, ни звуков музыки. Только чей-то тихий плач.

Филин резко поднял туловище и у него закружилась голова. Замутнённым взглядом он попытался оглядеться вокруг, но ничего толком не разглядел. Он был по пояс обнажён, лежал в каком-то смутно знакомом ему помещении. Продрав окончательно глаза, картина стала яснее. В большой гостиной у стены, пристёгнутая наручниками к батарее тихо скулила Надя, на опухшем лице которой отпечатались следы побоев. Звук полицейских сирен становился всё громче, Филин, шатаясь, поднялся с дивана, на котором непонятно как оказался, сделал шаг и резко затормозил. У его ног распластался муж Ласточки, Филин насчитал в нём три огнестрельных ранения в область груди. Святослав себя сразу же оправдал — ему хватило бы и одного. Убийца — дворецкий.

Когда за его спиной защёлкивались наручники, в голове у Филина эхом раздавался голос Быстрицкого:

«Я же тебе говорил, Булат, предавший однажды, будет предавать всю свою жизнь»

Глава 34. Филин в клетке

Ключи тюремщика противно проскрипели в замочной скважине за спиной арестанта. Филин потёр запястья, которые впервые оказались в металлических браслетах. Спёртый воздух камеры отдавал зловонием потных тел и грязной одежды. На скамейке у левой стены кто-то спал, судя по запаху то ли бомж, то ли алкаш. Филин невозмутимо поправил воротник белой рубашки и присел на скамью, откинувшись затылком на стену, прикрыв глаза. За запертой дверью тюремной камеры единственное в чём ты можешь быть абсолютно свободен это своя собственная голова. Никто не может залезть в твои мысли, как бы ему не хотелось.