Сын серой смерти (СИ) - Веден - Страница 37

— Ну, — Теаган чуть кривовато улыбнулся. — Когда Таллис читал донесения, пришедшие из Тарима, то сперва хохотал, потом ругался, потом хохотал снова.

— И… Что это значит? В смысле, для меня?

— Сложно сказать, — у Теагана снова дернулись уголки губ. — Мне кажется, наставник и сам не знает, то ли он в ярости, то ли в восторге.

— Как я его понимаю, — вполголоса проговорил Августус и тихо кашлянул.

Глава 21

— А, наш юный герой, — Таллис опять улыбался, и, как и в прошлый раз, улыбка выглядела подозрительно искренней. Право, самым лучшим актерам можно было бы брать у него уроки лицедейства. — Ну, садись, Рейн, садись и рассказывай. Как все прошло?

— Вы уверены, верховный магистр, что хотите в десятый раз узнать о собрании Младших кланов? — спросил я, сев на указанное место. — Вы ведь читали отчеты.

Улыбка Таллиса стала шире.

— Сухие отчеты никогда не сравнятся с живым восприятием.

И, подавив вздох, я начал рассказывать.

— Значит, ты всерьез надеялся вынудить благородных данов принять все твои условия? — с искренним любопытством спросил Таллис, когда я замолчал.

— Да, надеялся, — согласился я. — Они были испуганы, подавлены, выбиты из колеи. Шанс был.

— Шанс, что главы кланов добровольно откажутся от защиты старых законов? — Таллис поднял брови, потом бросил вопросительный взгляд на Августуса. — А ты что скажешь?

Тот ответил не сразу.

— Это было странно, — проговорил он наконец. — Во время собрания, чем дольше господин Рейн говорил, тем сильнее менялась атмосфера. И я имею в виду не обычное магическое давление. Это было что-то на духовном плане. Действие дара этера уровня иртос? Или дара убеждения? Право, не знаю.

Таллис хмыкнул и перевел взгляд на меня, но я лишь развел руками. Сам я ничего такого за собой не заметил и никакой магии сознательно тоже не использовал.

— Когда Рейн говорит, ему хочется верить, — подал голос Теаган. — При этом воздействия на свободу воли нет, тут скорее… усиливается эмпатия к его идеям?

— Любопытно, — проговорил Таллис. — Хотя мне любопытно и кое-что другое. Я ведь велел тебе, дорогой мой юный друг, уладить дело с Младшими кланами, а вовсе не менять старинные уложения.

— Но и запрета их менять тоже не было, — отозвался я. — Ограничение на арест, который главы кланов продавили двести лет назад, взрастил в них чувство вседозволенности. А вот Церкви от этих старинных уложений нет никакой пользы.

— И ты, юный Рейн, теперь стал экспертом по тому, что является пользой для Церкви? — голос Таллиса прозвучал обманчиво мягко.

— Церкви полезно все, что ведет к выживанию и процветанию человечества, — сказал я твердо.

— Да-да, основные заповеди ты выучил, молодец. Но какое отношение эти заповеди имеют к конфликту с Младшими кланами?

— Так ведь больше нет конфликта, — я взглянул на Таллиса с удивлением. — Вам нужно лишь одобрить изменения, внесенные Собранием, и арест главы Шен станет полностью законным. А сами Младшие кланы теперь притихнут и какое-то время будут вести себя очень аккуратно. Разве нет в этом пользы как для Церкви, так и для человечества в целом?

Таллис откинулся на спинку стула и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Какая восхитительная самоуверенность, — произнес он наконец. Потом посмотрел на двух других присутствующих: — А вы что скажете?

— Скажу, что Рейн прав, наставник, — тут же отозвался Теаган. — Мы не можем позволить кланам диктовать нам, что и как делать.

— Хотя ему и стоило быть более дипломатичным, — ворчливо добавил Августус.

— Стоило ли? — не согласился Теаган. — Кажется мне, что кланы привыкли воспринимать дипломатию и наше желание договариваться как слабость…

— Да-да, твою точку зрения я знаю, — прервал его Таллис. — Надеюсь, что самонадеянное вмешательство нашего юного друга потом нам не аукнется.

Теаган хмыкнул.

— А ты сам не хочешь рассказать о том, как именно оно начало аукаться? — и, повернувшись ко мне, продолжил: — Канцелярия верховного иерарха получила уже штук двести писем от глав Младших кланов, и они всё продолжают приходить. И все эти главы истово клянутся в верности Церкви Пресветлой Хеймы и предлагают нам любую свою посильную помощь.

— Ха! — сказал я. — Проняло их, значит. Отлично же!

— И что, по-твоему, мы с этими предложениями должны делать? — Таллис прищурился.

— Использовать их, конечно.

— Как именно? Приведи пример.

— Ну, — я ненадолго задумался. — Командир охранявшего меня отряда Достойных Братьев упоминал, что у нашего побережья водится много пиратов, которые порой ловят в сети и продают в рабство сирен. Понятно, что пиратство мешает законной торговле и вредит нашей экономике, но сейчас это не так важно. Куда важнее восстановить хорошие отношения с сиренами, чтобы они в самом деле не додумались разбудить Великого Кракена. Поэтому у прибрежных кланов, раз уж они добровольно предложили помощь, стоит забрать часть кораблей с экипажами, придать им командиров из, например, Достойных Братьев, и серьезно взяться за пиратов…

Пока я говорил, Таллис слушал меня внимательно, серьезно, но потом на его губах появилась едва заметная тонкая улыбка — словно он вновь продумывал какую-то шутку. И меня озарило.

— О нет! — проговорил я, прервав свою речь. — Вы собираетесь сейчас сказать, что раз я это придумал, то мне этим и заниматься, и ушлете меня на побережье договариваться с приморскими кланами насчет кораблей и ловить пиратов!

Таллис моргнул, раз, второй, а потом, хлопнув ладонью о стол, в голос расхохотался.

— А! Видел бы ты свое лицо, Рейн! Что, не хочешь на море?

— Не особо, — признался я. И ладно бы дело было летом. А то ведь зимой, в промозглую холодную погоду — тут не поваляешься в свое удовольствие на солнце и не поплаваешь.

— Хм. А чего хочешь?

— Дальше учиться магии, ну и вообще учиться, — я вздохнул. — Я постоянно чувствую, как слишком мало знаю.

— Похвальное стремление, — согласился Таллис. — Я тут даже слышал краем уха, что ты пытал Семареса на тему того, как надо проводить ментальный допрос.

— Да, — согласился я. — В Академии этому предмету, к сожалению, не учат.

— Ну еще бы они ему учили… Хотя ты тоже додумался — выбрать в наставники Семареса. Объяснять он способен даже хуже, чем понимать шутки.

— Просто мы находились в дороге, — пояснил я. — Надо же было использовать время с пользой.

— Да-да, не спорю. Хотя и странно, что за все эти вопросы Семарес, с его характером, тебя не прибил… Ладно, оставайся пока в столице, учись. А к побережью я отправлю кого-нибудь другого, пусть действительно разберутся с пиратами.

В имении Дасан было пусто и тихо — слуги передали мне записку Аманы, что ей пришлось срочно отправиться в корневые земли клана и что я мог продолжать жить в имении, если хотел. Как оказалось, дом этот вместе с прислугой она арендовала на год вперед.

Бинжи нигде в покоях не было, хотя из Обители он ушел раньше меня. Так что, тоже оставив записку — на случай, если подросток где-то загулял и в имение все же придет — я отправился в дормитории.

Кастиан был в нашей комнате, сидел, обложившись книгами, свитками и тетрадями, и выглядел невыспавшимся — что с ним порой случалось — и косматым — что среди дня я видел впервые.

— А, Рейн, привет, — сказал он рассеянным тоном, едва оторвав взгляд от какого-то свитка, и тут же в него снова уткнулся.

— У тебя волосы дыбом стоят, — сказал я ему, на что он, не поднимая головы, небрежно пригладил их рукой и на том успокоился.

Да, совсем на него не похоже.

— Чем ты так увлекся? — я взял одну из его тетрадей, пролистал. Ага, «изменение силы и свойств потоков дикой магии над разными видами почв» — теория магии, значит.

— Завтра же первый экзамен, — Кастиан недовольно забрал у меня свои записи. — Тебе-то хорошо, идти не надо.

— Нет, я все равно схожу, — возразил я. У меня еще ни разу в жизни не было никаких экзаменов, так что упускать такой любопытный опыт я не собирался. — Тем более что теорию магии я знаю хорошо.