"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 1024

А не было злобы, и я стала тихо рассказывать. Про Светозарный, про то, как держали мы город и не удержали его, и как спасались, и про Жданку рассказала тоже, и про дорогу к перевалу, и про жизнь нашу в Дармицком госпитале, и как мы доктора сТруви поймали и что потребовали от него, а он отказывался, пока княгиня светлая не уговорила его. И Заряна тоже вспомнила, и соплеменников желтоволосового вспомнила, как их страхом корёжило и что мне с ними делать пришлось. А до завершения метаморфоза ещё двадцать дней, и это значит, что ещё девятерых выпить придётся, а и выдержать сил уже нет, но надо.

Он всё это выслушал молча, и услышал, я видела. А потом сам заговорил. Хорошо говорил по-нашему, но смешно звук 'р' раскатывал, как камни в горной речке…

Имя ему было Эрмарш Тахмир, и он пошёл на войну, чтобы смыть позор со своей семьи, а позором покрыл весь род его брат старший, а и почему так сталось, про то желтоволосый не рассказал. Брата и детей его забрали служить Опоре, и младших тоже, а сам он пошёл сражаться.

Бой смывает все грехи, говорил он, и он верил, что спасёт семью, если отличится в бою. И поначалу было неплохо, а потом он повздорил с наместником Хитармом, и тот из действующих войск отправил бунтаря в мародёрские отряды, собирать детей и женщин врага, чтобы они служили Опоре.

Тогда он увидел, что это такое, каково это, служить Опоре, что в это входит и чем расплачиваются несчастные, угодившие в жернова, и понял, что семья погибла безвозвратно, погибла в муках и давно, пока он жилы рвал в боях с нашими отрядами. Потом был позорный плен и в плену увидел, как мы живём, кто мы такие и что мы такое, и меня увидел, что разглядел за чудовищной сутью живую душу.

— И всё, всё, во что я верил, оказалось полным дерьмом, — завершил он короткий свой рассказ, и ударил ребром ладони по камню, что больно ему стало, ему, а не камню.

И так ещё сказал, что жить ему незачем, и пусть я убью его, он не будет драться. А я сказала, пусть его другой кто-нибудь убьёт, а всего лучше, никто, пусть он живёт, желтоволосый. Зачем-то жизнь его ещё пригодится, не зря судьба увела от казни страшной.

Разное мы ещё могли бы друг другу сказать, но появился доктор сТруви, он искал меня, и сказал, что должно мне уснуть до заката, а на камнях у моря сидеть хватит. А про нас с желтоволосым так сказал, что возникла между нами магическая связь, и теперь нам с нею жить. Или не жить, но что мы сами решить должны. Грозное и редкое явление эта связь, на памяти доктора сТруви случалась раз или два всего, и решить за двоих кому-то третьему ничего невозможно, хотя почти всегда пытаются и почти всегда последствия ужасными выходят. И я просила доктора не убивать желтоволосого, пусть он живёт.

— А ты что думаешь? — спросил Канч сТруви у нашего пленника.

Тот плечами пожал, почти как человек.

— Мне при госпитале помощник нужен. Пойдёшь ко мне в услужение или убить тебя?

Я дёрнулась, но мне на плечо доктор положил руку и удержал. И сказал, что я решила, а теперь он решать должен, и мы не вправе ему запретить.

Он долго молчал, Эрмарш Тахмир, желтоголовый из Третерумка, и я уже поняла, что выбрал смерть, и грустно мне стало очень, до слёз, но он выдавил из себя трудное:

— Пойду.

И с солнца моего убежала туча…

Глава 10. Один из Девяти

Слабый толчок, словно издалека, сквозь чёрный колодец. Ещё один. Хрийз с трудом разлепила глаза, вглядываясь в окружающий мир. Мир был неправильным. Вместо высоких стен библиотеки — ряды окон, узкий проход между сиденьями, и вообще, это не библиотека!

— Конечная станция, девушка. Приехали.

Тело затекло от неудобной позы. Голова болела нещадно. Это что такое? Это я в трамвае заснула, что ли?!

Она не помнила, как уходила из библиотеки. Помнила, что засиделась там допоздна, до самого закрытия. На улице уже сгущались длинные сумерки, когда вышла. И температура упала, ветер стал совсем ледяным, не для её лёгкой одёжки.

А в трамвае оказалось тепло и уютно. Прислонилась щекой к окну, и уснула. Так бы и дальше спала, если бы вагон на конечную не приехал бы.

— Что у тебя, Мила? — в салон вошёл ещё один сотрудник трамвайной службы.

— Вот… девушка свою остановку проспала.

Хрийз села ровнее. Вошедший выглядел подростком, мальчиком земных лет тринадцати, но то, как он держался, как разговаривала с ним девушка-водитель показывало, что парень здесь давно и прочно полностью свой. То есть, специалист. То есть, не ребёнок, а взрослый. То есть…

На глаза попался раслин знакомой уже звёздочкой, и нахлынула жуть, всегда возникавшая при взгляде на серьёзного мага, и сразу же при. ло осознание: парень — упырь, как проклятый Мальграш. Хрийз вспискнула в ужасе и потеряла сознание.

Очнулась в тепле. Ощутила под спиной мягкий диванчик, на ногах — шерстяной плед. Голоса…

— Может, докторов вызовем? — девушка.

— Не надо. Сейчас очнётся… Сивурн, мерзавец, сильно её напугал.

Второй голос звучал молодо, по-мальчишески. Но Хрийз знала, говоривший не был мальчиком…

— Так это ОНА?!

— Тише ты, — с неудовольствием одёрнули девушку. — Она очнулась…

Притворяться ветошью и дальше стало бессмысленно. Хрийз открыла глаза, села. В виски тут же ударило мигренозной болью. Не удержала стона, приложила к бедной голове ладони.

Ледяное касание. Хрийз не успела отдёрнуться, как мороз высосал боль, оставив тошнотную слабость и лёгкое головокружение.

— Ты где так выложилась?

Вопрос. Хотелось промолчать, но промолчишь тут.

— В библиотеке…

— В библиоте-е-ке, — не поверили ей. — Рассказывай.

Делать нечего, рассказала. Как есть.

— В следующий раз плати деньгами, — последовал добрый совет.

— Нет у меня денег, — огрызнулась Хрийз.

— Нет денег — заработай.

Ну, тип! Заработай. Как будто это так просто. Встал с утреца, тяпнул кружечку горячего счейга, пошёл и заработал кучу денег. Ага. Сейчас прямо.

— Заработай, — с нажимом заявил упырь, и странно было слышать такое от сущности с лицом тринадцатилетнего мальчика. — Я тебе прямо запрещаю магией баловаться. Рано.

Нашёлся запретитель. Хрийз вскипела возмущением. Но сказать что-либо не успела: её настроение уловили. И предупредили с отчётливой угрозой в голосе:

— Не то будешь иметь дело со мной.

Его лицо странным образом поплыло, как бывает ещё в дурных фильмах про вампиров. Боже мой, это у него что, клыки?!

— Нéна, мне на круг пора, — напомнила девушка. — Не то задержка будет.

— Да, сейчас. Позаботься пока…

Хлопнула дверь. Давящее присутствие исчезло. Мила, девушка-водитель, протянула горячую кружку счейга.

— Спасибо, — сипло поблагодарила Хрийз.

Взяла, стала пить маленькими глотками. Помимо собственно счейга с его узнаваемым терпким ароматом тёмно-розовая жидкость пахла мятой и, немного, полынью. Напиток принёс успокоение, стало легче, будто свалился груз с души.

— Это кто здесь сейчас был? — спросила Хрийз.

— Наш магомеханик, — охотно пояснила Мила. — Ненаш Нагурн.

Ненаш Нагурн. Имя казалось знакомым. После нескольких секунд мучительных припоминаний наконец-то встал перед глазами мемориальный комплекс на Площади Девяти с памятной надписью. Язык сам выдал:

— Один из Девяти!

— Верно, — подтвердила Мила. — Но он очень это всё не любит, про войну расспросы не любит, заслуги свои, и вообще. Так что ты учитывай.

За окном зашуршало: пошёл дождь. И донеслись раздражённые голоса:

— Да чтоб я помер, Гральнч! Ты же на днях десяток взял. Полную кассету. Жрёшь ты их, что ли?

— Ты и так помер, причём давно. Десять, это когда было. Закончились. Мне ещё десять нужно, и восемь в довесок. Будь человеком, отдай и не греши!

— Ты меня как сейчас обозвал? Человеком?

Мила поставила свою чашечку на стол. Сказала с неудовольствием:

— Гральнч припёрся… Опять.

Жаба оранжевая, если судить по имени. А если судить по разговору за окном и реакции Милы, то оранжевая свинья…