"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 563

В подтверждение этой мысли, Шанкьяхти произнесла:

— Веди ее, я все сделаю, как надо… — И покорно поплелась следом.

Руны, укрепленные ею Мила ощущала как тонкую, но невероятно прочную паутинку. Ее опять потянуло к холсту, но в то же время она отчетливо понимала, что сил на это нет. Зато силы еще оставались для невысказанных вопросов.

— Так ты врал мне про «все хорошо, да?» — грустно спросила она, заранее зная ответ.

Мигель кивнул и нехотя произнес:

— Прости, но мне пришлось. На деле, все очень плохо. И даже хуже.

Пока он говорил, каждая отдельная фраза хлестала ее по живому.

«Дэн выгорел…». «Ян отправлен на Внешний Рубеж…». «… полез, куда не следовало…». «Лана у Дерека…». «…похитил, чтобы она очистила руны…». «… чтобы закрыть Врата…».

Пока он говорил, Мила сама не заметила, как разодрала ранку на руке и растерянно уставилась на кровь под ногтями.

— Видишь?! — рявкнула Шанкьяхти. — Никто из вас не в порядке. Она скоро себя искалечит. А то и еще кого мимоходом.

— Прекращай, а?! — не выдержал Мигель, и бросил взгляд, на который, как думала Мила, он просто не был способен: испепеляющий, и при этом обжигающе-холодный.

Шанкьяхти не среагировала, и продолжила гнуть свое:

— А что поменяется, если я прекращу? Душа Брамы вернется домой, и Авекша возрадуется, перестав увядать? Это вы, люди, во всем виноваты. Вы и ваш бог!

Мигель, выхватывая из кармана платок, который наспех приложил к разодранной Милой ране, ответил:

— Не только мы. Это ваша психованная богиня приказала начать первую войну Рек!

Мила, слушавшая их вполуха, опять начала закипать. Сама не поняла почему, но клокочущая ярость уже сдавила грудь, и Мила прохрипела:

— Вот ты мудак!

Подхватив со стола недопитую бутылку воды, она выплеснула содержимое ему прямо в лицо. Несколько секунд он смотрел на нее ошарашено, но совершенно без злобы.

Шанкьяхти расхохоталась.

— Думал богиня позволит себя оскорблять? Идиотина ты краснокожая!

И тут Мила поняла, что только что произошло. Богиня часто манипулировала ею, но так, чтобы настолько явно перехватывать контроль — никогда.

«Я здесь главная!» — мысленно проорала она внутри себя, зажимая богиню в угол. И чтобы подтвердить свои слова, отвесила Шанкьяхти пощечину.

От звука удара, по ладони растеклось тепло, а по сознанию — удовлетворение.

«Мы с тобой, водная гадина, еще повоюем», — отчеканила Мила и посмотрела на подрагивающую ладонь, чтобы убедиться, что удар действительно был, что она еще может сопротивляться, а богиня Воды — забилась дальние углы ее сознания.

Шанкьяхти выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Остался один лишь Мигель.

Подошел. Попытался обнять, но Мила ощутила острую потребность справиться со всем самостоятельно.

— Уходи… — мягко, но твердо произнесла она, уворачиваясь от его рук. — Мне нужно побыть одной.

— Ты уверена?

— Я справлюсь.

На то, чтобы сказать что-то еще не было сил. И Мигель даже не заставил ее повторять, лишь посмотрел оценивающе, мягко кивнул и скрылся вслед за Шанкьяхти.

Мила осталась в комнате в одиночестве.

Вот только на деле в одиночестве она не оставалась очень давно.

Тишина, в которую погрузилась комната, казалась не менее зловещей, чем тишина в ее сознании, где в темных уголках притаилась богиня Воды, тихо посмеиваясь над ней, над всеми ними одновременно.

Перед бурей точно так же посмеивается ветер, донося откуда-то издалека первые раскаты грома.

Глава 12. Гончие смерти

Ян положил руки на руну и потянулся к Изначальному Пламени. Огонь лизнул фантомные пальцы и вытолкал парня обратно. Руна, напитавшись выплеснутой силой, сыто мигнула.

— Десятая полная! — крикнул довольный Майки Феллоуз.

Майки прибыл на Внешний Рубеж утром вместе с большой группой творцов, среди которых Ян узнал заговорщиков. Например, отца Майки — Финна Феллоуза. Всех их представили добровольцами от Конклава Огня, все они были сильными творцами. Всех, естественно, распределили по Рубежу и сразу же поставили дежурить рядом с рунами, но вчерашний подвиг Яна никто не торопился повторять. Зато Майки торжественно определили в группу к самой защищённой точке на всем Рубеже — к Яну и Сене.

Новичку столь же подробный ликбез, как Яну, Сеня проводить не стал, ограничившись короткой инструкцией.

— Как только наш переизбранный наиграется с Изначальным Огнем, ты сядешь до двенадцати ночи по местному времени следить за руной. Когда ее цвет начнет блекнуть — заряжай своим огнем, но не переусердствуй. Впрочем, если что, я тебе по рукам настучу. Если вдруг случится нападение или, не приведи ДМ, прорыв теней, стой рядом с руной и заряжай ее, тогда она в первую очередь защитит тебя. Вопросы?

— А если не наиграется?

— Радуйся, — усмехнулся Арсений и продолжил бренчать на гитаре.

Гитару он расчехлил два дня назад, когда Ян вернулся от дежурного со спальником и едой. И не то, чтобы он хотел есть, просто не до конца свыкся с происходящим и решил пока следовать советам Сени. И пока сам Сеня без зазрения совести уплетал за обе щеки чужую лапшу, Ян рассматривал его акустическую гитару.

Черный корпус, струны из посеребренной меди — ничего необычного. Но какой смысл был тащить на Рубеж гитару, если до сих пор она просто пылилась в чехле? Вряд ли Арсений верил, что будет здесь на ней играть, особенно если учесть прощальное видео. Ян взял гитару в руки и попытался вспомнить хотя бы один аккорд.

— На место положи, — погрозил ему пластиковой вилкой Сеня, — и никто не пострадает.

— Зачем тебе гитара на Рубеже? Я, конечно, понимаю, что ударный инструмент, но всё-таки.

Ответом было сытое чавканье. Ян отложил гитару и уставился вдаль. На горизонте высились горные вершины с шапками снега, а до плывущих над ними облаков, казалось, можно дотронуться рукой. Внешний Рубеж, в отличие от Внутреннего, который Яну тоже довелось увидеть, визуально почти незаметен. Двухцветная земля и расположенные на ней защитные руны — вот собственно и все. Возможно, при нападении что-нибудь проявится, но желать подобного, лишь бы посмотреть, глупо.

— Чтобы помнить, кто я есть.

Ян недоумевающе уставился на друга. Не то, чтобы он потерял нить разговора или ответ прозвучал неожиданно, просто показался совсем уж не в тему.

— Ты не на Рубеж смотри, ты на них смотри, — Сеня кивнул влево, где рядом со своими рунами отдыхали другие творцы. — Хоть Макс и приказал самых слабых вернуть домой, но по щелчку, к сожалению, этого сделать нельзя. Свободные от дежурств чистильщики уже занялись, но времени займет много, да и начали наверняка с северной дуги. Север из-за обвалившихся лабиринтов самый слабый, здесь же на Юге ты — сюда придут в последнюю очередь. Так вот, внимательнее всмотрись в ожидающих демобилизации творцов. Чувствуешь их радость по поводу избавления от тяжести службы?

Ажиотаж из-за очищенных рун утих, новых не поднималось. Успокоившиеся творцы разошлись по своим местам. Кто отдыхал или вовсе спал, завернувшись в пыльные спальники, но в большинстве своем они просто сидели прямо на земле и смотрели в чернеющую даль Рубежа. За едой и чистыми вещами сходили лишь те, чьи руны успел очистить Ян. В их потухших глаза не было больше ни голода, ни ярости, ни ненависти — все это выветрилось слишком быстро, как будто и не люди это все, а тени людей.

— Угасание похоже на выгорание, только гораздо медленнее и без черноты, а ещё при угасании можно восстановиться. Тут все зависит не от яркости и силы твоего огня, а от умения его воссоздавать. Здесь, с одной стороны, нет никакой хитрости — внутренний огонь питает наши чувства, желания, страсти. Вот только, с другой стороны, страсть страсти рознь. Ты, например, зачем по утрам просыпаешься?

Ян непонимающе уставился на друга. Вопрос Сени звучал как: «В чем смысл жизни?» А может, он именно это и спросил, но Ян никогда об этом не задумывался. Зачем он просыпается по утрам? В чем смысл его жизни? Неужели только чтобы доставлять другим неприятности?