"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 564

— А ты зачем? — спросил он в свою очередь.

Арсений загадочно улыбнулся, с помощью вызванного на кончиках пальцев огня сжёг коробку из-под лапши и вилку и, потушив пламя, потянулся к гитаре. Как только она оказалась у Сени в руках, на ее корпусе проявились узоры сложных рун. Плотные рыжие линии из-за контраста с чернотой отдавали на полупрозрачных краях синевой. И как только заиграла музыка, руны вспыхнули еще ярче, заставляя светиться касающийся их вечерний воздух.

Мелодия была простой и грустной, но совершенно незнакомой Яну. Арсений не глядя перебирал струны и смотрел вдаль, где за горы на горизонте садилось солнце, подсвечивая облака алым. Долгий проигрыш сухие пальцы с поломанными ногтями зажимали аккорд за аккордом, и Ян все ждал, когда пойдет бой, чтобы музыкой разбить накатившую вдруг тоску.

Сеня запел: тихо, но отчетливо, усиливая голос на окончаниях строк, но вновь понижая тональность в начале. Его мягкий голос переплетался с мелодией, творя самое настоящее чудо — остальные творцы тоже слушали. Сначала те, кто поближе, потом и остальные стали поворачиваться в их сторону. Да и как тут не повернешься, когда что ни слово, то про Рубежи и творцов?

—…Мне кажется, что мы давно не живы, зажглись и потихоньку догорим, — пел Сеня, а Ян видел, как в обращенных к другу глазах отчетливо проступало понимание.

Вот уж и впрямь, песня строить и жить помогает. Если огонь Яна просто дал некоторым передышку, песня Арсения словно бы напомнила творцам, зачем раньше те просыпались по утрам. И они из тусклых теней превращались обратно в людей: уставших, голодных, злых, но все-таки людей. А песня летела вверх, и в такт мелодии светились руны на гитаре.

«Артефакт, — мысленно улыбнулся Ян. — Вот почему он притащил ее на Внешний Рубеж».

— Мы можем помолчать, мы можем петь,

Стоять или бежать, но всё равно гореть!

Огромный синий кит порвать не может сеть,

Сдаваться или нет, но всё равно гореть! — словами из песни возразил ему Сеня.

Бывает так, что песня, зацикленная на повтор, не приедается, потому что не только хороша сама по себе, но и пришлась как никогда в тему. Ян успел выучить ее текст наизусть и даже подпевал на припевах. Они все подпевали, каждый на своем языке, и руны, казалось, гудят в такт мелодии.

А потом Сеня отложил гитару, обвел всех хитрым взглядом, скомандовал отбой всем, кроме дежурных и завалился спать в отобранный у Яна спальник. Но возмутило Яна не это, а то, что он так и не успел спросить почему именно эта песня? Кто ее сочинил? Арсений? И почему Сеня решил сыграть ее прямо сейчас? А в голове вертелись последние строчки, зазывая разгадать заложенный в них смысл. «Гори, но не сжигай. Гори, чтобы светить». И раз вопросов лишь добавилось, а спать совершенно не хотелось, Ян, потеснив усталого незнакомого парня из их группы, уселся рядом с руной и, положив на нее руки, потянулся к Изначальному Огню.

Демон не отозвался, несмотря на очищенные за ночь двадцать рун. Наутро Сеня стукнул Яна по голове и велел идти спать, а чтобы спалось даже через «не могу», не поленился сходить за сонным зельем к дежурному. Из-за зелья Ян проспал до следующего утра, но его не только не стали будить, но и упрекать, когда проснулся, тоже. Нападений за это время все равно не случилось, очищенные руны успели усохнуть только до трёх, а совсем уставших творцов сменили члены Конклава Огня и их кланы.

На Южную дугу отправили кланы Феллоуз, Абэ и, вот неожиданность, Ниланов. Из-за имени последних Ян ждал от них неприятностей, но те не обратили на него никакого внимания. Сеня, заметив замешательство Яна, поспешил уточнить:

— Ниланов с Северной дуги перебросили. Макс за время, что носил их фамилию, умудрился с ними подружиться. Благодаря Ниланам и их реликвиям север удержали. Я, когда Дэна из водопада вытаскивал, решил дорогу до зоны телепортации сократить и поперся к Лабиринтам, а там… в общем, если бы Айзек с братьями меня не встретили, я бы тут с тобой не разговаривал.

«Святая наивность!» — воскликнул в голове Яна карикатурный Густаф.

Ян поморщился. Сеня, неверно истолковав гримасу, принялся отчитывать его за бесконтрольное использование силы.

— Да я в порядке, — отмахнулся Ян. — Смотри.

Он поднял правую руку с горевшей на тыльной стороне руной-блокировщиком, поставленной Густафом Маркони, мысленно потянулся к Изначальному Огню, захватил немного пламени и выплеснул его в чужой узор. Из-за огромной силы последнего плетение не выдержало, лопнуло сразу в нескольких местах, а в образовавшиеся трещины хлынуло пламя, исказив руну сначала в «Пятиглав», потом в божественное благословение.

— Да ты как Дэн! Даром что пламя рыжее, — восхитился Сеня.

— Чем дальше, тем темнее оно становится. Сейчас уже ближе к алому… В общем, не стоит за меня волноваться. Сам-то такой же безрассудный: Дэна из водопада вытащил и обратно на Рубеж вернулся. Взял гитару, оставил Чеширу бред про «Мы все умрем, так что не поминай лихом», Наташу расстроил, Ольга вообще злая как черт… Ты ведь не только из-за них здесь, да? Из-за Дэна тоже?

— Во всех смыслах из-за него, — усмехнулся Сеня. — Я ещё два года назад умереть должен был, а Дэн меня исцелил. Самое смешное, когда он Чешира за шкирку ко мне в палату приволок, я подумал, что до хосписа не дотяну — они так орали друг на друга, у меня чуть мозг не взорвался. Обидно, на итальянском орали — ничегошеньки не понял. А потом Дэн Чеширу по лбу ладонью треснул, обмякшее тело к стеночке усадил и ко мне обернулся. Вот вы писатели любите всякие фразочки вроде «препарировал взглядом», ну как-то так Дэн на меня и посмотрел. Подошёл, руны на лице порисовал, велел, чтобы я повторно анализы сдал, щёлкнул пальцами и был таков. Чешир, как очнулся, сам врачей привел — они-то и выяснили, что ваш покорный слуга здоров и жить будет. Знаешь, что в этом самое смешное?

— То, что Чешир итальянский знает? — предположил Ян.

Упоминание об Илье напомнило и о выданном тем брелке-артефакте, но ещё до начала разговора Сеня заставил сходить за едой, и теперь руки были заняты. Арсений же на предположение лишь покачал головой.

— Да он до восьми в Италии с родителями жил, потом только отдыхать туда ездили, а сами в Штаты перебрались. Отец с матерью в благотворительном фонде имени Элизабет Тернер работали, и Илюшеньку нашего ждало светлое и сытое будущее, если бы не дурной характер. Он на зло родителям решил в музыканты податься. Ну, знаешь, типа если к гомосексуализму душа не лежит, а родителей хочется разочаровать — займись искусством. А Чешир — тот ещё кот мартовский: и по девчонкам не дурак, и поет, и даже песни пишет. В общем, его оплаченный штраф оказался самым выгодным моим вложением. И группу если что есть на кого оставить, и Дэн тогда вылечил. Впрочем, он меня вылечил не просто так — повесил отвлекающую руну-маяк, чтобы следившая за ним векшская принцесса на меня переключилась. Ну она и… Ух как славно тогда Крещатик горел, жаль, что недолго. В общем, Дэн далеко не белый и пушистый, но факта, что, если бы не он, меня бы тут не было, не отменяет. Впрочем, я не только из-за него здесь, — Сеня обернулся на творцов, ждущих, когда их заменят на новоприбывших, и вздохнул. — Знаешь, наш глупый несовершенный мир мне действительно нравится. И если я могу хоть что-то сделать, чтобы его сохранить, прятаться за чужими спинами не буду.

Он говорил искренне, потому что верил в сказанное. Может, не все здесь добровольцы, может, некоторые почти сразу захотели покинуть Рубеж, но Сеня явно не из таких. И если бы ему суждено было погибнуть, в последние минуты жизни он ни о чем бы не пожалел.

— Не все герои носят плащи, — улыбнулся Ян.

— Герои вообще одеваются хрен знает как! Один Роршах нормальный. Ну и ты, если не сольешься и впрямь окажешься избранным, — на последних словах он постучал по огненной эмблеме DrugMetal на футболке Яна.

Абсолютно черной у Чешира в тот день не нашлось, да и это было не так уж принципиально. Про удачное сочетание букв Ян тогда не подумал, да и когда подумал, скоро забыл, пока Сеня снова не напомнил. Огненные DM в купе с лихвой зачерпнутой силой сделали Яна особенным в чужих глазах, а он самостоятельно даже про снятие ограничения догадался не сразу, хотя вон сколько Изначального через себя пропустил. И про полученный от белого и пушистого Чешира брелок постоянно забывал! Тот ещё рукожоп одним словом.