"Фантастика 2025-190". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Потапов Артём - Страница 710

– Фелисия! Фел! – позвал ее голос. Это не были ее родители, но голос был знакомым и родным. И она нашла в себе силы вырваться из кошмара и проснуться.

Кто-то тряс ее за ногу, не переставая повторяя ее имя.

Фелисия села на кровати рывком, вглядываясь в полумрак спальни, ища взглядом отголоски пожара.

Расплетшаяся за ночь коса превратилась в потные колтуны. Она убрала с лица перепутавшиеся волосы, заодно стерев пот со лба.

– Это сон. Всего лишь кошмарный сон. – Повторила она погромче. Не столько для себя, сколько для замершего статуей в ногах кровати Терегана.

Эшемин даже не успел толком одеться. Незастегнутая рубашка открывала больше мышц, чем положено лицезреть незамужней леди, ноги в пижамных штанах чуть ниже колена вообще остались босыми.

Похоже, он прибежал, услышав ее крики, прямо в чем заснул.

– И часто тебе снятся такие кошмары?

Тереган отмер, присел на краешек кровати, и успокаивающе положил ладонь на ее ногу под одеялом. Мерные поглаживающие движения тяжёлой горячей руки возвращали ее в реальность. Фелисия поежилась.

– Наверное, взрывы спровоцировали. Мне уже давно они не снились. Года два, наверное.

Эшемин понял.

– Это не просто кошмар. – полуутвердительно сказал он. – Это воспоминание.

Девушка просто кивнула, мысленно переносясь на шесть лет назад.

– Мы тогда должны были поехать к нам в усадьбу из города. Родители Макса тоже. Сам Макс в последний момент отказался, сказал, у него дела. И хорошо, он мог тоже погибнуть. – Фелисия передернула плечами, отгоняя ужасную мысль.

– Я плохо помню тот день. – девушка обняла себя за колени, с трудом подавляя дрожь. – Точнее, помню все до катастрофы. Потом – провал. Доктор сказал, такое бывает, от шока, стресса. Сама авария как в тумане, а как я оказалась около собственной усадьбы – вообще загадка. Мне сказали, что следов посторонних не обнаружили ни на месте крушения, ни у порога. Кроме меня, выживших не было. Говорят, я сама дошла. Но как – там не меньше километра было, по лесу, одна, в грозу. Не представляю.

Девушка помолчала, заново переживая тот день. Молнии, продолжавшие бить в бус, пока он не рассыпался пеплом. Дождь, стекавший по израненному осколками телу. Холод вечернего леса. Безумная надежда и острая боль потери, которую она так до сих пор и не смогла принять. Осознала, что родных больше нет, но очень часто, просыпаясь, ожидала увидеть рядом маму, прибежавшую на ее крики. Или входя в лабораторию, увидеть отца за работой. И каждая несбывшаяся надежда – как новый нож в сердце.

Больше всего сейчас Терегану хотелось ее обнять и утешить, но рисковать он не хотел. Ночная рубашка Фелисии, шелково-кружевной соблазн, открывала на плечах и руках слишком много кожи, и эшемин опасался, что может ненароком дотронуться до неё напрямую. Он мог просто сидеть рядом, молча успокаивая присутствием, а максимум контакта – сквозь толстое одеяло.

Это злило и расстраивало, но такова его судьба. У каждого свои потери. И видеть ту, к кому тебя тянет с неимоверной силой, и не иметь возможности даже подержать ее за руку, гораздо более мучительно, чем не видеть ее вообще.

Девушка закуталась в одеяло поплотнее, сползая ниже на подушках. Ногу она не отняла, и даже за эту малость Тереган был бесконечно благодарен.

– Макс тогда должен был быть с нами, скорее всего, он до сих пор себя винит, что не поехал. Хотя что бы он мог сделать? Он тоже был еще ребёнком. Поэтому он так не любит лес и не выбирается из столицы. Поэтому я заперлась в усадьбе, и помешана на безопасном транспорте. Мы с ним оба боремся с травмой, просто каждый по-своему. Не осуждай его нелюбовь к лесу, у него есть веские причины.

– Меня вообще твой Макс не волнует. – грубовато отмахнулся Тереган. – Меня ты волнуешь.

Прозвучало довольно двусмысленно для ночной тишины спальни. Оба замолчали, не решаясь разрушить неловкое, но тёплое и взаимное молчание.

– Обними меня. – неожиданно сама для себя попросила Фелисия, и тут же бурно покраснела, порадовавшись, что в полумраке спальни этого не видно. Похоже, она сошла с ума – так откровенно предлагать себя малознакомому эшемину!

Тереган крепче сжал ее колено сквозь толстый слой одеяла, и с сожалением ответил, глядя на ее прикрытые тонким кружевом плечи:

– Не могу. Слишком много открытой кожи.

Фелисия нахмурилась.

– Давно хочу спросить – боязнь прикосновения напрямую – это у вас культурное, или вы просто людьми брезгуете? – Теперь ее еще и отвергли. Оказалось, это больно и неприятно. Ровно до следующих слов Терегана.

– Это опасно для людей. Смертельно опасно, Фелисия. Однажды, при самом первом знакомстве наших рас, человек и эшемин решили пожать друг другу руки. Я знаю, это ваш древний обычай, но на этот раз он стал причиной смерти. Несчастный сгорел дотла, как будто в него попала молния.

– А почему мы об этом ничего не знаем? – побелевшими губами спросила Фелисия. Это что же, каждый раз когда она брала его под руку, она рисковала рассыпаться пеплом? Девушка с трудом подавила желание убрать ногу из-под его ладони. Ему виднее, и если он считает, что хотя бы такие прикосновения безопасны, нет смысла лишать их обоих даже этой малости.

– Они были одни в лесу. Их никто не видел. Эшемин решил, что если он предупредит людей, к нам начнут относиться настороженно, может даже возненавидят. Мы приняли все меры, чтобы как можно меньше взаимодействовать с человеческой расой. Пусть лучше нас считают затворниками, чем боятся как убийц.

Тереган только что сам заметил, что судорожно стискивает колено Фелисии, и поспешно убрал руку. Собирался было встать, но девушка дернулась, будто собиралась его удержать за рукав, и в последний момент передумала.

Скорее всего, так оно и было.

– Останься, пожалуйста. – еле слышно попросила она. Как ни странно, даже зная, что она в одной комнате с безумно опасным существом, способным испепелить ее одним прикосновением, она не боялась. Наоборот, Фелисия никогда не чувствовала себя такой защищённой.

– Я останусь. Спи. – Тереган уселся, скрестив ноги, на противоположной стороне кровати, прислонившись спиной к резному изножью. Фелисия молча кинула ему запасную подушку и повернулась на бок, устраиваясь поудобнее.

Эшемин подушку подложил, но до утра все равно заснуть не смог. Ему было гораздо интереснее и приятнее наблюдать за спящей девушкой, которую он, похоже, несмотря на все преграды судьбы, умудрился пустить в своё сердце.

Фелисия встала поздно. Ночью жуткие воспоминания больше не беспокоили ее, очевидно, испугавшись молчаливого присутствия эшемина в ногах кровати. Но мысли и полезшие в голову невовремя версии происходящего не давали толком уснуть до рассвета. Как только она закрывала глаза, перед мысленным взором вставала очередная формула, требовавшая немедленной проверки и тестирования.

Жалость к убитому вчера киуту давила, невыполненное обещание тяжелым грузом висело на совести. Она не смогла предотвратить следующий взрыв, а учитывая, что в момент оного граф находился на допросе, при как минимум троих свидетелях-следователях, у него на свободе несомненно оставались сообщники.

Адвокат графа попытался повернуть дело так, будто несчастного сиятельного оговорили, и взрыв при бесспорном алиби тому доказательство, но король дал приказ не выпускать Спенсера трое суток, а против прямого приказа короля никакой адвокат помочь не мог.

Торвин старался как мог, но применять пытки к аристократу король не разрешил, а граф ушёл в глухую несознанку. Ничего не видел, подвал давно заброшен, никаких опытов он не ставил. А записи по барсам – так он их изучал. Надеялся встретить в природе и попытаться приручить. Заняться разведением на старости лет. Мечтать-то пока еще не запрещено.

Старший следователь скрипел зубами и записывал показания Спенсера. Надеяться на рыжую пигалицу было смешно и наивно, но другого не оставалось. У девчонки отлично получалось влипать в неприятности, и Торвин не сомневался, что она сделает это еще не раз.