Дикая омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 34

В руку бьёт огонь.

Резкий, обжигающий. Что-то рвёт плоть — и меня разворачивает на месте, бросая в снег.

Я вскрикиваю, роняя винтовку. Кровь хлещет сквозь пальцы, горячая, липкая, металлическая на вкус.

— Попалась, маленькая сучка, — рычит он, приближаясь.

Я вжимаюсь спиной в дерево, дыхание рвётся, взгляд мутный от боли и ярости. Пальцы шарят по снегу в поисках оружия — любого — камня, ветки, чего угодно. Но он уже надвигается, ствол ружья упирается мне в лицо.

— Думала, одолеешь меня? — оскаливается он. — Тупая маленькая пизда.

Он нависает надо мной, и вдруг — резкий толчок. Он со всей силы бьёт прикладом прямо в раненую руку. Боль взрывается, белая, ослепляющая. Я воплю, сворачиваясь, мир рассыпается на искры. Он темно хохочет, уже наваливаясь на меня, пытаясь прижать к промёрзшей земле.

— Вот так, покричи для меня, — ликует он, горячий смрад его дыхания бьёт мне в лицо. — Я ж тебя долго мять собира...

Что-то огромное и яростное врезается в него сбоку с силой, будто поезд на полной скорости сходит с рельс. Они кувыркаются в снегу, клубком рук, ног и слышится звериный рёв.

Я, захлёбываясь воздухом, приподнимаюсь, прижимая разодранную руку к груди, пытаясь понять, что происходит. И тут вижу его — возвышающегося над охранником, будто жнеца, пришедшего за своей жатвой.

Призрак.

Его гигантская тень ложится на снег, плечи согнуты, из трубок на маске валит пар, смешиваясь с каждым рваным, механически-заглушённым вдохом.

Охранник пытается отползти, глаза бешено мечутся, его ружьё валяется заброшенным — он помнит только одно: бежать. Хотя бы попытаться. Но Призрак двигается быстро — пугающе быстро — и через мгновение хватает мужчину могучими руками.

Я только и могу, что смотреть, застыв, как в кошмаре. Призрак поднимает его и впечатывает в мерзлый снег так, что кости, кажется, трескаются даже на расстоянии. Охранник бьётся, сучит ногами, пытается вырваться, но эти движения — комариные укусы для зверя, который держит его.

Глаза Призрака пусты. Ледяные. Нечеловеческие.

Он наклоняется — и резким движением сворачивает ему шею. В воздух взлетает кровавый фонтан. Хрящи хрустят, сухожилия рвутся, как мокрые верёвки. Я вздрагиваю, когда его голова поддаётся, как переспевший плод, и позвоночник ломается под чудовищным усилием.

Раздаётся влажный, мясной хлюп, и голова отделяется от тела.

Призрак медленно распрямляется, всё ещё сжимая окровавленный клочок мяса в кулаке. Его одежда, маска, вся поляна — забрызганы кровью, кусками плоти, розовыми ошмётками.

Я задыхаюсь, когда он поворачивается ко мне.

Его взгляд — пустой, волчий, стеклянный. Ни тени узнавания. Ни единой искры той странной связи, что мелькала между нами в горах.

Это не Призрак.

Это Бестия.

И она идёт за мной.

Он делает тяжёлый шаг — снег под ним оседает, красные хлопья срываются вниз. Я вжимаюсь в ствол дерева, пальцы судорожно шарят по снегу в поисках оружия.

Пальцы натыкаются на холодную сталь.

Винтовка Валека.

Я хватаю её, вскидываю, прицеливаюсь одной здоровой рукой.

— Не… — сиплю, голос ломается. — Пожалуйста… Призрак… не заставляй…

Он не слышит. Даже не моргает. Просто идёт, ровно, неумолимо, как лавина.

Пять шагов…

Четыре…

Три…

Два…

Пожалуйста… Боже… я не хочу этого…

Его тень накрывает меня полностью. Так близко, что я вижу собственное отражение в ледяных линзах маски. Вижу свою смерть в них. Я нажимаю на курок.

Ничего.

Винтовка не стреляет.

Пустой магазин.

Пустая надежда.

Пустая защита.

Лёд проливается по моим жилам. Меня охватывает ужас такой силы, что я едва дышу. Это конец. Тут, сейчас.

Призрак метается вперёд. Его рука взмывает — огромная, сильная, окровавленная — и сжимает мое горло.

Я взлетаю над землёй, болтаясь в воздухе, как тряпичная кукла. Его пальцы втыкаются в плоть, ломают воздух в моих лёгких. Я царапаю его запястье ногтями, но это всё равно что когтить камень.

Кислорода нет.

Мысли расползаются.

В ушах гудит, будто мир захлопывается.

Глаза Призрака — последняя вещь, которую я вижу. И в них — пустота. Холодная, бесконечная пустота.

Так вот как всё заканчивается, думаю я странно спокойно.

Вот как я умру.

И темнота накрывает меня, как вал снега.

Глава 29

ПРИЗРАК

Кровь.

Так много крови.

Слишком много.

Льётся с хрупкого существа в моих руках.

Её пульс трепещет, как пойманная птица.

Птица, зажатая в моём сокрушающем хвате.

Шея. Рука.

Везде кровь.

Плохо. Очень плохо.

Нельзя дать ей истечь.

Перехватываю её.

Прижимаю ладонь к ране, пытаюсь остановить поток.

Сжимаю слишком сильно.

Она бьётся, хрипит, захлёбывается.

Дикие сине-зелёные глаза вцепляются в мои.

Широкие. Полные ужаса.

Сине-зелёные сине-зелёные…

Страх страх страх.

Из-за меня.

Монстра.

Её ресницы дрожат… опускаются… скользят по бледным щекам.

Она обмякает.

Сопротивление уходит из её тела, утекает, как кровь в снег.

И что-то взрывается внутри меня.

Паника?

Незнакомое, чужое чувство, которое я не могу осознать.

Брось её. Сейчас же.

Монстр.

Я разжимаю пальцы — она падает в снег.

Безвольно.

Но грудь поднимается и опускается.

Безвольно… но не мертва.

Надо сохранить ей жизнь.

Срываю перчатку, прижимаю пальцы к её шее.

Пульс есть. Слабый, но есть.

Облегчение наваливается, как тёплая волна.

Лёгкость растекается в груди.

Непривычно — заботиться, выживет ли добыча.

Не добыча.

Омега.

Моя.

Здесь слишком опасно.

Слишком холодно.

Я поднимаю её на плечо.

Её маленькое тело висит на мне словно лёгкая, голодная пичужка.

Она почти ничего не весит.

Её ноги болтаются, волосы струятся вниз — как знамя.

Перехожу на свою ломаную, хищную рысь.

Прорываюсь сквозь лес.

Через колючие кусты.

Через ветки.

Снега слишком много.

Слишком холодно.

Мало времени.

Нужно укрытие.

Где-то безопасное.

Чтобы лечить раны.

Нора.

Найти нору.

Улавливаю запах влаги.

Сырого камня.

Тепла.

Укрытия.

Впереди — пещера.

Нагнувшись, иду на запах.

Нахожу тёмное углубление, заросшее терновником.

Протискиваюсь внутрь, сгибаясь, почти ползу.

Осторожно — не ударить её о камень.

Не разбить ей голову о свод.

Опускаю её на земляной пол.

Омега лежит неподвижно, глаза закрыты.

Грудь едва поднимается при каждом коротком вдохе.

Такая бледная.

Такая тихая.

Я наклоняюсь ближе.

Мой собственный хрип — слишком громкий.

Дыхание зверя.

Дракон, сторожащий своё сокровище.

Демон, заполучивший ангела.

Жива. Она жива.

Нужно увидеть раны.

Мои дрожащие пальцы возятся с застёжками её куртки.

Не получается.

Слишком сложно.

Слишком долго.

Я просто рву ткань.

Взгляд скользит по её хрупкому телу.

Её груди поднимаются и опускаются, дышит.

Свежая кровь течёт из руки, окрашивает белую как снег кожу.

Рана намного хуже, чем порез на шее.

Слишком близко к сердцу.

Слишком близко.

Я не могу оторвать взгляд — от раны, от неё.

Она идеальна.

Мне нельзя даже смотреть.

Раздираю рукав, вырывая полосу ткани.

Сворачиваю её в тугую повязку.

Обматываю вокруг раны.

Мои руки слишком большие, слишком грубые.

Не могут завязать узел.

Не могу помочь.

Рвущиеся, злые звуки поднимаются в груди — низкое, звериное рычание.

Я откидываюсь назад на корточки, уставившись на свои ладони.

Большие.