Сердце ко Дню Валентина (ЛП) - Эсме Лекси - Страница 21

Но больше всего меня завораживает музыка, которая поражает меня в тот момент, когда я переступаю порог дома Авиэля. Насыщенный и мелодичный звук пианино разносится по коридорам подобно призрачному туману, исходящему из глубин помещения, ноты глубокие и завораживающие — прекрасная, горько–сладкая серенада.

Мое сердце наполняется смесью страха и надежды, когда я замираю в этом величественном пространстве. Воспоминания об истинном облике Авиэля проносятся у меня в голове, но другого пути для меня нет, поэтому я продолжаю двигаться вперед.

Глава 14

Авиэль

Уже несколько недель у меня не было мотивации что–либо делать, кроме как посмотреть, насколько сильно я смогу надавить на Адору, прежде чем она сломается под давлением. Другая часть меня думает, что мне следует отступить и вздохнуть полной грудью, прежде чем я разрушу все, что я построил. Но на данный момент я просто зашел слишком далеко, я ничего не могу с собой поделать.

До этого момента она оставалась стойкой перед лицом моих махинаций, в то время как я был полон решимости поставить ее на колени.

Снова.

Но сегодня, на следующий день после Дня святого Валентина, я уверен, что завоюю ее.

Нежный огонь, медленно разжигающий поленья из гикори, потрескивает в большом камине, встроенном в стену, согревая комнату оранжевым сиянием. Я сижу на полированной скамье за роялем Steinway в центре гостиной, под воздушными высокими потолками, и мои пальцы выводят тихую мелодию. Мелодии одновременно знакомые и новые, ноты моего собственного сочинения.

– Сэр, к вам пришла мисс Коулман, – прорывается сквозь музыку голос Джима. Он пришел, чтобы представить мне Адору, как я его проинструктировал, — хотя ему и не нужно было объявлять о ее прибытии, один ее запах уже предупредил меня о ее присутствии, как только она переступила порог моего дома.

– Это она? – я сдерживаю свое желание посмотреть на нее, и мой взгляд не отрывается от клавиш пианино.

Я чувствую, что Адора смущена тем, что ее никто не встречает; воздух наполнен ее тревожным дыханием. Ее шаги тихие, они звучат все громче, когда она приближается. Прошло слишком много времени с тех пор, как она в последний раз удостаивала меня своим присутствием — два мучительных дня, если быть точным.

И вот теперь ее миниатюрная фигурка стоит всего в нескольких шагах от меня. Моя кожа покалывает, когда новая волна нервной энергии исходит от ее тела в воздух вокруг нас, точно так же, как ее духи доносятся до меня невидимым облаком мускуса и сирени, окутывая меня и дразня намеками на то, что она прячет под своей одеждой. Если бы у меня было сердце, возможно, оно бы учащенно билось от волнения.

Я продолжаю петь, мои пальцы с легкостью танцуют по клавишам из черного дерева и слоновой кости, перемещаясь по клавишам пианино быстрыми, но грациозными движениями. Я нажимаю ногой на педаль и издаю единственную музыкальную ноту, которая эхом разносится по комнате, как будто подзывая ее ко мне.

– Авиэль... – произносит она, теперь чуть ближе.

Я закрываю глаза, представляя, как беру ее и широко раздвигаю перед собой на рояле.

— Мне нужно с тобой поговорить. – в голосе Адоры звучат вызов и смирение одновременно, нежность и бесстрашие одновременно, хотя и не такое отчаяние, как накануне.

Жалость.

Один только звук ее голоса разжигает во мне первобытный голод. Я чувствую, как мое тело гудит при воспоминании о том, как она в экстазе выкрикивала мое имя. Отличный ход с моей стороны, хотя ее последний шаг заставил меня сдержаться. Каждая частичка меня жаждет подойти к ней, прижать ее к себе и вернуть мир, в котором мы оказались несколько дней назад. Вместо этого я подавляю желание показать, как сильно я хочу ее.

Я делаю глубокий вдох; пришло время снова вести себя как настоящий мужчина, разумно, сдержанно, терпеливо…

Это трудная задача, когда все, о чем я могу думать, – как я хочу увидеть выражение ее лица, когда я сотру всю боль с помощью удовольствия.

Глава 15

Адора

Авиэль ничего не говорит, он только слегка наклоняет голову, пока я говорю, его челка слегка сползает вперед — его признание почти полностью пренебрежительное.

Я скольжу взглядом по нему, от множества татуировок, покрывающих его широкие плечи и рельефные руки, грудь и торс, до мягких кожаных штанов, обтягивающих его длинные ноги. Его кожа блестит в свете камина, и мне хочется протянуть руку и провести по чернильным узорам кончиком пальца.

Несколько дней назад он взял на себя смелость беспрепятственно проскользнуть в мою квартиру, а затем украсть то, что ему было нужно, — и вот теперь я здесь со своей уязвленной гордостью, готовая выложить все на стол, а он практически игнорирует меня.

Мы с Авиэлем остаемся запертыми в этом напряженном противостоянии, он неподвижен и пугающий, как грозная тень, а я стою перед ним с бешено бьющимся сердцем и сжатыми кулаками.

– Я должен признаться, – хрипло начинает он, наконец нарушая тишину. – Я никогда не думал, что увижу тебя снова... – он выводит узор на клавишах пианино, и я внимательно слушаю песню, когда она поднимается и опускается, пытаясь понять, что он чувствует. – И все же ты здесь.

– И все же ты даже не смотришь на меня, – шепчу я в ответ, но его это не беспокоит, и он продолжает водить пальцами по клавишам.

– Тебе еще предстоит объясниться, почему ты здесь, – говорит он, не теряя ни секунды.

Я разглаживаю липкими ладонями свитер, не в силах выразить словами, что вернуло меня к нему; он продолжает играть, позволяя себе получать удовольствие от каждого момента моего дискомфорта. Я знаю, он ждет, что я буду пресмыкаться, он просто тянет время.

– Кажется, ты всегда из кожи вон лезешь, чтобы оскорбить меня, как раз когда мне кажется, что я начинаю тебя понимать, – наконец говорю я.

Авиэль замолкает на полуслове и впервые за этот день смотрит на меня. Его пронзительный взгляд впивается в меня, я чувствую, как он сдерживает свои слова, когда он отвечает:

– Боюсь, ты принимаешь мою откровенность за оскорбление. И у меня просто нет времени нянчиться с тобой. Ты этого хочешь? Нянчиться?

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю:

– Я здесь не для того, чтобы спорить с тобой.

– Жаль, – говорит он, возвращаясь к клавишам, – но мне больше нравятся твои попытки перехитрить меня, – ехидно добавляет он и замолкает со смешком.

Мои эмоции достигают пика, и я не могу сдержаться:

– Ты можешь перестать быть мудаком хотя бы на секунду? – выпаливаю я, теряя свою попытку сохранить самообладание, – Мне нужна твоя помощь.

Он переводит взгляд на меня, и его игра прекращается.

– В чем? Твоей сестре теперь нужна почка? – он обнажает зубы в озорной улыбке, морща нос.

Я разрываюсь между желанием ответить на это и рассказать ему, почему я здесь, и ему повезло, что моя любовь к сестре победила.

– Вчера я не смогла внести полный платеж, – неохотно признаюсь я и начинаю расхаживать по комнате. – И деньги, которые я должна была получить, чтобы покрыть свой кредит без оплаты процентов, не пришли вовремя. Я пыталась дозвониться до тебя вчера, но...

У меня перехватывает горло, и больше я не могу вымолвить ни слова. Тревога охватывает меня, пока я продолжаю расхаживать по комнате, слова вылетают прежде, чем я успеваю как следует собрать их в голове:

– Я не могу выплатить кредит с дополнительными пятьюдесятью процентами — я уже знаю, что задержу оплату аренды....

Вся смелость, которую я проявляла раньше, исчезла. Теперь все, что осталось, – это дрожащая я перед ним. Когда я останавливаюсь перед пианино и смотрю на Авиэля, он смотрит на меня со смесью разочарования и раздражения.

– Ты знала условия контракта, Адора, – отчитывает он меня жестко, холодно и как ни в чем не бывало, – Тебе были озвучены требования, которые ты добросовестно должна была выполнить. Я не понимаю, что я должен сделать в этой ситуации.