Сердце ко Дню Валентина (ЛП) - Эсме Лекси - Страница 22

У меня перехватывает дыхание; я знаю, что он разочарован мной, но он понятия не имеет, насколько все плохо на самом деле. Моя грудь сжимается от беспомощности, я пытаюсь заставить его понять:

– Это была не моя вина! Я не знала, что мое кредитное агентство неправильно выставит мой счет! – говорю, надеясь пробиться сквозь его ледяную маску правдой. – Прямо перед оплатой!

Его темно – синие глаза впиваются в мои с такой силой, что краска стыда заливает мои щеки. Он приоткрывает губы, собираясь что–то сказать, но я опережаю его, и мои слова вырываются из меня, как низвергающийся водопад:

– Я скоро получу деньги! Мне нужно больше времени, чтобы погасить долг без процентов! Я обещаю вернуть все, как только получу деньги, пожалуйста!

– Эти люди не работают на обещаниях, – начинает Авиэль, и у меня кружится голова, потому что он совсем не помогает мне.

— Но... – начинаю я умолять, но он обрывает мою просьбу на полуслове.

– Это бизнес, – вкрадчиво напоминает он мне, – и он работает как таковой...

Его слова обрываются, когда я перебиваю его, рассказывая о кошмаре, в который превратилась моя жизнь.

– Они оставили сообщение на моем телефоне!

Брови Авиэля слегка приподнимаются, то ли от жалости, то ли из чистого любопытства, но сейчас я завладела его вниманием.

Я объясняю, как кредиторы Авиэля, видя, что моя способность выплачивать долги ухудшается, внезапно сменили тактику в одночасье. Отправив СМС с одноразового номера телефона, они оставили для меня пугающее сообщение, требуя вернуть долг в течение суток, иначе они будут вынуждены забрать сердце моей сестры в качестве оплаты.

– Они обещали сделать это, если я не верну им долг до завтрашнего заката, Авиэль! – задыхаюсь я, моя мольба прерывается рыданиями, которые я, кажется, не могу сдержать, мой желудок скручивается в узел. — С удовольствием! – я икаю.

Выражение лица Авиэля смягчается, но это единственное, что я понимаю о его следующем решении.

– Тогда тебе придется заплатить им, – говорит он беспечно, и это заявление звучит почти как шутка. И, как бы подчеркивая это, его руки снова скользят к клавишам, и музыка наполняет комнату, как будто он уже ушел жить дальше, оставив меня бороться с моим собственным внутренним смятением.

– Ты серьезно? – я недоверчиво хмыкаю, слушая мелодию, и наблюдаю, как у него дергается челюсть. – Ты действительно собираешься позволить им...

– Я тебе не друг, Адора! – Авиэль бросается на меня, обнажая клыки, и его голос эхом разносится по комнате. Я спотыкаюсь в нескольких шагах от него. Он даже на себя не похож. Даже Джон, сидящий в дальнем конце комнаты, напрягается и отворачивается.

Авиэль молчит целую вечность, прежде чем заговорить тихим голосом, в котором слышится угроза:

– Я не несу ответственности за вас или за то, как вы принимаете решения, и я не ваш рыцарь в сияющих доспехах, который может прийти и все исправить, чтобы вы не испытывали неудобств, – безжалостно продолжает он. – Ты сказала, что ты поняла условия. Принести контракт, чтобы еще раз показать вам, что вы сами подписали?

Тишина в воздухе нарушается только моим судорожным дыханием и грохотом моего колотящегося сердца; я тихо шепчу свое согласие.

– Нет, ты мне не друг и не рыцарь. Но я хочу этого...Я готова сделать все, что ты захочешь, если ты мне поможешь.

Авиэль по–прежнему ничего не говорит, обдумывая мое смелое предложение. Он медленно поднимается со скамейки у рояля и, сделав шаг вперед, останавливается передо мной.

– Все, что захочу? – спрашивает он.

Я сглатываю и заставляю свои колени не подгибаться под этим новым пристальным взглядом. Я киваю, прежде чем успеваю дать себе шанс передумать.

– Все, что угодно, – моя нижняя губа дрожит, но я говорю твердо. Мое сердце бешено колотится от безрассудства того, что я ему только что предложила.

Авиэль поднимает голову и обращается к Джону через мое плечо.

– Оставь нас, – приказывает он.

Я нервно оглядываюсь назад как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Джона недоверчиво расширяются и на мгновение встречаются с моими, явно по команде Авиэля.

Он, кажется, почти не хочет уходить, как будто хочет что–то сказать, но взгляд, который бросает на него Авиэль, – это все, что ему нужно, чтобы понять, что пора уходить. Он подчиняется, без возражений. Очевидно, что если Авиэль хочет, чтобы что–то произошло, это произойдет. Не раздумывая больше ни секунды, Джон подходит к двойным дверям и выскальзывает наружу, тихо закрывая их за собой, и я слышу, как защелкивается замок.

– Присаживайся вон туда, – томным движением руки указывает Авиэль. Я прослеживаю за его движением к темному кожаному дивану "Честерфилд" со спиральными подлокотниками и глубокой спинкой с ворсом. Он стоит напротив рояля, за которым только что сидел.

Моя кожа вспыхивает от дурного предчувствия.

– Я не буду просить дважды, – говорит он, и в его голосе слышится предупреждение.

Мои ноги движутся сами по себе, ведя меня к дивану, и мое сердце колотится, когда я опускаюсь на мягкие подушки. Прикосновение прохладной кожи дивана к моей коже вызывает у меня неожиданный озноб, от которого я начинаю дрожать.

Авиэль возвращается на свое место за роялем, и наши взгляды встречаются, когда мы сидим лицом друг к другу. В зале царит напряженное ожидание; я жду, когда он заговорит.

– Раздевайся, сейчас же, – мурлычет Авиэль почти нежным тоном, но его слова, словно лезвие бритвы, пронизывают пространство между нами и с каждой секундой становятся все сильнее.

– Ч–что? – мои глаза вылезают из орбит, и меня бросает в жар.

Авиэль наклоняется вперед, пронзает меня ледяным взглядом и повторяет слова, на этот раз медленно, его тон сочится медовой угрозой:

– Снимай. Свою. Одежду.

Мои мышцы напрягаются в ответ на его провокацию. Я сижу так, кажется, целую вечность, борясь с желанием подчиниться, но я не в силах противостоять тяжести его взгляда, и, наконец, мои руки начинают двигаться сами по себе, расстегивая верхнюю пуговицу моего шерстяного пальто. Я быстро поднимаю взгляд, метая в его сторону кинжалы, посылая ему безмолвное сообщение, но, очевидно, я посылаю его не туда.

По моей коже пробегают мурашки, когда Авиэль делает свой ход. Он встает и медленно подходит ко мне размеренными шагами, достаточно близко, чтобы окутать меня своим пьянящим ароматом сладкого табака и теплых специй, и я чувствую исходящий от него жар, когда он возвышается надо мной. Прежде чем я успеваю отвести взгляд, он требовательно хватает меня за подбородок. Его опьяняющее присутствие почти невыносимо, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь ближе, пристально смотрю на него, а внутри меня разгорается жар.

Он медленно запрокидывает мою голову, заставляя меня заглянуть в бездонную глубину его взгляда, и у меня перехватывает дыхание, когда его губы шепчут что–то совсем рядом. Его бархатный тон ласкает мои уши, как шелк, когда он говорит, его дыхание теплым шепотом касается моих губ:

– Ты не в том положении, чтобы спорить. Тебе некуда бежать. Делай, что я говорю, Адора.

Дрожь пробегает по моему телу, когда я вспоминаю ту ночь, когда он пришел в мою квартиру и взял меня штурмом; что—то первобытное внутри меня хочет, чтобы он победил меня – овладел мной и доставил мне удовольствие так, как я и представить себе не могла.

Но Авиэль отстраняется и возвращается к пианино. Там он устремляет на меня свой горячий взгляд, от которого волосы у меня на затылке встают дыбом.

Мои веки закрываются, я успокаиваю дыхание и заканчиваю расстегивать пальто, снимая его с плеч; оно падает на пол с тихим стуком. Вскоре я снимаю свитер, а затем и юбку, и после недолгих колебаний берусь за края майки и дюйм за дюймом подставляю кожу прохладному воздуху. Я стягиваю ее и оставляю на полу вместе с остальной одеждой.

Я чувствую на себе его взгляд, пока снимаю с себя каждый слой одежды, пока, наконец, не оказываюсь перед ним в одних трусиках и лифчике. Я медленно расстегиваю лифчик, и мои соски твердеют под пальцами. Не сводя с него глаз, я позволяю своему лифчику тоже упасть на пол.