Ненормальный практик 7 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 39

Нужен другой подход.

Более масштабный.

Более ненормальный.

Всё же прозвище «Ненормальный Практик» мне выдали не за красивые глаза. Хотя они у меня, конечно, тоже ничего, если верить словам бабули, хе-х.

Итак. Что же должен сделать ненормальный я, чтобы выиграть это сражение? Правильно! Превзойти свои пределы! А как их превзойти в столь короткий срок? Верно! Воспользоваться преимуществами духовной силы.

На самом деле идея пришла ещё до сна, когда возвращался с поля боя. Тысячи тел. Имперцы, британцы. Мёртвые лежат в снегу, как выброшенные инструменты. И поймал себя на мысли:

Какая трата ресурсов!

Не в человеческом смысле — там уже всё, поздно. А в практическом. Каждое тело — это остаточный эфириум. Тот распадается не мгновенно. Особенно в такую погоду в минус тридцать. Выходит, сама природа подталкивает меня? Если честно, даже не знаю, совпадение это или нет, что я оказался в этом мире, на этой битве? Учитывая, что никто другой не может выкачивать эфириум. В моём прошлом ничего подобного не происходило, ведь практики в бою сразу же выкачивали силу друг друга, прямо по ходу битвы. Так что бесхозных ядер встретить было невозможно. А тут — целое море. Нельзя упускать подобную возможность. Есть, конечно, пара нюансов. Дескать неэстетично? Да и вообще попахивает моральным дерьмом. Но если эта сила поможет остановить битву, то пусть мораль посидит в уголочке и подумает о вечном.

Сажусь на койке, стараясь не разбудить Степана. Он даже не шевельнулся. Храпит, как бог войны на выходном. Даже завидую.

Что ж, пора выдвигаться, времени итак в обрез.

Встаю максимально бесшумно, натягиваю сапоги, подтягиваю ремни. Нож на месте. Кинжалы тоже. Маска закреплена плотно. Накидка застегнута. Арбалет оставлю, там он ни к чему.

Выбираюсь из палатки, завязываю на шнурки брезент.

Выпрямляюсь.

Снаружи мороз сразу лезет в лёгкие. Бодряк.

Лагерь спит. Сотни тёмных палаток. Местами горят одинокие костры, возле них трепятся дежурные. Патрули не спят — бродят по периметру, но лениво.

Активирую технику.

«Бесследный шаг», «Тихая тропа», «Не мешай миру дышать». И ещё куча вариаций. Но суть всё та же — убрать звук ходьбы, запах, лишние колебания воздуха. Просто становишься неинтересным. И почему у меня такое чувство, что вскоре буду юзать эту технику двадцать четыре на семь?

Выдвигаюсь. Серебряное ядро пульсирует, подпитывает технику. Расход духовной энергии минимальный — могу поддерживать активацию часами.

Иду меж палатками. Мимо шагает патруль: двое солдат с эфирным фонарём, говорят вполголоса.

— Зашибись дежурство. Ночь, холодрыга, спать охота жуть, а нам тут ходи туды-сюды. За что?

— Будь рад, что в патруле, могли бы сейчас на передовой мёртвыми лежать, — отвечает второй философски.

— Весёлый ты. Оптимист, лядь.

— А чё унывать?

Дожидаюсь, пока уйдут. И шурую дальше. На краю лагеря людей куда меньше. Прохожу последние палатки, дальше пустота и ночь.

Спокойно выхожу за периметр. Никаких сигнальных контуров. Оно и понятно, кто попрётся в наёмнический сектор? Если уж и устраивать диверсию, то в регулярных войсках, да и целью выбирать предпочтительно командующих. Но, судя по умиротворённому спокойствию, никто к нам в стан так и не забрался.

Напоследок оглядываюсь. Никого. Никто не окликнул, не поднял тревогу, не попытался сделать из меня дезертира. Со стороны это, кстати, именно так и выглядит: солдат ночью тихо уходит из лагеря. Сбегает! Впрочем, я не солдат, а наёмник. Но проблемы всё равно могут быть.

Иду в темноте. Под ногами хрустит снег. Морозец крепчает. До поля боя два километра. Интересно, успею ли? Главное, чтобы не начался снова снег. Иду-бреду, руки в карманах. Из-под маски клубы пара. Хрусь-хрусь. Хрусь-хрусь. Техникой звук хоть и приглушаю, но не полностью — слишком сухой. Скрипит, зараза, как старая табуретка.

Итак, то, что собираюсь сделать вполне себе безумно. Рискованно. И неимоверно сложно. С точки рассуждения логики этого мира так, вообще, невозможно. Признаться, сам сомневаюсь, получится ли? Если да, то это будет самая масштабная работа, которую я делал в обеих жизнях. Контурная структура такого размера… такого класса… что и сам подумываю, а не перебор ли это? Может, именно это меня и влечёт? Страсть познать поражение. Принять вызов, который сломает меня. Я всегда любил сложности. Особенно их решать. Жизнь без проблем — приедается, как хороший добрый фильм, вроде бы смотришь его, всё отлично, но в какой-то момент хочется драмы, ужасов, погони со стрельбой и всё прочее. Может я — неправильный? Точно, ненормальный.

Практически на месте. Впереди появляются первые тела. Кто умер, отползая назад, кто-то — преследуя врага.

Дальше тел виднеется всё больше. И больше.

И вот уже поле превращается в море.

Луна освещает всё ярким холодным светом. Снег серебрится миллионами кристалликов. Красиво. Даже слишком красиво учитывая, что лежит на этом снегу.

Тысячи трупов.

Тёмные бугры среди белого. Лики, навсегда замершие в крике. Застывшие пальцы, впившиеся в воздух. Вон погибший сидит, прислонившись к мёртвому товарищу, словно устал и решил просто посидеть. Имперцы, британцы — в лунном свете и не отличишь. Все одинаковые. Все мёртвые. Запах кругом пока слабый — мороз консервирует, тормозит разложение. Но всё равно чувствуется: металл крови, приторная тяжесть смерти, едкий привкус эфирных ожогов.

Останавливаюсь. Смотрю по сторонам.

Десять тысяч практиков. Может чуть меньше. Может больше.

Тихо говорю в ночную пустоту:

— Мёртвые, надеюсь, вы не возражаете, если я использую вас ради живых. Ну и ради себя конечно. Ведь я здесь за силой.

Приседаю на корточки. Кладу обе руки в перчатках на снег. Закрываю глаза. Нет, я не собираюсь выкачивать эфириум из каждого убитого — иначе на это уйдёт слишком много времени. Можно даже прикинуть сколько. Если минимум буду тратить на поиск тела и выкачку в среднем секунд пятнадцать, то учитывая, что их здесь навскидку десять тысяч, выходит сто пятьдесят тысяч секунд. А это больше сорока одного часа. Если работать без остановки. Так что нет, спасибо.

Серебряное ядро активируется. Эфир течёт по узлам и перетекает в ладони, после чего уходит в землю.

Начинаю плести первый очаг.

О, это не просто «кружочек на снегу». Это автономный контур-насос: он должен собирать остаточный эфириум из тел вокруг, в радиусе примерно пятидесяти метров, аккуратно фильтровать от всевозможных примесей, накопить, стабилизировать, а затем… а ещё иметь точку подключения к общей сети и самому триггеру. И только потом сделать своё дело. Короче: маленькая фабрика смерти, которая делает из трупов питательные батарейки. Что-то типа того. Да, этика где-то там, за горизонтом, плачет в подушку. Но такова суть духовных ядер — пожирать силу и эволюционировать. Впрочем, человек по своей природе тоже убийца. Мы всегда пожирали животных. Так уж мы сделаны. Могли бы питаться солнечным светом — питались бы, но мы любим мясо. Такие вот дела.

Плету контур медленно, тщательно. Так как он первый и я буду использовать его как шаблон, а потому нужно учесть абсолютно всё. Не хочется терять время на производство целой сотни контуров по отдельности — это глупо и затратно по времени. Так что сделаю один, скопирую его в башке и размножу по всей площади с трупами. В принципе таким подходом пользуются и местные практики — на стадии архимагистра. Больше не нужно формировать контурную схему вручную — просто берёшь и активируешь уже изученные шаблоны, как-то так.

Засиял фиолетовый круг — три метра в диаметре. Узлы — строго по местам. Стабилизатор — в центре. «Карманы» накопления — по дугам. На краю — точка подключения к общей сети духовного накопления. И маленький «замочек» под мой триггер активации.

Заканчиваю.

Очаг повисает в воздухе на метр над землёй, светится слабым фиолетовым светом. Через десять секунд свечение уйдёт вниз: контур стабилизируется и станет невидимым для обычного глаза.