Любовь и пряный латте - Уилсон Мисти - Страница 9

Слоана ведет машину по дороге к школе – кирпичному с двумя большими белыми колоннами зданию нестандартной конструкции, расположившемуся посреди зеленой лужайки, где тут и там растут большие и маленькие деревья. За школой начинается бескрайний густой лес; утреннее солнце пробивается сквозь туман, и в таком свете кажется, будто деревья впереди светятся – зрелище живописное, не поспоришь.

Слоана находит место на парковке для учеников, и мы выходим из коричневой развалюхи, которая здесь считается машиной. Последний день лета я провела в своем убежище на чердаке и готовила документы для поступления в Колумбийский университет, в то время как все остальные праздновали конец сезона, гуляли и собирались на пикники. Всю ночь я ворочалась и пыталась распутать клубок навязчивых мыслей: о ссоре с мамой, о том, что папа мне так и не перезвонил, о первом дне в новой школе. А стоило мне под утро заснуть, как меня тут же разбудил будильник.

Я посмотрела на одну-единственную стойку с одеждой, где висят лишь самые необходимые осенние вещи, которые я взяла с расчетом на ближайшие три месяца, и вздохнула – мне не хотелось думать о том, какой интересный, экстравагантный наряд я могла бы подобрать, если бы осталась в Нью-Йорке. Вместо этого я сняла с вешалки белое платье без рукавов, которое сшила из мужской рубашки, и подобрала к нему красные гольфы и кофейные лоферы от «Гуччи». Чтобы дополнить образ, завязала под воротничком красно-зеленую ленту от «Гуччи» и закрепила ее маминой брошкой с камеей. Волосы я уложила мягкими локонами, а следы ночной усталости постаралась спрятать с помощью консилера и туши. Сейчас меня поддерживает адреналин и осенний латте со специями, за которым Слоана заехала по дороге, – без него я бы умерла. К счастью, мне не пришлось с самого утра выдерживать ледяной взгляд Купера: Слоана сказала, что по утрам перед школой он не работает.

Мы поднимаемся по небольшой бетонной лестнице к входным дверям школы, когда на нас налетает стайка девочек, которые бросаются обнимать Слоану и радостно визжат: каким-то образом они успели по ней соскучиться, хотя видели ее на протяжении всего лета. Что-то неприятное шевелится в моей груди… зависть?

В Нью-Йорке у меня полно знакомых: с кем-то мы ходим на одни и те же внеклассные занятия, с кем-то соревнуемся, у кого лучше оценки, с кем-то готовимся к контрольным, с кем-то вместе ходим в школу. Но близкая подруга на протяжении уже многих лет у меня только одна, и это Ферн. Все остальные устали от меня и заявили, что я слишком много занимаюсь и тусить со мной невозможно. После того как я пропустила несколько вечеринок, меня вовсе перестали на них звать. Я учусь в престижной школе, здесь все хотят получать хорошие оценки и поступить в приличный вуз. Но свободное время мои прежние знакомые проводят так же, как и все прочие подростки: ходят в кино, в гости, на вечеринки, по магазинам и на свидания. Мое же свободное время посвящено тому, что поможет мне поступить в институт мечты или получить должность в компании, где работает папа. В старших классах друзьях быстро отошли на второй план.

Мы с Ферн хорошо ладим только потому, что не требуем многого друг от друга.

Слоана представляет меня своим подругам, в том числе Ханне, фигуристой девушке с волнистыми каштановыми волосами, фарфоровой кожей и в симпатичном джинсовом комбинезоне, и Прити, красавице индейского происхождения с невообразимо роскошными ресницами; их обеих я видела много лет назад, но сейчас еле вспомнила. Стайка разбегается – кто-то идет к шкафчикам, положить вещи, кто-то бежит искать других знакомых, – и Слоана улыбается мне.

– Тебе у нас понравится, – говорит она.

Я стараюсь выдавить из себя максимально дружелюбную улыбку, на какую только способна в таких обстоятельствах. Ну да, конечно.

Слоана тащит меня к открытым дверям, внутрь здания. Под потолком в рекреации висит синий флаг школы, ученики либо ходят туда-сюда в поисках друзей либо сидят за столами, уткнувшись в телефоны. Впереди виден ряд синих металлических шкафчиков, выстроившихся вдоль свежепобеленной стены.

– Классы учеников помладше в той стороне, – объясняет Слоана, показывая на коридор справа. – Я со своими буду вон там, а тебе, как старшекласснице, туда. – Она показывает налево. – У нас очень легко ориентироваться. Все три секции построены в форме буквы U, причем концы сходятся в этом зале. Заблудиться невозможно.

– Это хорошо, потому что у меня топографический кретинизм, – отвечаю я.

– Я помню, – хихикнув, говорит Слоана, – видимо вспомнила, как я один раз ухитрилась потеряться в местном торговом центре.

Слоана показывает мне спортзал, лекторий, класс рисования и музыкальный зал, где зимой также проходят репетиции школьных групп. По окончании нашей короткой экскурсии она ведет меня к тяжелым дверям из красного дерева, за которыми располагается кабинет администрации.

– Думаю, больше мы сегодня не увидимся, так что удачи и хорошо провести время, встретимся на парковке после уроков, – говорит Слоана, при этом явно высматривая кого-то за моей спиной. – Аш, подожди меня! – Напоследок она оборачивается ко мне: – Дай знать, если надо будет врезать Куперу.

Я смеюсь.

– А я и не знала, что ты такая агрессивная.

– Я просто хочу сказать, – Слоана обнимает меня за плечи, – что прикрою тебя, если что.

– Договорились, – киваю я.

Слоана убирает руку, улыбается и чуть ли не бежит вслед за симпатичным парнем азиатской внешности в спортивных шортах и толстовке, на одном плече у него болтается оранжевый рюкзак. Он улыбается при виде ее, она что-то говорит, отчего он громко смеется, а потом Слоана ерошит его черные волосы. Оба уходят дальше по центральному коридору, а я подхожу к кабинету администрации, делаю глубокий вдох и открываю дверь.

* * *

Секретарь дожидается, пока я выберу дополнительные курсы, показывает мне мой шкафчик и оставляет меня в одиночестве в секции старшеклассников.

К счастью, Слоана не соврала. Найти нужную классную комнату не составляет труда, и я занимаю парту на галерке. Кое-кто поглядывает на меня. Другие шепчутся, спрашивают, кто я, потому что не слышали, чтобы в Брэмбл-Фолс приезжал кто-то новенький. Им отвечают, что кто-то по имени Форрест узнал от кого-то по имени Бетти Линн, что я из Нью-Йорка; мне точно не дадут забыть, что маленький городок – это еще и рассадник сплетен.

Мистер Бек, преподаватель физики, просит меня представиться, потому что все остальные друг друга уже знают. Затем он проходится по учебной программе на год, подробно останавливается на критериях оценивания и политике школы в отношении макияжа, а заканчивает все вдохновенной речью о важности науки для человеческой расы.

Когда учитель переходит к презентации – со словами, что, конечно же, она будет в электронном доступе, но заметки по ходу занятия никому не повредят, – парень за соседней партой наклоняется ко мне.

– Эй, новенькая, есть запасная ручка? – шепотом спрашивает он.

Я еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Как можно в первый же школьный день не принести письменные принадлежности?

Я лезу в рюкзак, вытаскиваю лиловую ручку со светло-фиолетовым брелком-помпоном и отдаю парню, заодно отмечаю его льдисто-голубые глаза и ровную загорелую кожу. А еще у него светлые ухоженные волосы, относительно длинные на макушке и коротко подстриженные на висках.

У них тут что, тайная лаборатория по производству красивых парней?

Парень берет ручку и улыбается.

– Спасибо, – так же шепотом говорит он. И прикусывает нижнюю губу. – А… листочка у тебя не найдется?

Я исподлобья смотрю на него.

– Ты серьезно?

Он пожимает плечами, и я вырываю из тетрадки двойной листок – они все в фиолетовую клетку, потому тетрадки тоже могут быть милыми.

– Спасибо. Еще раз, – шепчет он с игривой улыбкой. Потом смотрит на листок и подносит его к носу. – Он с запахом?