Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ) - "Afael" - Страница 40

— Нравится? — Щука наблюдал за мной с усмешкой.

— Откуда всё это?

— Отовсюду. Корабли идут с юга, останавливаются в устье, мои ребята встречают. Гильдия берёт пошлину с официальных грузов, а неофициальные… — он развёл руками, — как-то сами находят дорогу ко мне.

Я остановился у бочки с маслом, провёл пальцем по крышке. Система подсветила содержимое зелёным. Масло было высшего качества, именно то, что нужно для настоящего песто или правильного теста.

— Сколько можешь поставлять в неделю?

— Масла — бочку, может две. Томаты — сколько скажешь, их много. Специи — зависит от сезона, сейчас есть запас.

Я кивал, прикидывая в уме объёмы и рецепты. Пицца, паста, соусы — всё это теперь становилось реальностью. Не жалкие подделки на местных ингредиентах, а настоящая еда, которую я готовил в прошлой жизни.

Веверин заиграет новыми красками, — подумал я. — Никто в этом городе не пробовал ничего подобного.

— Беру всё, — сказал я. — Составим список, обговорим цены. Первая партия — через четыре-пять дней, успеешь?

— Успею. — Щука прислонился к дверному косяку. — Ты серьёзный человек, Ёрш. Мне такие нравятся.

Я хотел ответить, но взгляд зацепился за верхнюю полку в дальнем углу. Там, в полутьме, стояла пыльная, явно забытая среди более ходового товара небольшая шкатулка.

Система вдруг вспыхнула как сигнальный огонь.

ВНИМАНИЕ: Обнаружен редкий компонент

Я замер, подошёл к полке и снял шкатулку из тёмного дерева, с потускневшими медными уголками. Пыль лежала на крышке толстым слоем — её явно не трогали уже давно. Я открыл, и Система развернула информацию прежде, чем я успел разглядеть содержимое.

Каменное масло

Происхождение: Северные горы, высокогорные пещеры

Редкость: Очень редкое

Свойства: Гармонизация несовместимых компонентов, усиление регенерации, очищение нервных путей

Состояние: Превосходное

Примечание: Используется в сложных алхимических составах как стабилизатор

Внутри шкатулки лежал кусок чего-то похожего на застывший мёд. Субстанция желтовато-белая, полупрозрачная, с тонкими прожилками. Пахла она странно: горьковато, но свежо.

И тут в голове щёлкнуло.

Стабилизатор. Гармонизация несовместимых компонентов.

Я вспомнил о рецепте эликсира, над которым бился весь день. Яд гадюки — подавляет нервную активность, снимает спазм. Золотой корень — стимулирует, восстанавливает. Вместе они убивают пациента с вероятностью восемьдесят процентов, потому что работают в противофазе, рвут нервы на части, как две лошади, тянущие телегу в разные стороны.

Но если между ними поставить мост…

Система словно почувствовала мои мысли. Интерфейс мигнул, и перед глазами развернулась та самая схема, которая утром показывала красный конфликт.

Анализ совместимости — обновление

Компонент 1: Яд гадюки (подавление)

Компонент 2: Золотой корень (стимуляция)

Компонент 3: Каменное масло (стабилизация)

Расчёт взаимодействия…

Красные линии конфликта между ядом и корнем начали бледнеть, а от каменного масла потянулись золотистые нити — к одному компоненту, к другому, — оплетая их и связывая между собой.

Конфликт нейтрализован

Новый рецепт доступен: «Эликсир Стальной Длани»

Эффект: Восстановление нервных путей, устранение тремора

Вероятность успеха: 56 %

Я смотрел на шкатулку в своих руках и чувствовал, как душа наполняется торжеством. Вот он — ответ на мой вопрос. Тот самый мост между смертью и жизнью, который я искал.

Дед Лука получит свои руки обратно.

— Нашёл что-то интересное? — голос Щуки раздался за спиной.

Я обернулся. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с любопытством.

— Сколько? — спросил я, показывая шкатулку.

Щука подошёл ближе, глянул на содержимое и присвистнул:

— О, это… Это дорого, Ёрш. Очень дорого. Везли для одного алхимика из столицы, но он как-то неудачно утонул по дороге. Товар остался у меня.

— Сколько?

— Две тысячи серебра и это я ещё по-дружески.

Две тысячи. Сумма, за которую можно купить дом в хорошем районе. Или кормить семью долгое время. Или…

Или вернуть мастеру руки и получить вывеску, которая сделает «Веверин» легендой.

— Беру, — сказал я. — Запиши на мой счёт. Вместе с первой партией продуктов.

Щука хмыкнул:

— Ты даже не торгуешься?

— Нет времени. Мне это нужно сегодня.

Он взглянул на меня с тем рыбьим прищуром, который, наверное, видели многие перед тем, как оказаться на дне реки. Потом кивнул.

— Ладно, Ёрш. Забирай. Но учти — долг есть долг. Я своих денег не прощаю.

— Я тоже.

Мы вышли на улицу. После благовоний Щуки вонь порта казалась почти осязаемой.

Бык ждал там, где я его оставил, скрестив руки на груди. Кочерга и Топор маячили чуть поодаль, готовые в любой момент сорваться с места. Увидев меня, Бык заметно расслабился.

— Живой, — констатировал он. — Договорились?

— Договорились.

Бык догнал меня через несколько шагов, пристроился рядом. Кочерга с Топором двинулись следом, держась на расстоянии. Мы свернули за угол и вышли на тёмную портовую улицу, и только тогда Бык заговорил:

— Шеф, ты нашёл то, что искал?

Я похлопал по карману, где лежала шкатулка с каменным маслом. Две тысячи в маленькой деревянной коробке. Ключ к рецепту, который вернёт деду Луке его руки.

— Больше, чем искал, — ответил я. — Нашёл способ вернуть мастеру руки.

Бык хмыкнул, но расспрашивать не стал. Умный человек — знал, когда лучше промолчать.

Мы шли по ночному Порту, и тени расступались перед нами. Слухи здесь расходились быстро: повар в белом кителе, который уложил Мясника за шесть секунд и вышел от Щуки с договором в кармане. К утру об этом будет знать весь район. К вечеру — весь город.

Пусть знают, — подумал я. — Пусть запоминают.

Глава 18

Карета покачивалась на булыжной мостовой, и Еремей Захарович Белозёров думал о том, как быстро всё покатилось под откос.

Ещё месяц назад мир был понятен. Кирилл Воронцов сидел на коротком поводке, «Золотой Гусь» приносил стабильный доход, а Слободка гнила себе тихо на окраине города, никому не мешая.

А потом появился этот повар.

Белозёров потёр переносицу, вспоминая первые донесения. Какой-то мальчишка с беспризорниками начал продавать пирожки в Слободке. Мелочь, ерунда — таких каждый год появляется десяток, и столько же исчезает. Но этот оказался другим. Он договорился с Угрюмым и за полторы недели разросся так, что ему пришлось принимать меры.

Белозёров послал людей прикрыть лавочку. Казалось бы все решено, ан нет. Он появился на ярмарке и устроил соревнование с Кириллом Воронцовым. Громкое, с толпой зевак и ставками.

И победил.

Вот тогда всё и посыпалось, — думал Белозёров, глядя в окно на проплывающие дома. Кирилл после той ярмарки словно очнулся от спячки. Двадцать лет был послушным, платил долю, не высовывался — а тут вдруг вспомнил, что когда-то мечтал быть настоящим поваром, а не прислугой Гильдии. Взбрыкнул. Решил уйти в свободное плавание.

Белозёров, разумеется, начал давить. Понизил цены вдвое во всех трактирах в округе. Кирилл должен был приползти к нему.

И тут снова появился этот Александр. Вписался за Кирилла, взял на себя кухню, собрал команду из слободских оборванцев — и устроил вчерашний спектакль с ужином для элиты.

Зачем?

Вот это не давало покоя. Мальчишка строит свой трактир в Слободке — этот «Веверин», о котором он говорил тогда, когда Еремей предложил ему место в гильдии и мальчишка его унизил.

Так зачем ему «Гусь»? Зачем лезть в чужую войну, рисковать головой и наживать врагов?

Отвлекает, — вдруг понял Белозёров. — Сукин сын меня отвлекает. Пока я давлю «Гуся», он спокойно достраивает своё логово в Слободке, несмотря на то, что ее должны снести.