Метка сталкера (ЛП) - Уайлдер К.Н. - Страница 59

Его рука скользит между моих ног, его пальцы находят меня смущающе мокрой.

– Не двигайся, – приказывает Зандер.

Я вцепляюсь в край стола, костяшки белеют. Мои бёдра трепещут, пока он проводит холодным металлом вдоль внутренней поверхности моего бедра, опасность шепчет на моей коже.

– Ни единого движения, – предупреждает он.

Гладкая рукоятка ножа выводит круги между моих ног, дразня мой вход. Дыхание застревает у меня в горле, когда он вдавливает её вперёд, незнакомое ощущение одновременно странное и захватывающее. Я прикусываю губу, чтобы не дёрнуться, пока он медленно вводит рукоятку в меня.

– Оставайся совершенно неподвижной.

Мои мышцы сжимаются вокруг вторжения. Ручка скользит глубже, наполняя меня способом, который одновременно неудобен и восхитителен. Осознание того, что одно неверное движение может прижать лезвие к моей коже, делает каждое ощущение острее, интенсивнее.

Он вытаскивает рукоятку, затем переворачивает нож и опускает обух на внутреннюю поверхность моего бедра с резким шлепком.

Я вздрагиваю, моё тело дёргается прежде, чем я успеваю его остановить.

– Я сказал не двигаться, – напоминает Зандер, его голос напряжён.

– Прости, – шепчу я, заставляя своё тело вернуться в неподвижность.

Ручка возвращается, на этот раз входя глубже. Моё тело жадно сжимается вокруг неё, пока он задаёт ритм. Моё дыхание разбивается, пока я сосредотачиваюсь на том, чтобы не двигаться, несмотря на нарастающую внутри волну.

Я стискиваю зубы, борясь с инстинктом извиваться.

– Ты вся течёшь.

Ручка выходит, оставляя меня пустой и отчаявшейся. Прежде чем я успеваю взмолиться, лезвие шлёпает по другому моему бедру. На этот раз жжение острее, влага скапливается подо мной.

– Потребность оставаться неподвижной сводит тебя с ума, не так ли? – спрашивает Зандер, с невыносимой медлительностью вводя рукоятку обратно в меня.

Я киваю, не в силах вымолвить слово. Каждая мышца напряжена от усилия сохранять контроль. Противоречия – чувствовать всё, не двигаясь – заставляют моё возбуждение взлетать до небес. Ручка ножа снова наполняет меня, неумолимая, пока он входит глубже.

– Ты сжимаешься, – говорит он, наблюдая, где рукоятка исчезает во мне. – Борешься с инстинктами собственного тела.

Обух лезвия с хлопком опускается на мой клитор. Ослепительное ощущение взрывается во мне, удовольствие и боль сливаясь во что–то незнакомое.

– Чёрт! – я дёргаюсь, моё тело предаёт меня.

Движение сдвигает нож. Я чувствую острое жжение. Глаза Зандера вспыхивают чем–то первобытным.

– Я говорил не двигаться.

– Я не смогла сдержаться, – задыхаюсь я, мой голос едва узнаваем. – Прости.

– Правда? – Его пальцы проводят по тому месту, где нож едва не порезал меня. – Тебе нужно понять, что бывают последствия.

Я киваю, кожа горит везде, где он касается. От этого почти–промаха мои нервы оголены, сверхчувствительны, моё возбуждение почему–то усилено соприкосновением с реальной болью.

– Этот нож мог разрезать тебя, – говорит он, его голос опускается до того опасного регистра, от которого у меня сжимается внутри. – Тебе нужно научиться контролю.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 26. Окли

Я тянусь к нему, обхватывая его запястье пальцами.

– Бери то, что тебе нужно, Зандер.

Его зрачки расширяются, словно чёрные дыры, поглощая серо–зелёный цвет его глаз.

– То, чего я хочу, – не нежно.

– Хорошо, что я не хрупкая. – Я притягиваю его ближе, жар его тела излучается на меня. – Я устала быть осторожной.

Он заменяет нож пальцами, вводя их в меня с силой, от которой я вздрагиваю. Его большой палец находит мой клитор, надавливая достаточно сильно, чтобы стереть грань между болью и удовольствием.

– Это то, что тебе нужно? – спрашивает он, голос напряжён. – Чтобы с тобой обращались грубо?

Я выгибаюсь навстречу его прикосновению, сжимаясь вокруг его пальцев.

– Да… Боже… Сильнее.

Что–то тёмное мелькает в его глазах. Он убирает пальцы, и его рука запутывается в моих волосах, откидывая мою голову назад, пока он ногой раздвигает мои ноги шире.

– Вот так? – его голос опускается до чего–то опасного и первозданного.

– Да, – выдыхаю я, моя щека прижата к прохладному дереву.

Он входит в меня одним жестоким толчком, вышибая воздух из моих лёгких. Никакого нежного введения, никакой осторожной подстройки – только Зандер, завладевающий мной с силой, от которой стол под нами скрипит. Его пальцы сжимаются в моих волосах, сильнее откидывая мою голову, пока другая рука впивается в моё бедро, удерживая меня на месте для каждого карающего толчка.

– Это то, чего ты хотела? – рычит он, наклоняясь надо мной, его грудь прижата к моей спине. – Чтобы с тобой обращались так, будто ты можешь это вынести?

– Не… останавливайся, – выдыхаю я, и каждое слово выбивается из меня его движениями.

Его рука находит моё горло, применяя лёгкое давление, которое ограничивает моё дыхание ровно настолько, чтобы края моего зрения заискрились. Опасность обостряет всё – его член, растягивающий меня, его пальцы, прижатые к моему пульсу.

– Тебе нравится чудовище, – говорит он, слова грубые и неровные. – Та часть меня, что хочет владеть каждой частичкой тебя.

– Да, – признаюсь я, слово едва слышно, пока его хватка сжимается.

Я вскрикиваю его имя, когда моё тело сжимается вокруг него. Он стонет в ответ, его ритм сбивается, когда мой оргазм увлекает его к собственному.

– Окли, – выдыхает он, и что–то в том, как он произносит моё имя, снова разбивает меня.

Он входит ещё раз, погружаясь в меня до упора, когда изливается внутрь. Его тело содрогается о моё, его лоб опускается на моё плечо. На мгновение единственный звук – наше прерывистое дыхание, наполняющее подвал домика.

Он поднимает меня со стола и несёт наверх. Моё тело чувствуется жидким, мышцы превратились в тёплый мёд. Он усаживает меня на диван в гостиной, прежде чем исчезнуть в ванной. Бежит вода, и он возвращается с влажной тряпкой.

– Дай мне, – говорит он, вытирая между моих ног с неожиданной нежностью.

Контраст между его прежней жестокостью и этой нежной заботой сжимает мне грудь. Он обращается со мной, как с чем–то драгоценным, пока обрабатывает каждую оставленную им отметину на коже, его пальцы скользят по формирующимся синякам.

– Я тебя всю испачкал, – бормочет он, его глаза следят за дорожкой красных отметин вниз по моему бедру.

– Ты в этом хорош, – бормочу я, наблюдая, как он работает. Что–то неприятное сжимается у меня в животе. – Часто делал это для многих женщин?

Его взгляд встречается с моим, по его лицу пробегает понимание.

– Беспорядки, что я обычно убираю, не такого рода, – говорит он. – Они куда менее приятны… и люди уже не дышат.

Мне не следовало бы находить это утешительным, но я нахожу.

Я морщусь, когда натягиваю одну из футболок Зандера. Моё тело чувствует себя восхитительно использованным, словно меня разобрали и собрали заново, по–другому.

– Уже сожалеешь о нашей тренировке?

– Пожалуйста. Я получала худшие травмы, пытаясь дотянуться до верхней полки в магазине. – Я потягиваюсь, смакуя приятную ломоту.

Он протягивает мне кружку кофе, наши пальцы соприкасаются.

– Это то, что я говорю себе каждый раз, когда ударяюсь головой об этот низкий потолок в домике.

– Так вот почему ты такой? Слишком много травм головы? – Я делаю глоток и издаю одобрительный звук. Идеальное количество сливок и сахара. Зандер раскладывает файлы на кухонном столе – фотографии наблюдения, финансовые отчёты, документы на недвижимость.

– Возможно. Хотя мой терапевт, вероятно, сослался бы на детское эмоциональное пренебрежение.

– У тебя есть терапевт?

– Боже, нет. Ты представляешь этот разговор? «Итак, доктор, я преследую и убиваю людей, но стараюсь ограничиваться плохими парнями. Это же нормально, да?»