Метка сталкера (ЛП) - Уайлдер К.Н. - Страница 60

Кофе вырывается у меня через нос, обжигая пазухи.

– Не заставляй меня смеяться, когда я пью!

Он улыбается, по–настоящему, что преображает его лицо от просто красивого до сражающего наповал. От этого мне хочется говорить нелепые вещи, лишь бы снова это увидеть. Я придвигаю свой стул ближе, наши плечи соприкасаются, пока мы изучаем файлы Блэквелла.

– Так что мы ищем?

– Паттерны. Уязвимости. Моменты, когда он наименее защищён. – Голос Зандера сменяется на тот, что я начала называть его профессиональным убийственным тоном. – У каждого есть слабые места в его безопасности. Даже у таких людей, как Блэквелл.

Я перебираю стопку фотографий наблюдения, раскладывая их в хронологическом порядке.

– Он одержим своими рутинами. Завтрак в одном и том же кафе каждый четверг. Стрижка в первый понедельник месяца.

– Хорошо. Предсказуемость – это то, чем можно воспользоваться. – Зандер делает пометки в маленьком чёрном блокноте, его почерк чёткий и угловатый.

Я изучаю одну конкретную фотографию, на которой Блэквелл входит в ничем не примечательное здание.

– Что это за место?

Зандер наклоняется ближе, его дыхание тёплое у моей щеки.

– Частная медицинская клиника. Дискретная. Дорогая. Туда богатые мужчины отправляются за процедурами, которые не хотят афишировать.

– Например? Крем от геморроя промышленной прочности?

Он давится смехом.

– Может, он подпиливает себе рога.

Я ухмыляюсь ему.

– Или ему хирургически удаляют палку из задницы.

– Это была бы сложная процедура. Вероятно, требует нескольких визитов.

Мы оба смеёмся, звук странный и яркий в домике. Это ощущается странно нормально, словно мы обычная пара, работающая вместе над обычным проектом, а не планирующая убийство человека.

Я просматриваю ещё документы.

– Он ходит в это место раз в две недели, как по часам. В последний вторник месяца и во второй вторник.

Рука Зандера ложится поверх моей на столе.

– Хорошее замечание. Согласно этим записям…

– Как ты вообще их достал? – перебиваю я.

– У тебя есть свои источники. У меня – свои. – Он стучит пальцем по этикетке рецепта. – Он принимает антикоагулянты. Вероятно, у него проблемы с сердцем.

– Ирония в том, что у Блэквелла вообще есть сердце. – Я перебираю другие бумаги. – Так вот для чего эти визиты? Наблюдение за сердцем?

– Возможно. И антикоагулянты означают…

– Он истечёт кровью быстрее, – заканчиваю я, намёк понятен.

Зандер кивает.

Я достаю свои цветные стикеры и начинаю отмечать в календаре расписание Блэквелла. Розовые для публичных появлений, синие для частных встреч, жёлтые для медицинских визитов.

– На твоих стикерах… крошечные коты? – спрашивает Зандер, звуча одновременно и развлечённо, и ужасно.

– Они были по акции. И это не просто коты – это коты с реактивными ранцами. – Я леплю один ему на лоб. – Вот. Теперь ты и очарователен, и организован.

Он отклеивает его с преувеличенным достоинством.

– В жизни меня никогда не называли очаровательным.

– Потому что люди обычно слишком заняты тем, что убегают с криком.

– Включая тебя?

Я встречаю его взгляд поверх разбросанных фотографий человека, разрушившего мою семью.

– Я боюсь многого, Зандер. Но тебя – нет.

Он первый отводит взгляд, что–то уязвимое мелькает на его лице, прежде чем исчезнуть.

Я возвращаюсь к медицинским записям.

– Это здание менее защищено, чем его офисы. Мы знаем, когда он будет в клинике, потенциально ослаблен медикаментами, и, вероятно, с меньшим количеством охраны из–за соображений конфиденциальности.

Зандер кивает.

– Это наш лучший шанс. Нам нужно будет учесть систему безопасности здания, протоколы персонала и пути отхода.

– Я могу получить схемы здания через мой контакт в управлении городского планирования. Привилегии журналиста.

– Сможешь сделать это, не поднимая тревоги?

– Пожалуйста. Я как–то убедила секретаршу мэра, что пишу статью об исторически значимой сантехнике. Я могу быть очень убедительной.

– И это тоже? Убеждение? – он указывает на ужасные стикеры с котами.

Я бросаю в него ручку, которую он ловит, не глядя.

– Ты просто завидуешь моей превосходной организационной системе.

– Да, я глубоко завидую твоей способности планировать убийство с помощью мультяшных животных.

Я помещаю кота с реактивным ранцем прямо на место медицинской клиники на нашей карте.

– Видишь? Теперь мы никогда не забудем место цели.

Он секунду смотрит на меня, затем качает головой.

– Ты самый странный человек, которого я когда–либо встречал.

– Учитывая, что это говорит мужчина, который профессионально занимается сталкингом, я приму это как комплимент.

Мы работаем ещё час, устанавливая паттерны Блэквелла, определяя слабые места в безопасности и составляя карту возможных подходов. Это ощущается странно интимно – наши руки иногда соприкасаются, когда мы передаём друг другу документы, наши головы склонены вместе над столом.

– Нам стоит что–нибудь поесть, – говорит Зандер. – Планирование убийства сжигает калории.

– Это научно доказано? Ты участвовал в исследовании?

– Да. Очень престижное исследование. «Метаболические затраты на планирование убийства: сравнительный анализ».

Я фыркаю.

– Его рецензировали другие серийные убийцы?

– Естественно. Хотя Кэллоуэй постоянно рисовал маленькие рисунки трупов на полях своей рецензии.

Я смеюсь, хотя и не хочу.

– А что ест убийца, планируя убийство? Что–то зловещее, вроде стейка с кровью?

– Я думал о пасте. – Он встаёт, потягиваясь так, что его футболка задирается, обнажая полоску кожи, которую мне вдруг захотелось попробовать на вкус.

– Паста тоже сойдёт. – Я отвожу взгляд от его живота. – Хотя это кажется таким обыденным.

– Ты бы предпочла, чтобы я подал тебе кровяной суп в черепе?

– Только если к нему будет хлеб с чесноком.