Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 120

Это мраморное логово, да, но всё же логово. Там нет окон, только округлые стены и низкий покатый потолок. И для меня оно абсолютно идеально.

Я думаю о роскошной горе тканей, одеял и подушек, ждущих меня там — всё это было тщательно отобрано стаей во время нашего похода по магазинам в Сурхиире. Чума распорядился доставить еще целую кучу сверх того. У меня есть подозрение, что он скупил весь магазин.

Тогда я была ошеломлена всем этим разнообразием и роскошью. Теперь же, когда течка приближается, я благодарна за каждый шелковый отрез и каждую пушистую подушку. Я перекладывала их бесчисленное количество раз, ведомая каким-то первобытным инстинктом, который не до конца понимаю. Каждая вещь должна лежать идеально, создавая кокон комфорта и безопасности, пахнущий моими альфами. Я даже ловила себя на том, что мурлычу во время работы.

Остальные альфы обходят зону гнездования стороной, уважая мою потребность в уединении. Но я чувствую их любопытство. Иногда я замечаю, как они задерживаются у скрытого входа, втягивая воздух с плохо скрываемым интересом. Особенно сейчас, когда приближающаяся течка усиливает мой запах омеги в гнезде. Сердцу становится тепло от осознания того, что они хотят быть рядом, даже когда сдерживают себя.

А в одном углу, аккуратно сложенные под декоративной подушкой с вышивкой «Дом там, где твоя стая», лежат лоскутки ткани, которые я стащила у каждого из них. Один из ремней Тэйна, бережно свернутый кольцом вокруг этой кучи. Полоска от одной из маек Виски. Шарф, который Призрак случайно надорвал своими острыми зубами. Тряпица, которой Валек полирует свои ножи. И одна из перчаток Чумы, экспроприированная, пока он не видел.

Может, мне и стоило бы чувствовать вину за кражу, но это мелочи, которых они не хватятся — хотя Чума всё-таки искал перчатку, — а омега во мне мурлычет от удовлетворения каждый раз, когда я улавливаю их смешанные запахи. Это делает гнездо законченным.

Виски внезапно дергается, порывисто срывая шарф Валека. Валек тут же отвечает ударом в челюсть, заслужив яростный рык Виски. Более крупный альфа бросается на Валека, повалив его на спину и приглушая к земле. Валек резко бьет коленом Виски в живот, и тот сваливается с него с коротким «уф».

Зрелище потасовки двух альф заставляет новую волну жара накрыть меня. Кожа кажется слишком тесной, слишком чувствительной. Мне хочется сорвать с себя одежду, уйти в гнездо и валяться в их запахах, помечая всё вокруг в подготовке к сегодняшней ночи. Но не сейчас. Сначала нам нужно поужинать. У меня приготовлен особенный вечер для нас всех.

Сейчас Призрак в городе с Чумой — тот помогает ему с лазерной терапией шрамов. Специальная кристаллическая технология, которую они используют, мягче традиционных методов, что крайне важно, учитывая травмы Призрака. И ему понадобится всего один сеанс. Лазер может лишь сгладить и размягчить рубцовую ткань, на что-то более инвазивное из-за того, как его организм перерабатывает седативные и другие лекарства, даже если бы он мог выдержать это психологически.

Я рада, что он не переживал, будто я хочу от него чего-то большего, когда мы говорили об этом утром, перед их отъездом. Я заверила его, что просто хочу, чтобы он чувствовал себя лучше и чтобы ему не было так больно, и по свету в его глазах поняла — он мне поверил. Мы все делаем успехи. Каждый по-своему.

Меня до сих пор поражает, как много изменилось. Чума работает над открытием собственной клиники в Сурхиире, где он будет специализироваться на лечении ветеранов и пострадавших гражданских, которые приходят в город за помощью. Сурхиир, похоже, движется в будущее, становясь чуть менее изоляционым, по крайней мере, когда речь идет о нуждающихся. Думаю, помогая другим исцеляться, он и сам в какой-то мере исцеляется. И он больше не прячется. Ни от своего прошлого, ни от семьи, и уж точно не от своих отношений с Виски.

Эта мысль заставляет меня усмехнуться: я вспоминаю всё более раздраженные реакции Виски на то, как другие альфы подкатывают к нему с тех пор, как Чума публично рассказал обо всем случившемся, включая их отношения. Большинство этих заигрываний были плодом воображения Виски, но это лишь добавляет забавных моментов в наши поездки в город.

Из всех нас Призрак кажется самым умиротворенным в нашей новой жизни. Он с удовольствием отдыхает на вилле со мной, а когда я спускаюсь в сады у пляжа, чтобы собрать продукты для ужина, он идет следом и ловит рыбу голыми руками в кристально чистой воде. Он делает это невероятно эффективно и всегда гуманно.

Рыба, которую он поймал сегодня утром, ждет своего часа. Она уже почищена и лежит рядом с каменным кострищем, спасибо Валеку и его любимому новому поварскому ножу сурхиирской ковки. Конечно, дрова для костра принес Виски — в том числе несколько поленьев, которые были слишком велики, просто чтобы поиграть передо мной своими бицепсами, ставшими еще мощнее из-за тренировок. А потом они с Валеком ушли в закат спарринговаться.

Я уже собрала щепки и мелкие ветки, сложив их так, как учила мама в детстве. В готовке на открытом огне есть что-то глубоко умиротворяющее, особенно когда это рыба. Запах древесного дыма и свежих трав переносит меня прямиком в те редкие мирные мгновения моего детства.

Я начинаю разводить костер, аккуратно складывая дрова пирамидкой. Привычные движения успокаивают мои слегка взвинченные нервы — хотя сегодня они взвинчены только потому, что у меня начинается течка. Это то, что я знаю, что-то, что связывает мое прошлое с моим настоящим правильным образом.

— Помощь нужна? — кричит Виски, на мгновение отвлекшись от спарринга с Валеком. Валек пользуется его заминкой и подсекает Виски. Крупный альфа валится на землю с глухим стуком и цепочкой изобретательных проклятий.

— Я сама справлюсь, — смеюсь я, чиркая спичкой. — Но, может, вы двое принесете еще дров на потом? Нам нужно, чтобы огонь горел и после заката.

Они оба кивают, забыв о недавнем соперничестве, и направляются к поленнице. Они всё еще препираются из-за «подлого приема» Валека, но приятно видеть, как они работают вместе, а не пытаются убить друг друга. Наверное, прогресс принимает разные формы.

Костер разгорается быстро, пламя лижет сухую древесину. Я устанавливаю над ним каменную плиту для готовки, дожидаясь, пока она как следует прогреется. Рыбины, пойманные Призраком, — просто загляденье, их чешуя отливает серебром в лучах предзакатного солнца.

Я приправляю их просто: только соль, перец и свежая зелень из нашего сада. Иногда старые способы — лучшие, и нет ничего вкуснее рыбы, запеченной на огне, с хрустящей корочкой и нежным мясом.

У меня слюнки текут от одной мысли об этом.

Когда Чума и Призрак вернутся, ужин будет готов. Мы все соберемся у костра, будем травить байки и смеяться, пока солнце садится за озеро. Эти моменты покоя и единения до сих пор иногда кажутся нереальными, будто я могу проснуться и обнаружить, что всё это был сон.

Но это правда. Это наша новая жизнь.

Я наблюдаю, как Валек и Виски возвращаются с охапками дров, их недавний спарринг, кажется, забыт. Валек тут же принимается раскладывать травы со своей обычной точностью, а Виски деловито раздувает огонь посильнее.

— Сука, блять! — рычит Виски, нарушая тишину. Валек резко хохочет, глядя, как Виски хлопает себя по накачанному животу, куда отскочил уголек и обжег его.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, подбегая к нему, чтобы осмотреть красное пятно на коже. Он резко шипит, когда мои пальцы касаются ожога, а когда я прижимаюсь к нему губами, чтобы «полечить», его пробирает дрожь.

— Лучше? — спрашиваю я его.

— Д-да, — хрипло отвечает он, тяжело сглатывая и глядя на меня сверху вниз расширенными зрачками. — Но, кажется, еще один уголек попал чуть пониже.

Я бросаю на него многозначительный взгляд.

Смех Валека наконец стихает.

— Вот что бывает, когда готовишь без рубашки, — замечает он.

— Чья бы корова мычала, бро, — огрызается Виски, раздраженно глядя на такой же голый торс Валека.