Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 103

– Она и твоя, между п-прочим.

– В этом-то и беда. Надо мной природа поиздевалась дважды – сперва, поместив в бешеную матку Насти, а потом ещё подселила ко мне рыжего ушлепка. А, нет, есть и третий момент – меня даже персональным именем не наградили.

– Сань, з-замолчи, – я с силой сжимаю её за руку. – Ты х-хоть сама себя с-слышишь?

– Ну прости, малыш, – тут же замурлыкала Сашка и снова меня обняла. – Мне просто за тебя обидно, я же говорила, что Настя не нужна здесь. Ещё и вырядилась, как старая проститутка. Веришь, меня уже трясёт от злости.

– Тш-ш… Саш, сделай г-глубокий вдох, выдох, закрой г-глаза и медленно посчитай до десяти…

– А потом открой глаза и убей на хрен! – прорычала сестра, стиснув зубы, а я ласково погладила её рыжие кудряшки.

– Ну х-хватит, Сашок, ты же у нас на с-самом деле добрая девочка.

– Мугу, был со мной когда-то такой случай, – хмуро пробубнила Александрина, но тут же оживилась и кивнула на входную дверь, из-за которой появилась мама. – О, смотри-ка, наша Скрипка-долгоиграйка нарисовалась. Чего это она за жопу держится? Есть какие-нибудь предположения?

Гадать долго не пришлось. Мама, быстро окинув взглядом зал, рванула к нам с самым радостным видом и действительно потирая филей.

– Что, опять скрипит потёртое седло? – ехидно поинтересовалась у неё Сашка, но мама проигнорировала вопрос и, расплывшись в пьяной улыбке, погладила мои обнажённые плечи:

– Степаш, какая же ты у меня хорошенькая! А платье – просто отвал башки – прямо тютелька в тютельку! Я тоже такое хочу-у.

– Ты тоже очень к-красивая, мам, – искренне заверила я и попыталась внести ясность: – Только это не п-платье…

Но меня бесцеремонно перебила Сашка:

– Это не платье, а комбинезон, и на твои бальзаковские тютельки он не налезет, – безжалостно отрезала она.

– Шурка, какая же ты змея, – с чувством выдала мама и вдруг снова разулыбалась. – Кстати, на этот кабак надо подать в суд. Я из-за них упала и чуть насмерть не разбилась, – она снова потёрла зад и радостно выпалила: – Зато какого я мужика отловила!

– Ты на трассу, что ль, бегала? – съязвила Сашка, и тут же с писком подпрыгнула от моего щипка за мягкое место.

Но мама, к счастью, не въехала в её жёсткий юмор.

– Да на какую трассу, я здесь, прямо у выхода грохнулась, – пояснила она и томно закатила глаза. – А этот мальчик меня спас. Вы бы слышали, какой у него голос!..

А я почему-то сразу вспомнила Генкин голос.

– Так мужик или мальчик? – переспросила Сашка. – Или оба?

– Ой, да какая тебе разница? – весело отмахнулась мама и широко раскинула руки в стороны. – Зато вот с такими плечами! И он скоро придёт ко мне, – пьяненько пропела она и обернулась на Наташкин визг. – О-о! А во что это они играют? А я тоже хочу… Эй, Кирюха, палочки-стукалочки!..

И мама, забыв об отбитой попе, помчалась в центр зала, и, схватив с подноса официанта фужер с вином, заорала во весь голос:

– С Но-вым го-дом! Ура-а!

Сашка длинно и грязно выругалась, наблюдая за мамиными странными танцами, а я, скользнув беглым взглядом по входной двери, вдруг увидела Гену с корзиной потрясающих роз…

Это же для меня?

– Охренеть, похоже, это и есть Настькин спаситель, – заметила Сашка, проследив за моим взглядом. – Ну всё, тушите свет…

И Александрина рванула к маме прежде, чем та заметила гостя и снова раздался её звонкий голос:

– А вот и наш Геночка!

Теперь его увидели и все остальные. И Наташа. И Наташкин ревнивый козёл…

А ведь Генка ко мне пришёл…

Глава 89 Гена

Гена

Анастасия машет мне бокалом, из которого во все стороны плещется содержимое, и порывается выбраться из-за стола, но Александрия не дремлет – резко дёргает её обратно и, судя по мимике обеих, обещает маме мучительные пытки.

– Кирюх, спасай тёщу от рыжей зверюги, – я киваю в их сторону, – иначе праздник будет громко обосран.

– Твою мать! – едва успевший подойти Кир разворачивается обратно.

– Тётя Настя сегодня в ударе, – хихикает Наташка, но смотрит в другую сторону, откуда на меня надвигается Сомов: – И мой муж, кажется, тоже. Ген, ты только не убивай его, если он ляпнет что-нибудь не праздничное.

Вряд ли её муж способен спровоцировать меня на убийство, но уточнить, что между ними случилось, я не успеваю.

– С возвращением, парижанин! – приветствует меня Стас и протягивает ладонь. – И как там, во Франции?

– Вкусно, дорого и мокро, – я улыбаюсь и, перекинув корзину с цветами в левую руку, отвечаю крепким рукопожатием.

Замечаю, как собственнически Стас притягивает к себе Наташку, и как хитро и зло она улыбается (да эта засранка его дразнит!).

Полагаю, наш разговор со Стасом не окончен, потому что он не сводит с меня глаз и по-прежнему продолжает сжимать мою ладонь. При желании я мог бы легко сломать ему пальцы, да и всё остальное, что можно сломать… но у меня нет такого желания. Впрочем, как и нет времени дуть на его уязвлённое эго.

– Стас, если ты сильно по мне соскучился, то давай отложим обнимашки, я должен поздравить именинницу, – киваю на цветы, продолжая улыбаться.

– Как видишь, любимый, Гена пришёл сюда исключительно ради нашей Стефании, а не для того, о чём ты подумал, – язвительно щебечет мужу Наташка, обстреливая нас обоих своими изумительно синими глазками.

Я не очень понимаю, что происходит, но сейчас и не хочу ломать над этим голову, а взгляд зелёных глаз Стефании, прожигающий меня через весь зал, совершенно не способствует концентрации. Я резко высвобождаю ладонь от затянувшегося рукопожатия и, обойдя парочку нервных супругов, двигаюсь к намеченной цели, чувствуя, как с каждым шагом ускоряется пульс.

Ну вот и свиделись, нежная девочка с персиками.

– Геночка, иди сюда! – зазывает голос Анастасии, перекрикивая музыку и гомон гостей, но я больше не отвлекаюсь на внешние раздражители, не замечая ничего, кроме широко распахнутых зелёных глаз…

И всё же сбиваюсь с шага под этим немигающим взглядом, за один удар сердца растеряв уверенность и непринуждённость. Задерживаю дыхание, но поздно – уже вдохнул всей кожей... и забыл все слова на хрен.

Вот только что я точно знал, ради чего сюда приехал… и вдруг остался один и потерял опору – будто в пропасть сиганул. Сейчас мне точно не помешала бы помощь зала, но все остались там, позади, а звуки слились в единый неразборчивый гул. В корзину в моей руке будто мешок с цементом подкинули, ноги стали неподъёмными, а улыбку на лице заклинило. Чувствую себя хромым и неуклюжим мудаком. В фойе наверняка было зеркало… почему я в него не глянул?

Я должен выдать что-нибудь оригинальное и яркое, подходящее случаю, чтобы развеселить эту маленькую растерянную принцессу, да и самому, наконец, расслабиться. Обычно всё получается само собой, а вот сейчас тупик… и я злюсь на собственную заторможенность и на зеленоглазую Златовласку, отравившую мой мозг. Но я на месте – отступать уже некуда. Мы оба здесь – опытный, искромётный и находчивый Геныч и тот безмозглый кретин во мне, что рычит пересохшим горлом:

– С днём рождения… Стефания.

– Спасибо, Гена, – едва слышно отвечает она и облизывает губы, отчего в моей голове становится совершенно пусто, а в штанах очень тесно.

Ну… вот, собственно, и всё.

– Очень к-красивые цветы, – тихо произносит зеленоглазый ангелочек, опустив взгляд. – Эт-то мне?

А я с удивлением обнаружил, что всё ещё сжимаю в руке плетёную ручку корзины. Ой, муда-ак!

– А, да… с днём рождения, – соригинальничал я и протянул цветы имениннице.

– Сп-пасибо…

Кажется, это уже было…

– А там ещё эти… – не разрывая зрительного контакта, я киваю на корзину и пытаюсь изобразить на пальцах «эти». Чёрт, как же их?.. – А… ну… конфетки всякие… там…

Твою ж Анастасию! Сейчас, когда я провалился в эти зелёные омуты, мой язык полностью потерял соединение с мозгом и мелет что попало. Лучше бы его вовсе замкнуло – умнее бы выглядел.