Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 40

– Походу, ты тут всех разглядел? – продолжает Гена. – А у вашей рыжухи дойки – что надо, да?

Это он про Сашку, что ли? Ну вообще класс – кобель делится впечатлениями с котом!

– Но это ты ещё Сонечку не видел! – прогремел восторженный и басовитый «лай» и послышалось смачное причмокивание. – Вот там, брат, инфаркт в шипах обеспечен. Но… не судьба! Сомов, сука, подгадил! Да ты его всё равно не знаешь… Прикинь, этот мудак бросил молодую красавицу жену с двумя маленькими сиськами на съедение какой-то крысе. Ну а Натаха, дурочка, рванула за приключениями. Короче!.. Я на Соньку не полез, а помчался в тёмный лес! Рифму усёк? То-то!

Что он несёт?!

Приблизившись ещё на шаг, я заглядываю в комнату. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, да и луна хорошо подсвечивает, а между тем бред сумасшедшего продолжается:

– Вот и пойми этих баб… думают одно, говорят другое, а уж чего вытворяют... Хер знает, что у них внутри!.. М-м-да, похоже, только он и знает.

И в этот момент два жёлтых глаза с вертикальными зрачками поймали меня в фокус, и Бегемот рванул мне навстречу.

– Э, ты куда? – расстроился Геныч. – Мышь, что ль, почуял?

И по закону подлости в лапках той самой мышки мобильник пиликнул сообщением и засветился экран. Это Наташка устала ждать коньяк. Но сбежать я не успела.

– Кто здесь? – рявкнул Геныч и со скоростью, способной посрамить нашего кота, сорвался со своего ложа, а спустя секунду вырос передо мной. В одних трусах.

Ой, мамочки! Вот это… ох!.. Вот это тело!

Нет-нет – больше никакого ступора и недостойных мыслей – внешне я спокойна, а что у меня внутри полуголому мужчине знать необязательно.

– Степания?..

Что?.. Кто-о-о?!. О, Господи, и Сашка ещё обижается, когда этот баран коверкает её имя! Но вот это «Степания» – полный трэш!

Но, кажется, в ушах Гены это тоже прозвучало не очень, потому что он тут же исправился:

– Э-э… Стефания, – он сделал шаг мне навстречу. – Ты… ко мне?

Ага! Закатай штопор, дяденька!

– Т-ты совсем дурачок, что ли? – я отступила, очень стараясь не смотреть на него. – В к-кухню иду.

– Да?.. А что там?..

– Холодильник там! – я резко развернулась и сбежала на кухню. И этот вслед за мной… в своих трусах.

– А можно и мне тоже? – Геныч нахально улыбается, щурясь от яркого света.

– Что тебе т-тоже? – отвернувшись от него, я схватила со стола бутылку, тарелку с фруктами и два бокала.

– А что у вас интересного есть в холодильнике?

– Свет! – рявкнула я, тюкнула бутылкой по выключателю и, проскользнув мимо полуголого Геныча, помчалась к лестнице.

Лишь бы только не грохнуться в темноте.

Дверь моей комнаты оказалась распахнута, а в проёме застыла Наташа – губы поджаты, в глазах океан скорби.

– Я услышала голос Гены, – тихо пролепетала она.

– Его и в соседних д-домах, наверное, слышали, – попыталась я отшутиться и потрясла бутылкой перед Наташиным носом. – Г-гуляем!

– Ты с ним задержалась, да? – это прозвучало так укоризненно и обречённо, что мне одновременно захотелось и треснуть Наташку по башке, и крепко обнять, пожалеть. Но, подавив оба порыва, я решила её не мучить и объясниться.

– Не совсем. П-просто подслушивала, как Гена с Бегемотом п-писюнами мерились.

– В смысле?..

Я посмотрела в огромные синие глаза. Конечно, я всё перескажу (кроме персиков, арбузов и непопулярных вишенок), но сперва…

– Наташ, тебе нравится Гена?

– Я люблю его, – прошептала она с такой обезоруживающей искренностью, что у меня сердце заныло.

Несколько секунд мы неотрывно смотрим друг на друга. Я перевариваю полученную информацию, а Наташа умирает от неизвестности.

– П-понятно, – я растягиваю улыбку до ушей. – Значит, п-пьём за любовь!

Глава 35 Стефания

– За любовь! – я салютую бокалом и с отвращением вливаю в себя остатки огненной жидкости, чтобы хоть чем-то заполнить гнетущую паузу.

Ну, такой себе тост получился, учитывая Наташкину историю. Сперва, когда я рассказала про Гену и Бегемота, Наташа заметно расслабилась и даже развеселилась, но потом… Потом мы выпили по глоточку коньяка (редкостная гадость, кстати, да и работает неправильно), и мою гостью прорвало на откровения.

Честно говоря, договорной брак – это для меня почти фантастика. Нет – конечно, я слышала, что подобное происходит, и даже понимала причины, НО!.. Среди моих знакомых до сих пор не было жертв принудительного замужества. Это ведь натуральное рабство! Хотя в Наташином случае рабство, скорее, добровольное. Женька ведь смог противостоять родительскому напору, а Наташа оказалась слабее, и сама себя загнала в эту ловушку. Но и осуждать её за этот отчаянный шаг у меня не получается. Со стороны всегда легко полоскать чужую жизнь и навешивать ярлыки. А кто помог девчонке?

Сложив ноги по-турецки, мы расположились на моей кровати лицом друг к другу, и я поймала себя на том, что любуюсь Наташей – она действительно очень красивая. После моего тоста Наташа как-то странно усмехнулась и осушила свой бокал, даже не поморщившись.

– Что, считаешь меня дурой и размазнёй? – спросила она с вызовом.

– Нет, я думаю, что тебе не очень п-повезло.

– Правда, что ль? – она зло рассмеялась. – А я, представляешь, почти двадцать лет прожила в полной уверенности, что я везучая. Оставалось только Генку дождаться, и я ждала его с комфортом. Я так гордилась родителями, старшим братом, нашим положением… У меня было полно друзей… – она запнулась и с грустью добавила: – во всяком случае, так я раньше думала.

– Знаешь, а у меня тоже совсем нет друзей, – почти с радостью объявила я. – Т-то есть они есть, но все живут в Киеве, а здесь так… п-приятели.

О том, в какие неприятности меня едва не втянули эти самые приятели, я решила не рассказывать.

– У тебя две сестры, почти твои ровесницы, и они тебя обожают, – обвиняющим тоном напомнила Наташа. – Зачем тебе ещё какие-то подруги? Поверь мне, от этих завистливых подлых сучек одни проблемы. Да и когда тебе с ними дружить с твоим-то режимом?

– Наташ, но мы ведь сами строим с-свой режим, – осторожно заметила я. – И ты т-тоже могла бы…

– Могла бы… – задумчиво пробормотала она и кивнула на опустевшую бутылку. – Слушай, а у вас больше нечего выпить?

– Зачем? – я с удивлением вытаращила на неё глаза.

Вообще-то в нашем доме водятся несметные запасы алкоголя. Айке регулярно делают дорогущие креплёные презенты, а Сашка руководит целой базой алкогольной продукции – короче, прут отовсюду, а потреблять как-то и некому… было. Но, похоже, теперь у нас есть потребитель. Наверное, я задала дурацкий вопрос, потому что Наташин ответ прозвучал агрессивно:

– Потому что мне хреново!

– А мне п-показалось, что до коньяка ты была веселее, – осторожно возразила я.

– Тебе показалось! – рявкнула она, но тут же сбавила тон: – Прости… знаю, что веду себя, как истеричка, но, понимаешь, сегодня сдохла моя последняя надежда. Когда Генка примчался за мной в лес, я подумала… – Наташа закатила глаза, а потом вдруг скривилась и махнула рукой, будто прогоняя наивные фантазии. – Да какая теперь разница, что я там думала. Он поставил окончательную точку… это всё, понимаешь? Генка не оставил для меня ни одной лазейки! Мне хотелось сдохнуть в этом лесу, веришь?

С трудом. Но это я решила не озвучивать и просто кивнула.

– Мне хочется нажраться до состояния бревна и забыть о том, как мне больно! – выплеснула она с надрывом.

– Но… завтра ты п-протрезвеешь и опять всё вспомнишь. И станет ещё х-хуже.

– Тогда я и завтра напьюсь! И послезавтра! – слёзы брызнули из её глаз.

– И сопьёшься, – спокойно подытожила я, одновременно испытывая жалость и презрение к этой красивой и отчаявшейся девочке. – Наташ, ты же п-понимаешь, что пьянство – не выход. Это п-падение.

– А ты сама много в этом понимаешь? Ты когда-нибудь страдала из-за любви к мужчине?