После дождя (ЛП) - Карлино Рене - Страница 33

Вернувшись в свою квартиру без десяти шесть, я застал Фрэнки и Гого, которые обнимались на моем диване и смотрели новый телевизор с плоским экраном, который я не покупал.

— Что ты делаешь с моим котом и почему все еще здесь?

Фрэнки поднял на меня глаза и прищурился, когда я включил свет.

— Когда ты собираешься обратно в Монтану?

— Как только смогу. — Изначально я планировал поехать в эти выходные. — Оливия приезжает.

— Зачем? — он нахмурился.

— Чувак, серьезно, после стольких лет ты все еще ее терпеть не можешь?

— Она претенциозная сучка.

— Не сдерживайся, Фрэнки, — сказала Оливия с порога.

Я обернулся и увидел, что она стояла там, одетая в черное с головы до ног.

— Оливия, я бы встал, но не хочу, — сказал Фрэнки.

— Все тот же Фрэнки. Где ты сейчас работаешь, Фрэнсис?

— В клинике в Голливуде. А тебе то что?

— В принципе, ничего, — ответила она. — Нейт, ты готов?

— Дай мне одну минуту. — Я направился в свою комнату и появился через несколько минут в джинсах, кроссовках и футболке. Оливия неодобрительно посмотрела на меня. — Я знаю один паб неподалеку.

— Паб? Серьезно? — она скрестила руки на груди.

— Это гастрономический паб. Там мило. Много разливного пива. — Я ухмыльнулся, зная, что Оливия бы этого не одобрила.

— Как насчет хорошего ресторана, Нейт? Мы больше не в колледже.

Фрэнки покачал головой.

— Позволь мне переодеться. — Я накинул рубашку и туфли и направился к двери, игнорируя сердитый взгляд Фрэнки.

Мы прошли два квартала до фешенебельного американского бистро в Вествуде. Оливия заказала бокал вина, а я — виски со льдом.

— Значит, теперь ты пьешь? — спросила она, сидя за освещенным свечами столом.

— Иногда.

Она посмотрела на свою салфетку.

— Боже, ненавижу, когда они не предлагают черные салфетки.

Я рассмеялся.

— Правда, Оливия, кого это волнует?

— Неееейт, — заныла она, растягивая слова мучительно долго. — Это же безвкусно, я выйду отсюда вся в ворсинках.

— Не дай Бог, Оливия. Не дай Бог.

Она рассмеялась.

— Что с тобой?

— Ничего, извини. У меня много всего на уме.

— Слышала, тебе удалось выйти сухим из воды из этой передряги с пациенткой, которую ты потерял.

— Та девушка все-таки умерла, Оливия. Я держал ее сердце в своих руках, когда она сделала свой последний вдох.

— Технически, нет, если бы она была на искусственном кровообращении.

— Она была на аппарате искусственной вентиляции легких, а не на искусственном кровообращении, потому что она истекла кровью за одну гребаную минуту, — резко сказал я.

— Прости, если кажусь бестактной. Просто я видела отчет. У тебя было все, чтобы назначить ей шунтирование.

— Ты ничего не знаешь, Оливия. У меня не было ни секунды на размышление. Никто не смог бы вовремя обнаружить источник кровотечения. Вся ее грудная клетка была заполнена кровью. Там были еще два лечащих хирурга и ординатор, не говоря уже об анестезиологе и медсестрах. Никто понятия не имел, что делать.

— Мне действительно жаль, Нейт, но я должна верить, что выход был, иначе какой от нас толк?

— Иногда никакого. Иногда нет разумного объяснения, почему происходит такое дерьмо. Мы можем принимать все меры предосторожности, жить в ужасе от всего на свете, и все равно есть шанс, что мы выйдем за дверь и в нас попадет пуля, предназначенная кому-то другому. Жизнь непредсказуемая, а хирургия... — я тяжело вздохнул. — Хирургия — это не то, что ты представляешь у себя в голове. Это не наука. А гребаный набор процедур, которые, надеюсь, сработают. Иногда они не работают. — Я оглядел комнату, заметив пары не мигающих, пристально смотрящих на меня глаз. — Думаю, нам пора.

Как будто мои слова ее даже не задели, она заныла:

— Но мы же ничего не ели.

Оливия, наверное, была самым бесчувственным человеком, которого я когда-либо встречал.

— Хорошо, Оливия, мы можем сделать заказ, но давай поддерживать непринужденную беседу. Почему бы тебе не рассказать, что нового в твоей личной жизни?

— Ты знаешь меня. Я такая же, как ты. Работаю. Это то, чем наполнена вся моя жизнь. — Она подняла глаза и улыбнулась. — Судя по твоей квартире, ты занят тем же самым.

— Я собираюсь перевестись. Больше не хочу работать под началом своего отца.

— Слишком много давления?

— Нет. Я просто хочу, чтобы у нас с ним были нормальные отношения, а это сложно, когда он — мой начальник.

— Куда ты собираешься перевестись?

— В Миссулу. (город в Монтане)

— В Монтану? — ее голос стал высоким.

— В ту самую.

— С какой стати?

— Мне там нравится.

Она пожала плечами, по-прежнему снисходительно улыбаясь. Мы ели в тишине, но, когда вышли после ужина, я понял, что был неоправданно груб с Оливией. Я был расстроен тем, что Ава до сих пор не позвонила мне. И задавался вопросом, когда же я вернусь к ней.

— Фрэнки останется у тебя?

— Да, пока я буду искать больницы.

— Проводишь меня до отеля? — выражение ее лица смягчилось.

— Хорошо.

— Сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?

— Скорее всего, пять лет, верно?

— Да, и теперь мы здесь, в одном городе. Я живу вон там. — Она указала на стеклянные двойные двери бутик-отеля. — Такое чувство, что ничего не изменилось.

Я не согласился, но ничего не сказал.

— Поднимешься, Нейт?

Я остановился.

— Нет.

Она повернулась ко мне.

— Мы взрослые люди и для начала можем распить бутылку вина.

Я точно знал, к чему она клонила. Однако она не сделала ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне. К счастью, это было не в стиле Оливии. Она продолжала смотреть на меня, ожидая, что я приму решение. Но решение было принято в голове уже давно; я просто пытался придумать, как мягко ее разочаровать.

— Я кое с кем встречаюсь.

Она пожала плечами.

— Только с ней и ни с кем больше, — добавил я.

— Оу. — Она рассмеялась. По-видимому, мне не стоило беспокоиться о ее гордости. Оливия была настолько близка к оцепенению, насколько это вообще возможно. — Почему ты сразу не сказал? Кто она, медсестра?

— Нет.

— Кто-то из врачей?

— Нет.

— Чем она занимается?

— Она, э-э, э-э... она — дрессировщик.

Оливия расхохоталась.

— Что это, черт возьми, такое?

— Она работает на ранчо... в Монтане.

— Я не верю тебе, Нейт. Ни на секунду.

— Что же, это правда.

— И как же ты с ней встречаешься, если ты здесь?

— Я вернусь, как только смогу снова вырваться из больницы. Вот почему я хочу перевестись в Миссулу.

Она фыркнула.

— Этого никогда не случится. Ты же не бросишь такую крупную больницу, как Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, и не отправишься в глушь ради какой-то пастушки. Что, она тебя настолько хорошо объездила, и теперь ты на нее запал?

— Рад видеть, что с возрастом ты стала добрее, Оливия.

— Почему бы тебе просто не подняться ко мне, и мы немного поговорим об этой чепухе. — Глядя на мелькание огней на автостраде, она сказала: — Ты уже должен был понять, что такие отношения не приносят пользы таким людям, как мы.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты понял. Давай просто поднимемся ко мне.

Я почувствовал боль в руке. В груди что-то бешено колотилось, я чувствовал это до локтя. Я достал телефон и проверил, нет ли пропущенных звонков. Ни один из них не был от Авы.

Когда Оливия направилась к выходу, я молча последовал за ней. Мы прошли через вестибюль и вошли в лифт. Она все еще не сделала попытки прикоснуться ко мне. У двери своего гостиничного номера она вставила ключ-карту в щель и оглянулась на меня, соблазнительно улыбаясь. В этот момент зазвонил мой телефон. Я вытащил его и увидел, что это был телефонный код Монтаны. Я показал Оливии пальцем.

— Я должен ответить.

Она положила руку на бедро и пожала плечами, как бы говоря: «Давай».