Мистер Декабрь (ЛП) - Гудин Николь С. - Страница 28

— Я просто хочу собрать все свои вещи, — говорю я ей, хотя она говорит с Лукой, а не со мной.

— Куда вы собираетесь пойти? У тебя еще нет дома, просто побудь здесь еще немного.

Там есть намеки на мою маму, беспокойство в ее голосе — но это значительно перевешивается тем фактом, что она явно не планирует сама никуда уходить, и более того, она хочет, чтобы я тоже осталась здесь. С ним. Даже после того, как я рассказала ей, что он сделал.

— Этого не произойдет, — отвечает за меня Лука, транслируя мои мысли.

Мама пристально смотрит на него, а затем снова переключает свое внимание на меня.

— Он сейчас говорит от твоего имени?

Я тяжело вздыхаю.

— Знаешь, что? Ага. Я рада, потому что знаю, что он в глубине души заботится о моих интересах, и потому что он прав. Этого не произойдет.

— Ты хочешь сказать, что я не забочусь о твоих интересах?

Я пожимаю плечами.

— Я больше не знаю, мама, я, честно говоря, не знаю. Ты другая. Я не знаю, когда это произошло, но переключатель щелкнул, и я не могу сказать, каковы твои приоритеты.

— Мы просто хотим забрать ее вещи, после чего уйдем от вас. — Лука прижимается к моей спине, подталкивая меня вперед.

Кейт отходит в сторону и пропускает нас.

— Куда ты пойдешь? — спрашивает она нам вслед.

Я медленно поворачиваюсь к ней лицом, Лука поворачивается вместе со мной.

— Я собираюсь пойти домой с Лукой.

— Он — твой сводный брат.

Я пожимаю плечами.

— Мне все равно. Я люблю его и иду с ним.

— Не могу сказать, что я не видел, как это произошло.

Я чувствую, как Лука напрягается позади меня при звуке голоса его отца.

Я слышу, как он приближается, проходит мимо нас, но не смотрю на него, пока он не оказывается рядом с моей матерью.

Я не думаю, что когда-либо ненавидела человека. Ни мой отец, который сбежал от моей мамы, когда она была беременна, ни мой учитель естественных наук, который подвел меня из-за того, что я жевала жвачку в классе… даже Лука, когда я обещала ему, что сделаю это… но я ненавижу Рика. Я ненавижу его всеми фибрами своего существа.

От него у меня мурашки по коже и тяжело на сердце. Я даже представить себе не могу, что чувствует Лука, когда смотрит на него.

— Я же говорил тебе, что от него будут одни проблемы, — бормочет Рик моей маме.

Он — не что иное, как неприятности, даже, скорее, беда.

— Я думал, что ты будешь слишком умна для его трюков, правда, — ругает он меня. — Ты совершаешь ошибку.

— Я не буду этого делать, — шепчу я, поворачиваясь к Луке. — Я лучше этого, мы лучше этого… Я не собираюсь допускать еще один раунд, и тебе больше не нужны сломанные костяшки пальцев.

Он все еще бросает на отца смертельный взгляд, а я обхватываю его лицо ладонями, заставляя его повернуться лицом к моему.

Я приподнимаюсь на цыпочках и нежно целую его губы.

— Пожалуйста?

Он немного расслабляется, но все еще настолько натянут, что я знаю, что он может сорваться в любую секунду.

— Иди и собери свое дерьмо, — бормочет он.

— Забудь об этом, я могу просто купить новые вещи.

— К черту это.

— Скоро ты станешь богатым юристом, поэтому можешь себе это позволить.

Это вызывает у меня ухмылку.

Он вздыхает, напряжение спадает с его широких плеч.

— Ладно, малолетка.

Он берет меня за руку, заземляя и успокаивая, а я делаю для него то же самое в ответ.

Моя мама и Рик что-то говорят, возможно, несут еще какую-то чушь, но я не слышу ни слова, поскольку позволяю Луке провести меня мимо них прямо через парадную дверь и прочь из здания, подальше от них и их чуши.

Это самое освобождающее чувство в мире.

Эпилог

Лука

— Это была твоя мама?

Она кивает и бросает свой сотовый телефон на кровать в нашей крохотной квартирке.

Еще пара месяцев, и я смогу позволить себе снять нам жилье побольше, хотя малолетка никогда не жалуется.

Я предлагал получить деньги другим способом, но она очень ясно дает понять, что я буду танцевать только для нее, наедине.

— Она до сих пор прятала голову в песок. — Вздыхает она. — Знаешь, когда она позвонила на прошлой неделе, я действительно думала, что он, наконец-то, вывел маму за пределы ее возможностей, но, думаю, она все еще держится.

Я несу большую вину за испорченные отношения Марго с ее матерью, и сколько бы раз она ни говорила мне, что это не моя вина, я все равно чувствую хотя бы частичную ответственность.

Если бы я не проявил интерес к Марго, мой отец, вероятно, тоже никогда бы этого не сделал. Я знаю, что это хреновая логика, но как есть.

— Она доберется туда. Дай ей время.

Она вздыхает.

— Наверное.

— Что я могу сделать, чтобы подбодрить тебя? — спрашиваю я.

Уголки ее рта приподнимаются.

— Я могу придумать несколько вещей.

Я отталкиваюсь от стены и подхожу к ней, сокращая пространство между нами так быстро, как только могу.

Прижимаю ее плечи к матрасу и опускаюсь на нее сверху.

— Что ты имела в виду, малолетка?

— Ты знаешь, что я хочу.

— Скажи мне.

Она подзывает меня пальцем ниже, и я подношу ухо к ее рту.

Она прикусывает мочку зубами, и рычание зарождается глубоко в моем горле.

— Я хочу… — она тяжело дышит, ее голос хриплый, — …нет, мне нужно… немного китайской еды.

Чертова малолетка.

— Дразнилка… — кряхчу я, скатываясь с нее.

Она хихикает, гордясь собой.

— Не моя вина, что твой разум всегда в канаве, беда.

— Разве можно меня в этом винить? Посмотри на себя.

Она прикусывает нижнюю губу, все еще стесняясь, когда я делаю ей комплименты.

Я вскакиваю на ноги, беру ее за руку и тащу за собой.

— Мы можем принести тебе еды, но мне нужен салат.

Она закатывает глаза.

— Ты смешной.

Я ухмыляюсь, таща ее за собой в гостиную.

— Не хочу выглядеть напыщенным в этот важный момент.

— Я все еще думаю, что ты издеваешься надо мной, — говорит она, хватая сумку и перекидывая ее через плечо.

Я держу для нее дверь открытой, и она выходит, все время глядя на меня.

Я посмеиваюсь.

— Я совершенно серьезен, дурочка. Может быть, тебе лучше пойти со мной завтра, раз ты мне не веришь.

— Я не буду этого делать.

— Тогда как ты узнаешь, произойдет ли это на самом деле?

Она прищуривает на меня глаза.

— Ты можешь купить мне копию этой чертовой штуки.

Я хихикаю, когда лифт останавливается на уровне парковки, чтобы нас выпустить.

— Можно подумать, что ты будешь счастлив. Я очень хорошо фотографирую.

Она что-то бормочет себе под нос и идет впереди меня, прежде чем развернуться и снова вступить со мной в разговор лицом к лицу.

— Что заставило тебя подумать, что подписаться на календарь — это хорошая идея? Я имею в виду, да ладно, ты умнее этого.

Я посмеиваюсь, глядя на нее, мою дикую девочку.

— Итак, ты мне веришь.

Она стонет от разочарования.

— Я подумала, что, может быть, если я не смогу это признать, этого не произойдет.

— Думаю, ты ошиблась.

— Ты такой придурок.

Я обнимаю ее и притягиваю к себе, прикрывая ее рот своим.

Она вздыхает, ее сердце колотится.

— Это просто фотография, детка.

— Я знаю, — отвечает она, сжимая переднюю часть моей рубашки. — Мне нравилось держать твой сексуальный наряд Санты при себе.

— Возможно, это самое приятное, что ты мне когда-либо говорила. — Ухмыляюсь я.

— Заткнись, — ворчит она.

Я подталкиваю ее под подбородок, наклоняя ее голову, чтобы она посмотрела на меня, и ее красивые карие глаза встречаются с моими.

— Я принадлежу тебе, — обещаю я ей.

— После этого тысячи женщин тоже будут владеть маленькой частью тебя.

— Ты кажешься ревнивой, малолетка.

— Я ревную! — говорит она, повышая голос.

— Ты безумно, чертовски сексуальна, когда ревнуешь.