От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель - Страница 22

Быстрым бегом разгоняю тьму, плотным кольцом сковавшую организм, практически до клеточного основания. Ее больше нет, она скатывается убирая черные щупальца. Струи воздуха хлещут в лицо, вбивая ясность и трезвость.

Арс обо всем позаботится. Герман признал ошибки, за эти два дня не переставая убеждать в искренности своих чувств.

Все хорошо, живи и радуйся.

Вот только, куда деть кипящий котел эмоций, что с каждой тикающей секундой переполняется, того и гляди выплеснет их наружу и спалит к чертовой матери все окружающее на сотни миль вокруг.

Сжимаю кулаки и загоняю ногти до боли в ладонь, действует как мгновенный вброс ледокаина в ткани. Я останавливаюсь и, потеряв равновесие, захожусь тяжелой отдышкой.

Уперев ладони в колени и согнувшись надвое, рвано выбрасываю ядовитый газ заполонивший легкие.

Выдох. Вдох. Выдох.

Выдыхаю тревогу, как инфекцию. Этот блядский яд вселенского ужаса, парализующий и путающий мои планы. Вдохами прыскаю в зажатые альвеолы противоядие чистого кислорода и беру себя в руки.

Сердце стучит на пределе, бьет глухие удары в груди. От чего кажется, что очередной гонг, взбунтовавшегося органа, проломит ребра до зияющей и кровоточащей дыры.

Продыхиваюсь около пяти минут. Еще столько же в одурении просто стою.

Пар вытекает изо рта, постепенно исчезая в тихой аллее. Кедры вдоль тропы величественно склоняют свои кроны. А у меня в глазах двоится, нагнетая тени вперемешку с проблесками лучей восходящего солнца.

Вдох, и сходу морозный поток обжигает гортань .

Тимур, кто ты? Зачем ты пришел? Что тебе от меня нужно? Что ты за человек, если человек вообще?

Глупо эти вопросы задавать пустоте, но я задаю.

Релаксирующая мелодия совсем не помогает расслабиться.

Будто какая проверка на прочность. Много ли я смогу выдержать перед тем, как окончательно рухну в адову бездну, что он так любезно передо мной расстелил.

Ритм сердца вновь сбивается, теряю точку опоры. Отчаянно мотаю головой, отрицая и не веря в собачий бред , что Северов всего лишь неприкаянный призрак, требующий возмездия за свою смерть.

Нет никаких ощутимых доказательств, или подтверждений обратного. То, что можно потрогать, увидеть . Сообщения в телефоне, и те удалились сразу же после прочтения.

Как не сойти с ума. Я не знаю.

Присутствие Лавицкого, хоть как-то держит на плаву разлагающееся сознание.

А в остальном…

Я еще больше ощущаю на себе последствия кукольной трансформации, и ломает меня со страшной силой. Скручивая и расплавляя пластик вместе с живым кожным покровом. Оставляя снаружи голые нервные окончания. Процесс чувствительный и не очень приятный, но я выдержу. Мне это не впервой. Обрастать таковым, было не менее болезненно.

Но вот, быть загнанной в угол клетки, и ждать когда тебя сожрут, либо раздерут на куски, при этом искать возможность понести наименьшие потери, это за гранью любой выносливости.

Сбрасываю наушники в карман жилета и медленным шагом возвращаюсь в дом.

Арс хлопочет на кухне, готовя поистине царский завтрак для нас двоих. Прижимаюсь к нему со спины, жмурю глаза и перебиваю знакомым парфюмом грядущую панику.

— Хочу сегодня в бюро поехать, проследить за ремонтом, — делюсь планом, натираясь щекой по его лопаткам под тонким хлопком рубашки.

— Едь, конечно, отвлекись. Начальник охраны мне на целый день нужен, но я к тебе Захара приставлю. Мне будет спокойней, да и тебе приятней видеть знакомое лицо, а не квадратный фейс неотесанного мужлана, — по обычаю дарит утешение, неторопливой речью, а развернувшись, еще и крепкими объятиями.

Правда такова, что от объятий люди становятся счастливей и уверенней. Чувствую душевный подъем и нахожу на задворках терзаний юморной островок.

— Не боишься, что Захарий, после этого оставит тебя без трусов, — отрываюсь от его плеча и утыкаюсь в насмешку.

— Без трусов..хм.. я не против, а вот с пустой кредиткой весьма печально, но переживу, — переводит шутку в область ниже пояса.

— Арс, я же фигурально, — притворно строжусь и веду его за руку к столу. Смахиваю полотенце и, по примеру официантки, кручу из него передник, — Садись, я тебя обслужу, со всеми почестями, как верная жена.

Переставляю все наготовленные блюда на поднос и разливаю зеленый чай из френчпресса. Для гармонии отламываю один стебель орхидеи, в этот раз бутоны трепетно — розовые.

В общем-то, Герман половину дома завалил цветами. Вторая половина погребена под драгоценными побрякушками, конфетами и кучей всего, что может позволить себе богатый и, в определенный стадии влюбленности, не знающий, меры мужчина.

— Гера достаточно обеспечен, чтобы тебе этот навык не пригодился. Будь красивой и улыбайся почаще, — Арс скептичен и, совершенно точно, подначивает резануть в ответ что-то в стиле дерзкой Карины. По ней он, судя по всему, очень соскучился. Как и я.

— А еще изображай из себя шлюху, и тогда Гера будет доволен, ласков, позволит жить в его доме долго и счастливо, в развеселой компании злобных призраков. Бууу, — оправдываю его надежду и нападаю сзади, довольно — таки сильно прикусив шею.

— Тонкий юмор. Ащщ…Каро, прекращай, вы из меня со Стоцким, итак всю кровь выпили. Загашусь от вас на год в Леви.

— Спасибо тебе. За все.

Ветчина, начиненная сырной массой и зеленью, надолго затыкает мне рот. За завтраком каждый из нас погружен в гаджеты. Я просматриваю наброски, продумывая, что еще можно добавить в оформление зала. Арсений бегает глазами по планшету, перечитывая новости на бирже.

Дальше, слаженно убираем со стола и расходимся по комнатам одеваться. Останавливаю выбор на коротком платье молочного цвета, оформленном под пиджак, с тонким пояском на талии. Подбираю подходящие замшевые ботфорты более темного оттенка. Пару браслетов-змеек и цепочка к ним в комплект. В ушах оставляю миниатюрные гвоздики.

Без подсказок знаю, что выгляжу стильно и дорого.

Смотрю в зеркало на свое бледное отражение. По всем признакам затишья, обстановка накаляется. Я даже жду, когда Тимур мне что-то напишет. Меня пугает тишина, а еще больше то, что она в себе скрывает.

Скорей бы Арс разрулил эту проблему. Пришел и сказал, что волноваться больше не о чем. А пока…

Пока я на нервах и на взводе, так ощущается, будто в моих руках граната без чеки. А я и не догадываюсь, куда бросить. Держать в руках — не менее опасно. Рванет без сомнений. Вопрос, где и когда?

То, что творится внутри меня, вовсе похоже на лоскутное одеяло, которое растаскивает по швам и не с двух сторон, а со всех четырех углов. И я какая-то другая, неуверенная не собранная. И мне не нравится, нести в себе эту слабость. Созависимость с другим человеком. Ментальная связь. Как от нее избавиться, представления не имею.

Северову удалось меня раскачать. Заставить думать о нем беспрестанно. Ежесекундно. Этого демона, сколько не изгоняй, ничего не выходит.

Прочь из моей головы. Прочь! Прочь!

Проговариваю в голос, что соответствует поведению рассудительной девушки. Верящей только в то, что она видит, слышит и осязает.

Последним штрихом красной помады полностью уничтожаю уязвимость. Хотя бы в своем внешнем облике.

Слегка растягиваю губы, подражая манере Лавицкого оставлять на лице часть иронии.

По ту сторону стекла на меня смотрит прожженная стерва. Ей плевать на все и всех.. Холодный равнодушный взгляд прошивает сквозь тебя и каждого, кто встанет у нее на пути. Уголки рта чуть приподняты.

Вот, так намного лучше. Корректирую этот образ до совершенства.

Захар, ожидающий в фойе, вертит на пальце брелок от моего бентли. Идеально выбритый. Светлые волосы зачесаны назад, но несколько прядей выбиваются, падая на лоб. Он не лишен привлекательности, но по мне, так излишне слащав, чрезмерно налегая на косметолога, хоть и копирует все возможные брутальные примочки.

Бесполезно. Нет, той покоряющей силы во взгляде, хоть ты как изгаляйся.

— Ключи отдай. Я поведу, — требовательно подгоняю и игнорирую недовольство, посетившее его смазливую мордашку.