От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель - Страница 49

Инстинктивно прикрываю все еще плоский живот и поднимаю тяжелые веки. Вот тогда прихожу к пониманию, что это нелепый сон.

Мне лишь приснилась беременность. Спускаю затяжной выдох. Все я в норме. И мой мир, к сожалению, не так безопасен.

Тело ужасно затекло в неудобной позе. Осадок от сновидения тяжким грузом давит под ребра. Отнекиваюсь от нехорошего предчувствия. Убеждаю себя — наглотавшись впечатлений, подсознание выкинет что угодно. Не в нашей власти им управлять.

Отлепляюсь от прикроватной тумбочки. Прихожу в сознание окончательно и понимаю, что задремала на полу.

— Мамочка, проснись, — Ванькины теплые ладошки скользят у меня по лицу.

— Я проснулась, — разминаю позвоночник и понимаюсь с пола. Пересаживаюсь на кровать. Чмокаю поочередно румяные щечки. Вглядываюсь в полусонные серые глазки. — Привет. Я соскучилась по тебе.

Боже, едва фраза покидает пределы моего рта, слезы наворачиваются. Себе удивляюсь, как пережила тоску и разлуку с самым родным, с самым дорогим моим человечком. Вот это значительная боль, а все что кроме — не важно. Перетерпи, и рассосется. Рабочая мантра, и не раз мной проверена.

Смотрю на него, и удержать многочисленные приливы материнских чувств — крайне сложно. Вся в нем растворяюсь без остатка. Характерное подрагивание нижней губки, и Ванька вот — вот расплачется.

— Ваня плакал без мамы, — сразу озвучивает мои опасения, поджимает трясущиеся губки. Я, в не меньшей степени, креплюсь, чтобы не развести мокрые дела, от которых будет лишь хуже.

Сменяю тактику, дабы рассмешить.

Набираю в рот воздуха и вдуваю в мягкое пузко. Ванька заразительно хохочет. Сгибается пополам и маленькой коалой виснет у меня на шее.

— Кто мой сладкий арбузик, кто же… кто.. — целунькаю, куда придется. Шейку, плечики. Утапливаю лицо в мягкие волосики, источающие аромат детского шампуня. Ваньке скоро семь, но мне до сих пор кажется, что он, как младенец, пахнет молочком.

— Ваня арбузик, — тараторит, попискивая от щекотки, когда захожу на новый вираж, громко чмокая наичувствительное местечко между ключиц.

— Я..Я арбузик, — автоматически поправляю, отучая Ваньку говорить о себе в третьем лице.

Ваня прижимается ближе, требуя, чтобы я пустила его на колени. Носиком проводит по кромке моих волос на лбу, посапывая и удерживая мои щеки ладошками.

Радуюсь тому, что между нами все, как и прежде. Мои опасения не подтвердились. Ваня, как и до поездки, нуждается во мне. Любит. Возможно, такие размышления эгоистичны, но у меня, кроме него, ничего нет.

После того, как ритуал воссоединения соблюден, несу мишутку в ванную, чтобы почистить зубы и умыть.

Как обычно, проговариваем каждый предмет и действие. Трудно не заметить изменения и, надо сказать, в лучшую сторону.

Ванька почти не зависает , углубляясь во внутренний мир. Стереотипных движений стало немного меньше и реже. Он не щелкает пальцами, не цокает, когда пытается совладать с эмоциями. Всего лишь дважды, и то, когда наношу пенку ему на лицо и трогаю волосы.

Клиника оказалась не так уж плоха, раз за три недели коррекция дала видимый результат.

— Что ты хочешь на завтрак? — ловлю блуждающий взгляд и удерживаю, мысленно отсчитываю, сколько секунд он продержится.

И он не только смотрит, но и понимает вопрос, который я задаю. Он справляется с обработкой информации из двух источников, Раньше это невозможно было совместить. Неизменно приводило к перегрузу, и Ванька замыкался.

— Молочко — выпаливает без запинки.

— Хорошо, молочко, а еще что, — по замешательству вижу, что перебарщиваю, поэтому прямыми подсказками подталкиваю к ответу, — Хлопья.

— Неть, — судя по искоркам в глазах, Ванька полностью включился в игру.

Очень хорошо знаю, что именно он хочет, но нарочно путаю, подстегивая к недолгому диалогу. У Вани нет проблем с речью. Сейчас уже нет. Есть проблема заставить его активно ей пользоваться.

— Яички.

— Неть.

— Ага, я догадалась, — проливаю интригу и восклицание, — Ваня хочет сырники, — едва напоминаю про любимое блюдо, мой детеныш ускоренно кивает, потряхивая темными кудряшками.

Спускаемся вниз, пересчитывая количество ступенек, так и не отпускаю Ваньку с рук. Свой груз не тянет, поэтому, кроме безграничного умиления его потешными выпадами, иного не замечаю. Чего только стоит «р» в цифре три. Очень энергозатратная буква, к концу пути у нас обоих щиплет языки.

Усаживаю его за стол, разминать творог. Достаю из холодильника продукты. Смешиваю, затем, таким же слаженным тандемом приступаем к лепке. Отвлекаю себя от порывистых и хаотичных мыслей обыденным процессом.

Пышные сырнички подрумяниваются, я разогреваю молоко и постоянно оглядываюсь на Ваньку, листающего в планшете видео про собак.

Выложив на большую тарелку готовое блюдо, решаю перенести завтрак в беседку на свежий воздух. Бедная псина так и осталась за порогом. Собачатник из меня — лучше не придумаешь, если бы не лай из динамика, то и не вспомнила бы про Айзу.

— У меня что-то для тебя есть. Показать? — присаживаюсь перед ним на корточки.

— Показать, — повторяет за мной, не отвлекаясь от экрана.

— Побудь здесь, я схожу за курткой, — пробегаюсь кончиками пальцев по его плечику, он тут же выставляет ладошку, прижимая к моим губам. Что значит, целуй и не приставай ко мне, я занят.

В скором темпе накидываю пуховик. Хватаю с вешалки Ванькину курточку и дутыши. Озадачиваю мальчугана, который без особого энтузиазма одевается сам. В этом отношении няня — Яна его балует. Категорично толкаю сапожки обратно, когда хитруша делает вид, что не может их натянуть, и подсовывает их мне вместе с ножкой.

Поцелуй он, конечно, получает, а вот помощь — извини, родной, но помощь должна быть во благо. Так ты еще не скоро приучишься к самостоятельности.

Земля во дворе подморожена, но, на освещенных солнцем участках, уже пробивается первая слякоть. Идем за ручку по дорожке, второй ловко удерживаю поднос.

Айза появляется из-за угла дома, услышав наши хрустящие шаги. По-хозяйски чешет к беседке, а Ванька застывает в немом восторге.

Как мало ребенку нужно для счастья. Мама и собака. При том, что я в подвязке с итальянкой, явно теряю баллы. Совершенно не огорчает. С любованием впитываю его восхищение и бурную реакцию, последовавшую после затишья.

Подхватываю Айзу за ошейник и сохраняю между ними дистанцию. Собака послушно опускает морду вниз, не выявляя ни капли агрессии. Ванька на коленках заглядывает ей в глаза, налаживая контакт.

Милая сценка рождает не менее милую улыбку у меня лице. Понаблюдав за ними несколько минут, и не увидев угрозы, подгоняю сдружившуюся банду к столу.

Разместившись на мягких подушках, кидаю одну ту, что побольше, новому члену нашей компании. Мой сердобольный малышок скармливает первую порцию питомцу. Айза, как настоящая леди, аккуратно принимает половинку сырника, облизывается и просит еще.

У меня аппетита нет. Образовавшийся в горле ком, даже кофе из термокружки не смягчает. С ужасом жду появление Германа. Разумных оправданий, где я провела ночь, так и не придумано.

Черт! Еще и бентли в хламину.

Очень скоро ему позвонят и сообщат об этом. Есть шанс, что Лавицкого первого поставят в известность, но это не точно. Впрочем, как и все, что меня окружает.

Как-то не вовремя у Стоцкого проснулась любовь-морковь. Если, ко всему прочему, совместить нахлынувшие на него чувства с убийством Ники, то откровенно пугает.

Не разочаровывай меня, девочка.

Фото, словно сохранившись на сетчатке, всплывают перед глазами. Тело прошивает колючими иглами и я невольно встряхиваюсь.

Тимур не убивал Нику, следовательно, и к смерти Ады не причастен на прямую. Визитная карточка с бантом, основательно в этом убеждает. Сходство, черт возьми, безупречное.

Кандидатом номер один — остается Герман.

Я не наблюдала в Германе такой жестокости. Жесткий местами, это Да , но не жестокий. То–то и оно. Сколько маньяков вели достойную жизнь и зарекомендовали себя прекрасными семьянинами? Дохрена. В ютубе завались подобных примеров.