Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений" - Страница 129

Вероника рассмеялась. Легкий, колокольчиковый смех, который резал слух.

— Атмосфера тут и правда убийственная, — она огляделась с преувеличенным содроганием. — Но я не из пугливых. И мне очень интересно… как мышак-трактирщик умудрился привлечь внимание такой яркой звезды? И что это за… — она намеренно сделала паузу, — …ложка, с которой он не расстается? Говорят, она волшебная. Или проклятая?

Каждый вопрос был как удар кинжалом. Она явно подготовилась к нашей встрече, собрав информацию обо мне и Микки, и сейчас, используя сведения, осторожно прощупывала почву, чуть ли не играя со мной… Вот же ушастая мразота! Что темные, что светлые — все создают мне проблемы. Она копала. Искала слабину. Играла. А я была ее игрушкой. Ярость закипала в груди, а алые искры заплясали перед глазами.

Мне хотелось сказать этой манипуляторше многое, и послать в пешее эротическое путешествие по всему свету, однако я стиснула клыки, понимая, что это вовсе не выход. Связаться с игроком 37-го уровня — это не страшно, однако сделать из него врага, будучи лишь 17-го… я еще не тронулась головой.

Поэтому я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль приводила в норму разум, ведь ярость рвалась наружу с небывалой силой. Я продолжила разговор с этой особой вежливо, сдержано, отвечая на её тупые вопросы односложными предложениями, которые не давали никакой информации.

Оставалось терпеть и ждать, когда у этой Вероники кончится терпение, или же когда кое-кто придет мне на помощь, и кое-кто не заставил себя долго ждать.

Микки вошел через главный вход и застыл на несколько секунд, явно не ожидая, что у нас будут ТАКИЕ гости. Его синяк все еще цвел буйными красками, но вид был менее изможденный, чем вчера. Его уставшие глаза нашли сначала меня, а потом переместились на Веронику. В них мелькнуло удивление, потом — мгновенная оценка ситуации. — "Ну давай же, Мышак, покажи свою знаменитую дипломатию! Выгони эту стерву!" — мысленно я болела за него, держа кулачки.

— Вечер, — Микки сделал шаг вперед, его голос был спокойным, нейтральным. Хвост нервно подрагивал. — Сакура, все в порядке? — Он бросил на меня быстрый взгляд, полный вопроса.

Прежде чем я успела открыть рот, Вероника двинулась. Не встала — всплыла со стула с пугающей плавностью и оказалась рядом с Микки быстрее, чем я успела моргнуть. Моя рука инстинктивно рванулась к Когтю.

— Ой, а вот и сам хозяин! — ее голос вдруг стал высоким, слащавым, как у девчонки, нашедшей котенка. Но в этих фальшивых нотках сквозила насмешка, игра.

– “Стерва!” — мелькнуло в голове, когда я почувствовал направленный выброс маны. Она точно использовала какую-то способность. Последние сомнения отпали, когда я увидела, как Микки замер, а его глаза остекленели на долю секунды. — Какой миленький зверек! И храбрый такой! Защитник!

И тогда она сделала это — притянула его к себе и…. Обняла. Крепко. Его морда уткнулась ей в грудь. Моя кровь застыла, а потом взорвалась вулканом чистой, неконтролируемой ярости. Все — вид его растерянного лица, прижатого к этой… эта дроу, ее руки вокруг него, этот слащавый тон — слилось в ослепительную вспышку бешенства.

МОЙ.

Слово пронеслось в мозгу ревом дракона, заглушая все мысли. Я не помню, как выхватила Коготь. Не помню, как сорвалась с места. Помню только алую пелену перед глазами, дикий вой, вырвавшийся из моей глотки (мой ли?), и одно желание — разорвать. Разорвать эту белоголовую тварь на куски, растоптать, сжечь дотла! Пусть даже это будет последним, что я сделаю! ОНА ПОСМЕЛА ПРИКОСНУТЬСЯ К НЕМУ!

— ДЕРЖИСЬ, ИДИОТ! — мой крик прозвучал хрипло, безумно. Я рванулась вперед, клинок был нацелен в спину Веронике, в ее изящную шею, в любое место, куда смогу вонзить!

Но Микки был быстрее. Он не пытался уклониться от ее хватки — он начал щекотать ее. Всеми пальцами, яростно, отчаянно, прямо в бок, под ребра. Эффект был мгновенным и абсурдным.

— Ай! Ха-ха-ХА! — Вероника взвизгнула — не от боли, а от чистой, неожиданной щекотки. Ее стальная хватка дрогнула. Ее тело дернулось в сторону, смех — странный, булькающий, совершенно не сочетающийся с ее образом холодной убийцы — вырвался наружу. — Ой, не надо! Ха-ха! Прекрати, мелкий! Это же нечестно!

Этот дурацкий смех, этот прыжок в сторону — он выбил меня из колеи на долю секунды. Этого хватило Микки. Он вывернулся, как угорь, и бросился ко мне. Не к двери. Не за стойку. Он не попытался сбежать, а рванул ко мне. И я… я смогла опустить клинок. Он врезался в меня, обхватил руками (лапками?), прижал голову к своему плечу. Я чувствовала дрожь, бегущую по его телу, запах пыли, пергамента и… его, Микки.

— Сакура, стой! — его голос прозвучал прямо у уха, резко, но без паники. — Это не стоит того! Она же провоцирует! Просто дыши! Глубоко!

Его слова, его запах, его нелепое, отчаянное объятие — они пробились сквозь красный туман ярости. Я задыхалась. Дрожала. Коготь все еще был зажат в руке, но рука не слушалась. Ярость сменилась чем-то другим — дикой обидой, унижением, страхом. Страхом за него. За то, что она могла сделать с ним. — "Мой. Мой Мышак. Не смей…"

— Интересный зверёк, — прошипела Вероника, уже придя в себя. Её голос снова стал низким, источая интерес. Никакого смеха. Ее пальцы небрежно коснулись рукояти кинжала. — Очень… нестандартный. Как тебя зов… — она сделала шаг в нашу сторону.

Дверь таверны с грохотом распахнулась.

— Вероника!

Дальше я уже плохо все помню. Какой-то человек зашел и отчитал дроу за её поведение, а затем извинился перед Микки, оставив компенсацию. Вероника явно была недовольно таким раскладом дел, однако незнакомец очень сильно косился в игровую зону, где играла парочка гостей.

Пришла в себя уже тогда, когда дверь захлопнулась. В таверне воцарилась тишина, нарушаемая только храпом Бурого, тихим потрескиванием Спайка и… моим собственным неровным дыханием. Я стояла, все еще прижавшись к Микки, не в силах пошевелиться. Напряжение, ярость, стыд, дикое облегчение — все это смешалось в клубящийся вихрь, который сдавил горло и затуманил зрение.

— "Все кончено. Они ушли. Он… он тут. Живой. Целый."

Я попыталась отстраниться, сказать что-то. Хотя бы «спасибо». Хотя бы «прости». Но ноги вдруг стали ватными. Голова закружилась с такой силой, что мир поплыл. Я услышала, как Микки что-то говорит, но его голос звучал издалека, будто из-под воды. Я почувствовала, как его лапки крепче обхватили меня, пытаясь удержать.

Но тьма уже накрывала с головой. Последнее, что я помню перед тем, как потерять сознание — это его запах, смешанный с пылью и грибным элем, и дикое, иррациональное чувство: "Мой. Он мой. И никто не смеет…" А потом — только чернота и беззвучное падение.

Глава 56

За всю ночь я так и не смог сомкнуть глаз. Сакура вцепилась в меня мертвой хваткой, не давая нормально дышать. Её клыки были в опасной близости от моей шее, так и норовя испробовать мою кровушку. Однако при всех этих проблемах, я не мог прикрыть глаза не из-за страха за свою жизнь. Как бы это странно это не было осознавать, но тот леденящий душу ужас перед вампиршей, что грыз меня с первого дня в этом безумном мире, куда-то испарился. Растворился где-то между ее диким воплем "МОЙ!", клинком, направленным на дроу, и… вот этим. Ее спящим лицом, прижатым к моей груди, дыханием, теплым вопреки расовым стереотипам, и мертвой хваткой, от которой мои ребра тихонько поскрипывали в такт ее сну.

Бояться ее? После того, как она готова была порвать Веронику в клочья за то, что та меня тронула? Нет, я, конечно, на гения не тяну даже с большой натяжкой, но и дураком себя никогда не считал. Нужно было признать очевидное, иначе сложно представить, чем все это закончится. Вампирша влюбилась и не в рыцаря на белом коне, не в Алукарда местного разлива, а в бедного и несчастного меня… Ну, ладно. Не такой уже я и несчастный, но и на Короля-Лича из Третьего Варкрафта не тяну… Ой, как не тяну.