Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ) - Лерн Анна - Страница 97

— Слушайте меня внимательно! Лорд Эверс нуждается в отряде. Соберите лучших людей и немедленно отправляйтесь с ним в доки. Вам нужно проследовать к кораблю, принадлежащему Тайной Канцелярии. Обеспечьте полную готовность к отплытию!

Абернати кивнул в сторону Эверса, словно передавая ему бразды правления.

— А сейчас я приказываю задержать лорда Виктора Абернати по подозрению в покушении на убийство высокопоставленного чиновника, — вдруг сказал лорд Эверс, поворачиваясь к охране.

Глава Тайной Канцелярии мгновенно побледнел.

— Какого чиновника? — хрипло поинтересовался Абернати. Его голос дрожал, а глаза лихорадочно бегали по комнате. — Я не понимаю, о чём вы говорите…

В этот момент с кресла, которое стояло спинкой к главе Тайной Канцелярии, поднялся Феликс.

— Обо мне, — ледяным тоном произнёс Феликс. Из темноты угла показалась Доротея.

Лицо Абернати исказилось от ужаса. Его глаза расширились, он сделал шаг назад, схватившись за сердце. Изо рта мужчины рта вырвался хрип.

Охранники среагировали мгновенно. Они крепко схватили своего начальника под руки, но глава Тайной Канцелярии и не думал сопротивляться.

— Отведите лорда Виктора Абернати в тюремную камеру. Он будет находиться под стражей до полного выяснения всех обстоятельств дела.

Охрана без лишних слов потащила ошеломленного Абернати к выходу. Его тело обмякло, а лицо выражало абсолютное отчаяние. Когда за ними закрылась дверь, из коридора послышался душераздирающий, полный безысходности вопль.

Доротея выглядела, как всегда, невозмутимой.

— Надо бы отправить с Абернати его прекрасные картины с нимфами. Пусть наслаждается искусством в камере. А чернильница с купидонами, думаю, ему особенно пригодится:

будет писать письма о том, как несправедлива к нему судьба, украшая их завитушками.

Феликс, несмотря на всю серьезность ситуации, не смог удержаться от улыбки.

— Возможно, тюремные крысы оценят такую изысканную коллекцию? Как вы думаете, госпожа Пендлтон?

Глава 96

остров Сантор

Усталость взяла своё, и я провалилась в тяжёлый сон, накрывшись куском парусины. Он был жёстким и пах морем, но всё же давал хоть какое-то чувство защищённости. Сквозь полудрёму мне чудились голоса, шелест волн и крики чаек. Я переворачивалась с боку на бок на твёрдом полу и снова проваливалась в зыбкое забытьё. Пробуждение было резким и неприятным. Влажный и пронизывающий холод забирался под импровизированное одеяло, и по коже пробегали мурашки. Я открыла глаза. Пещера всё ещё была погружена в полумрак, но в расщелине уже виднелось мутное белёсое пятно — наступило утро.

«Не развести ли огонь?» — мелькнула мысль, а вместе с ней и картинка пляшущего пламени, обещающего долгожданное тепло. Но что, если кто-нибудь увидит дым, поднимающийся над скалой? Нет, это слишком большой риск. Я поёжилась, пытаясь укутаться плотнее. Нужно было что-то придумать, решить, как быть дальше. Сидеть здесь, ожидая спасения, было всё равно, что ждать милости от судьбы. А если никто не придёт? Эта мысль пронзила моё сердце острым копьём страха. Вдруг Дерека поймали, он не добрался до Адриана, не успел рассказать, что меня увезли на Сантор?

— Нет, не может быть, чтобы Дерек попался. Он слишком опытен, — прошептала я. — Спасение уже в пути. Нужно успокоиться.

Время тянулось вязкой патокой, и каждый час в одиночестве казался вечностью. А потом меня озарила отчаянная и в то же время безумная идея: «А что, если пробраться на один из кораблей? Спрятаться среди бочек и мешков в самом дальнем трюме?». Это был шанс выбраться с острова, пусть и рискованный. Внезапно сквозь монотонный шум прибоя я уловила другой звук. Далёкий, отрывистый лай. Затаив дыхание, я прислушалась. Да, так и есть! Это собачий лай! Холодная волна ужаса обдала меня с головы до ног. Неужели меня ищут?

На ватных ногах я подошла к узкой расщелине, ведущей наружу. Но отсюда ничего не было видно, кроме серой пелены тумана и бесконечной водной глади. Я попятилась назад, в спасительный полумрак пещеры и снова стала вслушиваться. Минута, две, три... Лай затих. Облегчённо выдохнув, я потуже затянула пояс халата. Руки ещё подрагивали, но напряжение постепенно отпускало. Вчерашний ливень наверняка смыл все следы. Бояться нечего.

Подняв парусину, я попыталась накинуть её на плечи. И в этот момент внезапно поняла, что не одна. Меня охватило инстинктивное ощущение чужого присутствия. Я медленно повернула голову, и мой взгляд столкнулся с глубоко посаженными тёмными глазами. У самого входа в пещеру, словно гость из ночного кошмара, стоял огромный мускулистый доберман. Я почувствовала, как покрываюсь липким потом, глядя на его мощную грудь, налитые силой лапы и оскаленную пасть. Из неё вырвался злобный утробный рык хищника, почуявшего жертву.

Пес начал отрывисто, требовательно лаять, привлекая внимание. С его оскаленной пасти капала слюна, и это зрелище было отвратительным и пугающим. Доберман медленно приближался, готовясь к прыжку, его тело было напряжено, будто туго натянутая струна. Я видела, как дрожат его мускулы под короткой шерстью, как наливаются кровью глаза, полные дикой, неукротимой злобы. И понимала, что до нападения остались считаные секунды, и что в этом замкнутом пространстве пещеры практически нет шансов спастись. Холодный ужас сковал меня, я едва могла дышать, заворожённая смертоносной грацией животного. Мозг лихорадочно искал выход, но тело отказывалось подчиняться, скованное парализующим страхом. В тот самый миг, когда я уже мысленно попрощалась с жизнью, раздался хриплый мужской голос:

— Хватит, Цербер! Что ты там нашёл?!

В расщелине показалось знакомое лицо. Бородатый охранник, тот самый, что вчера вместе с экономкой обнаружил труп Бертрана, теперь смотрел прямо на меня. Его губы медленно расползлись в кривой усмешке, обнажая неровные пожелтевшие зубы.

— Вот ты где, дрянь... - голос мужчины был полон презрения и злорадства. Он сделал шаг вперед, и его огромная фигура почти полностью заслонила вход в пещеру, отрезая путь к отступлению. Цербер, успокоенный появлением хозяина, присел, но продолжал рычать, не сводя с меня глаз.

— Эй, Вайд! Иди сюда! Беглянка здесь! — крикнул бородатый, и почти сразу же в проёме появился еще один мужчина. Он был широкоплечий, с коротко стриженными волосами. На левой щеке парня виднелся длинный безобразный шрам, тянущийся от скулы к подбородку.

— Веди девку в деревню! — скомандовал бородатый, не сводя с меня насмешливых глаз.

— Как скажешь, Донни… — лениво ответил Вайд и сжал мою руку с такой силой, что я вскрикнула от боли. Он вывел меня из пещеры и потащил по крутой извилистой тропке, ведущей наверх, к вершине скалы. Когда мы, наконец, добрались до ровной площадки на вершине утёса, я увидела несколько человек с собаками. Громкий дикий лай разорвал тишину. Доберманы метались, натягивая поводки, из уголков их пастей стекала пена. Глаза псов горели звериной яростью, будто они предвкушали охоту. Я чувствовала, как последние силы покидают меня. Ноги были сбиты в кровь, каждый шаг давался с неимоверным трудом. Я потеряла свою обувь ещё на тропинке, и теперь острые камни безжалостно резали кожу.

К тому моменту, как мы достигли деревни, я уже едва держалась на ногах. Голова кружилась, перед глазами плыло. Тело отказывалось подчиняться, но я продолжала идти.

— Стой! — Вайд резко дёрнул меня. — Пришли!

Я подняла глаза, и моё сердце сжалось. В центре небольшого грязного пятачка, окружённого покосившимися хижинами, возвышалась виселица. Рядом с ней, сбившись в жалкую дрожащую кучку, стояла толпа рабов. Их безмолвный ужас был

заразителен, и я почувствовала, как по мне пробегает новая волна ледяного страха. Но самое страшное случилось потом. Справа от меня послышался пронзительный детский крик, полный отчаяния и боли. Я резко обернулась и увидела Тимми. Мальчика тащил за

собой один из охранников, грубо волоча по земле. Тимми вырывался, пытался кусаться, его маленькие ручки молотили по воздуху, но против могучего мужчины ребёнок был бессилен. Сыпля проклятиями, он связал Тимми руки за спиной и швырнул на деревянный помост.