Марипоса (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 25

Она отшатывается. Сначала её лицо остается невозмутимым, но затем в уголках голубых глаз появляются морщинки, и она выдыхает. Розовые губы растягиваются в облегченной улыбке.

— Фух. Я уже подумала, что у тебя есть чувства к той девушке. Слава богу. — Она переплетает свои пальцы с моими. — Ты просто присматривал за ней. Прости. Знаю, мы договорились никаких привязанностей. Я понимаю. Но когда речь о тебе… ничего не могу с собой поделать. Я решила, что ты ревнуешь.

Ревную?

Чувства?

Да, у меня есть к ней чувства.

Раздражение. Замешательство. Сводящее с ума притяжение.

Я никогда не чувствовал подобного. Это чувство толкает меня сжечь весь мир дотла, если кто-то посмеет тронуть её. Чувство, из-за которого мне хочется убедиться, что с ней всё в порядке, во всех смыслах.

Нет.

Она просто заноза в моей заднице. И всё.

— Кейд, куда ты? — спрашивает Карен. Она отпускает мою ладонь и цепляется за локоть, с трудом поспевая за мной.

Я вздыхаю.

Подношу зажигалку к губам и продолжаю идти к пляжу. С каждым шагом, который уводит меня дальше от Вайолет, голова проясняется — но в груди становится теснее. С сигаретой, зажатой между зубов, я чиркаю зажигалкой раз, другой, третий, прежде чем огонь наконец загорается, заставляя табак вспыхнуть.

— На пляж, — бросаю я. В океане есть что-то такое, что всегда меня успокаивает. Я могу смотреть на него часами, затерявшись в собственной голове, где никто не может достать меня.

— Понятно, но может, поедем ко мне? — Она тянет меня за запястье в противоположную сторону, прикусывая нижнюю губу в попытке соблазнить.

Жаль, что всё не так просто.

— Я хочу еще немного побыть здесь, прежде чем закругляться, — бормочу, не вынимая сигарету изо рта.

Карен скрещивает руки на груди, пока ветер развевает её светлые кудри. Она подозрительно сужает голубые глаза, пока я курю и выпускаю дым в противоположную сторону.

— Ладно, если дело не в девушке, тогда в чем?

— Карен, — предупреждаю я её.

Я не любитель разговоров, и Карен перегибает. Я ненавижу говорить о личном. Держу всё при себе. Черт, у меня даже соцсетей нет. В сети я призрак — только близкие и семья знают мой номер.

— Хочешь поговорить о том, что тебя гложет? Это из-за последней операции, где ты потерял того мальчишку?

Малыш.

И тут же, словно спусковой крючок, образы того, как погиб будущий отец, возвращаются ко мне. Я замираю, пальцы на сигарете цепенеют, пока меня уносит в воспоминания о последней миссии перед возвращением на курс.

Звук его тела, падающего на землю после двух пуль. Всё прокручивается в голове как в замедленной съемке. Его бледное лицо, которое, казалось, застыло во времени, когда он сделал последний вдох.

Мы выполнили его просьбу, озвученную на последних секундах жизни — передали жене, что он её любит.

Десять.

Девять.

Восемь.

Семь.

— Кейд? — Карен машет рукой перед моим лицом с озадаченным выражением. Её темные брови сдвигаются, пока она приближается ко мне с явной нерешительностью в каждом медленном шаге.

— Черт, — выдыхаю, когда понимаю, что сигарета давно погасла. Сколько я провел в своих мыслях? Моя рука опускается вдоль тела.

— Прости, Кейд. Я не хотела затрагивать это.

Как она вообще могла подумать, что упоминание о миссии, в ходе которой погиб мой солдат — это удачная тема для разговора?

— Всё нормально. Я в порядке.

Мои слова не убеждают её. Черт, они не убеждают и меня самого, но я никому не рассказываю о подобном дерьме. И Карен не умеет держать язык за зубами. Я не доверяю ей. Я никому не доверяю.

— Поехали ко мне. Мы можем даже не разговаривать, если ты не хочешь, — настойчиво предлагает она.

Я заправляю светлые пряди ей за ухо, и она задерживает дыхание, пока яркий румянец заливает её щеки. Когда я провожу подушечкой пальца по краю её уха, она издает тихий, короткий стон. Моя челюсть сжимается, пока я смотрю на неё в последний раз за сегодня.

— Что бы ни было между нами... всё кончено. — Я отнимаю руку от её лица, разворачиваюсь и ухожу.

19. ВАЙОЛЕТ

Что не так с мастер-сержантом? Ну и что, если я хочу напиться и танцевать всю ночь? Он больше не вправе командовать мной. Я могу делать всё, что заблагорассудится. Я свободна, и он дал ясно понять, что всё, что произошло в душевой, там и осталось.

Он что, ревнует?

Рядом со мной стоит женщина и наносит помаду на пухлые губы. Продолжая смотреть вперед, я быстрее намыливаю руки, пока её взгляд причиняет мне всё больший дискомфорт. Она поворачивается к раковине спиной и цокает языком. Затем придвигается ко мне, скользя бедром по белой столешнице. Наконец закрывает помаду и прочищает горло, привлекая моё внимание.

— Кейд О'Коннелл был моим инструктором; он завалил меня. Я прошла курс со второй попытки с другой группой.

Я смотрю на неё, с сомнением приподнимая бровь.

— Ты тоже в спецназе? — спрашиваю, поворачивая кран.

— Ага-а, — растягивает она. — Кейд, — произносит его имя медленно. — Отец-одиночка. Разведен. Стены выше небес. Сексуальный. — Она вздыхает и переминается с ноги на ногу. — И злой, как черт. Я пыталась флиртовать с ним три года назад, но этот мужчина не ходит на свидания. Только работа, работа, работа.

Я быстро моргаю и вытираю руки коричневыми салфетками из диспенсера на стене, пока приглушенная «Mariposa Traicionera» в исполнении Mana вибрирует о серые каменные стены. Качая головой, я бросаю салфетки в корзину и скрещиваю руки на груди.

— О, э-э… я не флиртую с ним и вообще почти не знаю его, — отвечаю, пытаясь скрыть путаные чувства в дрожащем голосе.

— Да брось, дорогая. Со мной твои секреты в безопасности. Можешь не скрывать, что ты считаешь его привлекательным. — Она выпрямляется, расстегивая свою маленькую сумку Gucci, и бросает туда помаду. — Я видела, как вы двое спорили в коридоре. Не волнуйся, я ничего не слышала, но хотела бы.

Очевидно, я потеряла дар речи, поскольку открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

— Я Анна Касл. — Девушка протягивает мне руку.

Она кажется безобидной. Прямолинейна, да, но её высокая и подтянутая фигура излучает дружелюбную ауру. Я беру руку и осторожно пожимаю её.

— Вайолет Айла.

После того, как сходила в туалет и поправила платье, я хотела найти Кейда и снова устроить ему разнос: за то, что пытался диктовать мне, как проводить свободное время, и за то, что врезал парню просто за разглядывание.

Ладно, мне это не нравится! Мне это совсем не нравится.

Его слова звенят в голове всё время, пока я обыскиваю каждый угол бара, и чем дольше не нахожу его, тем сильнее он меня бесит. В итоге сдаюсь: Букер отводит меня обратно к стойке и просит бармена наливать мне только воду до конца вечера.

Там он рассказывает, почему пошел в спецназ, и спрашивает о моих причинах, но я не хочу говорить о смерти отца. К счастью, он улавливает моё настроение и переводит разговор на себя. Говорит, что хотел служить стране и пошел в армию вместе с Кейдом сразу после школы.

И всё время, пока Букер открывается мне, я смотрю ему за плечо, в надежде увидеть Кейда, но тщетно. Он ушел с той красивой женщиной? Одна эта мысль больно бьет в самое уязвимое место.

— Эй, куда делся мастер-сержант? Он пропускает игру.

Я делаю вид, что мне всё равно, и молюсь, чтобы это выглядело убедительно.

Почему меня это волнует? Почему я хочу знать, какой Кейд вне формы? Он больше не отец моего парня и не мой инструктор. Сегодня последний вечер, который мы проводим вместе, и я должна праздновать. Я избавляюсь от самого большого мудака, которого ненавижу — того, кто превратил мою жизнь в ад на двенадцать мучительных месяцев, и до сих пор считает, что может командовать мной. Я должна радоваться, что он возвращается в свою команду.