Марипоса (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 26

Должна.

— Не думаю, что ему интересно смотреть, как его команда проигрывает. Он ушел на пляж. Покурить, наверное.

Так значит, он фанат «Даллас Ковбойз».

— Почему он такой козел? — вырывается у меня, и я пьяно икаю. До конца матча еще три минуты. Его команда вполне может выиграть, но он этого не увидит.

Моё подпрыгивающее колено замирает, когда до меня доходит, что я сказала это вслух.

— Черт, прости, я не это имела в виду.

Губы Букера изгибаются в невозмутимой улыбке, пока он чистит арахис в корзинку между нами.

— Я знаю его с подросткового возраста. Мы не просто друзья, мы братья. Могу сказать: да, иногда он ведет себя как полный мудак, но у него золотое сердце. Если тебе что-то нужно — он рядом. Есть секрет? Унесет с собой в могилу. Он спасал мне жизнь чертову уйму раз за границей, а я спасал его. Просто некоторым людям лучше в одиночестве. Иногда тот, кого все считают монстром, на деле тот, с кем ты хочешь стоять плечом к плечу.

Я закусываю губу изнутри.

— Он никогда не улыбается.

— Он многое пережил.

— Мы говорим о Кейде? Он такой урод, — вмешивается та женщина, что висела на нем раньше. Она шумно отодвигает высокий стул и садится рядом, постукивая ногтями по стойке.

Стоп, он не ушел с ней?

Мой пульс взлетает.

— И тебе привет, Карен, — бросает Букер, даже не глядя на неё.

— Он не такой уж ужасный, — выпаливаю я. Не знаю почему, но я начинаю защищать его. — На днях на меня напали в душевой, и он немедленно разобрался с ситуацией.

Голубые глаза Карен темнеют. Она агрессивно смотрит на меня, но тут подлетает бармен и принимает у неё заказ.

К Букеру подходит мужчина и дружески хлопает его по плечу.

— Хаос! Как ты? Давненько я тебя не видел.

Это Макс — тот самый с протезом, который благодарил Кейда за спасенную жизнь. На нем белая рубашка и темно-синие джинсы, а в руке — пиво. Букер разворачивается ко мне спиной, и они начинают вспоминать свою ротацию в Латвии.

Похоже, им с Максом есть о чем поговорить. Эйфория опьянения растворяется, и меня охватывает настойчивое желание извиниться перед Кейдом за безрассудное поведение.

Не успеваю я опомниться, как уже выхожу из «Пьяной Ракушки» и перехожу улицу в сторону пляжа прямо напротив бара. Сначала его нигде не видно. Так что я продолжаю идти к мосту над водой.

Он там — широкая, мускулистая спина обращена ко мне. Курит в темноте, наблюдая за волнами под мостом между двумя высокими деревянными опорами. Полная луна освещает его идеально. Его волосы зачесаны на затылке, но пара прядей выбилась и падает на лицо. Любопытство скребет изнутри. Надо бы вернуться, пока Букер не решил, что я его кинула, но я должна извиниться, прежде чем каждый пойдет своей дорогой. Да, нас перевели на одну базу, но это не гарантирует, что мы увидимся снова.

По мере приближения детальная, загадочная татуировка со змеями и черепами на трицепсе подтверждает, что это Кейд О'Коннелл.

— Мастер-сержант? — я уже в нескольких шагах от него, но он не двигается и никак не реагирует. Я знаю, что он меня слышит.

Выпуск позади. Он всерьез намерен и дальше обращаться со мной так?

— Мастер-сержант? — повышаю голос, перекрывая шум прибоя. Я ощущаю на языке соленые брызги каждый раз, когда ветер бьет в лицо. Чем ближе подхожу, тем сильнее искрит в воздухе эта звенящая энергия между нами.

Он продолжает смотреть вперед на беспросветно-черный океан, его руки заняты уже не сигаретой.

И тогда я слышу его.

Он считает.

Почему он считает?

— Зверь?

— Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять… — продолжает Кейд, его голос дрожит от напряжения. Он достает нож и начинает безостановочно крутить лезвие между пальцами, не прерывая отсчет — каждый раз начиная сначала, когда доходит до нуля.

Я зову его снова, но он не двигается. Он продолжает считать, и тогда я понимаю, что его здесь нет. Его мысли где-то в другом месте.

Встав на цыпочки, я заглядываю ему через плечо, чтобы увидеть, чем заняты его руки. Он вырезает что-то из дерева. Не разглядывая детали, я касаюсь его плеча.

— Кейд.

Не успеваю я моргнуть, пошевелиться или вдохнуть, как он резко разворачивается, и его грудь сталкивается с моей. Мы сцепляемся, отчаянно пытаясь удержать равновесие — и оба с треском проваливаемся. С глухими стонами и болезненным вскриками мы сплетаемся в один клубок. Резкий удар спиной о песок вышибает воздух из легких, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что он сверху, а его рука поддерживает мою голову. Острый укол жжет основание шеи. Опустив взгляд, я вижу нож — прямо у моего горла.

20. ВАЙОЛЕТ

— Какого хрена ты творишь, Вайолет? — рычит он зло. В его глазах знакомое отталкивающее выражение. Оно практически выжжено у меня в мозгу.

— Я могу спросить тебя о том же, Кейд! — хриплю, сдерживая слезы.

— Мастер-сержант.

— Не начинай. Все уже не при исполнении. Мы должны веселиться, праздновать! Курс окончен. Ты можешь вернуться к тому, чем занимался до назначения, а я…

— Что тут праздновать? Я провалился. Ты должна была уже реветь у папочки на плече. Тебе не место на войне, Вайолет. Там не найдется столов, на которых ты сможешь танцевать в этом платье, — издевается он.

— Пошел ты! Мой отец мертв, ты сексистский кусок дерьма! Если ты так не хочешь видеть меня в спецназе, то почему назначил меня в свою группу?!

— Кто тебе сказал? — он недовольно цокает.

— Букер!

Я хватаю его за запястье, сжимаю изо всех сил, но это вызывает лишь хищную ухмылку на его опасном, дьявольски красивом лице. Мне удается вырвать у него нож, но я застываю, потеряв дар речи, когда понимаю, что он порезал меня — по лезвию размазана кровь. Шок накрывает ледяной волной.

— Смотри-ка. Ты и правда красиво истекаешь кровью, — шипит он мне в ухо, саркастично, но с явной ноткой соблазна.

— Ты порезал меня. Я пришла сюда, чтобы извиниться!

— Это вышло нечаянно. Не подкрадывайся ко мне так.

— Я не подкрадывалась. Я звала тебя снова и снова!

Пользуюсь моментом уязвимости Зверя и толкаю его. Черт его знает, как мне вообще удается сдвинуть с места двухметрового монстра, но внезапно я оказываюсь сверху. Голые колени погружаются в песок по обе стороны от его ног. Он сжимает мои бедра, будто хочет столкнуть или… удержать крепче.

— Маленькая Марипоса умеет прыгать. Я недооценивал тебя.

— С самого первого дня, — огрызаюсь я.

Мы смотрим друг на друга целую вечность, пока тяжелые волны гулко разбиваются о берег. Я никогда не была так близко к Зверю. Он никогда не позволял мне прикасаться к нему так — правда, я и не пыталась, но всё же. Почему он не двигается? Почему не двигаюсь я?

Соленый бриз развевает мои волосы, пока Кейд сужает глаза, словно хочет убить меня. Вот и он — мудак-инструктор, которого я так хорошо знаю и люто ненавижу.

— Айла, слезь с меня, пока я…

Я приподнимаю бровь.

— Пока ты что? — бросаю вызов. — Технически ты больше не мой инструктор. Ты не можешь мне приказывать.

— Всегда такая чертовски упрямая. Всегда хочешь знать то, что тебя не касается. Всегда хочешь командовать, а не подчиняться, — рычит он.

— А ты — всегда только лаешь, но ни хрена не кусаешь, — дразню я его.

Не успеваю даже осмыслить, как он уже сверху, а я распластана в песке. Его рука сжимает мою челюсть так сильно, что пальцы обжигают кожу, оставляя синяки. Он зажат между моими бедрами, но я знаю — с ним что-то не так, потому что его хватка причиняет мне боль.

— Хочешь, чтобы я укусил?

Я разозлила его.

— Кейд... — сглатываю, выдерживая его взгляд. Тьма внутри меня откликается на тьму внутри него. — Я никуда не уйду.

Как бы я ни презирала то, через что он заставил меня пройти за этот год, я уважаю его. Я восхищаюсь Кейдом, потому что он мотивировал меня стать той женщиной, которой я являюсь сегодня: сильнее и крепче, чем я могла мечтать. Я не испытываю к нему ненависти.