Марипоса (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 53

— Э… иногда проще потеряться в книге, чем в реальности, — пожимаю плечами, листая экран большим пальцем.

— С каждым днем всем всё отчаяннее хочется найти того, кто стоит за этим бессмысленным адом. — Букер вздыхает, стряхивая пепел с сигареты; искры падают на землю.

— Знаю. Мастер-сержант почти не появляется.

Он напрягается.

— Что? — я зеваю, глядя на часы. Почти полночь, и мне до смерти хочется вернуться в постель. Нас могут вызвать в любой момент, а я хочу быть выспавшейся, когда поступят данные от разведки.

— Ничего.

Я наклоняюсь и тыкаю его в бок.

— О чем ты думаешь? Выкладывай.

Он чешет затылок и подходит ближе. Его тень накрывает меня.

— О родителях. Мама не перестает писать, она ужасно переживает. Я прошу её не смотреть новости, но она не может удержаться.

Я не знаю, каково это.

— А еще меня дома ждет девушка. Мне не терпится завершить эту миссию, чтобы сделать ей сюрприз, — ухмыляется он, затягиваясь.

— Букер, у тебя есть девушка?! — взвизгиваю с улыбкой.

Как же иначе? Букер красив и один из самых веселых парней, которых я встречала. Всегда шутит в дерьмовых ситуациях, как и я. Легкий ветер треплет его песочно-русые волосы. Он ведет плечами — кости негромко хрустят, а густые усы дергаются, когда он смущенно улыбается.

— Не делай такой удивленный вид, Вайолет. Это нехорошо для моего эго.

Я закатываю глаза и толкаю его в плечо.

— А тебя кто ждет? — допытывается он.

Вопрос бьет неожиданно сильно. Я мрачнею, когда вспоминаю о состоянии бабушки. Прикусив щеку изнутри, качаю головой. Мы не могли читать письма вместе. Я была слишком занята службой.

— Дедушка с бабушкой. — Я пожимаю плечами, мой голос отстраненный, без всяких эмоций.

— А мама? Братья или сестры?

— Знаешь что, Букер, я не хочу об этом говорить. Скажу лишь, что бабушка и дедушка — моя единственная семья сейчас.

Букер коротко кивает и бросает сигарету в урну у черного входа своего корпуса. Уже подойдя к двери, он оглядывается через плечо, рука зависает над ручкой. Его ботинки скребут по земле, прежде чем он останавливается.

— Мне жаль, Марипоса… хотя это не совсем правда.

Я удивленно приподнимаю бровь, убирая телефон в карман.

— В смысле?

Его полные губы растягиваются в искренней улыбке, едва заметной из-за густых темно-каштановых усов.

— Мы тоже твоя семья, Вайолет. Я, команда… — он толкает дверь, а у меня в груди разливается тепло. Букер делает шаг внутрь. Тени скрывают половину его тела, когда он поворачивает голову в мою сторону. — И Кейд, — лукаво подмигивает и закрывает за собой дверь.

Мой рот приоткрывается от шока, и я отворачиваюсь, пытаясь скрыть румянец, хотя рядом никого нет.

Он знает о Кейде и обо мне. Я просто уверена в этом.

Прежде чем я успеваю сделать шаг по направлению к своей комнате, телефон вибрирует.

Мастер-сержант:

В мой кабинет. Живо.

Я:

По работе? Уже почти полночь.

Мастер-сержант:

Это приказ. Сейчас же в мой кабинет. Это срочно.

Я:

Буду через пять минут.

39. ВАЙОЛЕТ

Моя грудь ноет от предвкушения. Я скучаю по его суровой привлекательности, по тому, как один его взгляд может выбить воздух из легких. Я иду к высокому зданию через плац и ровно через пять минут оказываюсь на месте. Поднимаю руку, собираясь постучать, живот предательски сжимается.

Дверь открывается раньше, чем костяшки успевают коснуться дерева. Кейд стоит в черной футболке, жетоны поблескивают на груди. Черные камуфляжные штаны облегают мощные, мускулистые бедра, а бицепсы напрягаются в такт нервному подергиванию челюсти. На его лице — сожаление.

— Что случилось? Что не могло ждать?

Его огромная ладонь резко тянется вперед и сжимает мою. Он дергает меня за запястье и с грохотом захлопывает дверь. Я вваливаюсь внутрь, пытаясь удержать равновесие. Похоже, иногда он забывает, насколько силен — я чуть не упала.

Оборачиваюсь, глядя на массивную спину Кейда. Он запирает дверь, и сердце начинает так гулко колотиться о ребра, что мне кажется — он услышит, насколько сильно держит меня под своим влиянием.

Кейд отходит, и я замечаю темные круги под его прекрасными глазами, пока он направляется к тому же сейфу, где хранится виски. Вводит код и достает почти пустую бутылку. Господи, он так много выпил? В прошлый раз она была почти полной.

— Касл воссоединилась с семьей. Она полностью восстановится, — Кейд наливает янтарную жидкость в бокал, по-прежнему не глядя на меня.

Я не хочу плакать, но, когда понимаю, что с ней всё будет хорошо, по щеке скатывается слеза. Из пересохшего горла вырывается резкий всхлип, когда я судорожно вдыхаю с облегчением. Закрываю лицо ладонями, собираюсь и загоняю чувства обратно внутрь. Мне ни к чему рыдать при нем — в конце концов, он мой командир, а я «неуязвимая».

— Я так рада это слышать, — шмыгаю носом; слова звучат глухо из-за ладони. Я делаю глубокий вдох, и напряжение в груди понемногу спадает.

Кейд кивает, но ясно, что он что-то утаивает.

— Я давно тебя не видела. Есть новости по Хирургу?

Он подносит бокал к губам и осушает его в три спокойных глотка, будто там обычная вода.

— Пока нет. Но мы близко. Один из его последователей постепенно сливает нам всю нужную информацию. — Он устало вздыхает, челюсть дергается с горечью. Затем упирается кулаками в стол, и змеи с черепами на его правой руке будто оживают, когда мышцы напрягаются.

— Хорошо. Значит, скоро всё закончится, — я хрущу костяшками пальцев, одну за другой. — Спасибо за новости, но мне пора. Не хочу, чтобы кто-то что-то заподозрил, — направляюсь к двери.

— Твой отец утонул… да? — в его голосе терпеливое ожидание. Моя грудь сжимается от вопроса. — Поэтому ты просыпаешься, задыхаясь?

В горле встает ком, сердце сбивается с ритма. Желудок сводит, и я перевожу взгляд с берцев на его дверь. Желание сбежать нарастает, но я будто прикована к полу.

Откуда он знает? Это мог рассказать только мой бывший.

— Адам что-то тебе сказал? Откуда ты знаешь? — любопытство мгновенно сменяется злостью.

— Знаешь, ты один из лучших кандидатов, которых мне доводилось видеть. Все этапы ты прошла с максимальными показателями. Командиры даже дали тебе прозвище — «Неуязвимый Солдат», — уголок его рта опускается, он бесстрастно пожимает плечами, небрежно проводит рукой в воздухе и продолжает: — И при этом ты провалила водное испытание.

Я сглатываю, когда горе бьет по нервам. Голова медленно качается из стороны в сторону, взгляд мечется от его фигуры к собственным рукам. Я не могу об этом говорить. Это не его дело.

— Не понимаю, какое это имеет значение. Я хочу вернуться в своё расположение, — в одно мгновение оказываюсь у двери. У каждого есть своя причина служить — свою я не говорила никому. Почтить память погибшего отца. Пойти по его стопам и стать бойцом спецназа. Ему не нужны были сыновья — у него была я, чтобы продолжить его дело.

Я не могу говорить об этом с Кейдом.

Кейд опережает меня, становясь перед дверью, как живая стена.

— Это была не твоя вина, Айла.

— Я знаю. Уйди с дороги, Кейд!

— Вайолет… посмотри на меня. — Его голос становится ниже, в конце фразы звучит глухая, темная нота. Пальцы поддевают мой подбородок, заставляя поднять взгляд, но я отбиваю его руку. Он отступает, пока широкие плечи не врезаются в дверь. Выпрямляется, когда я снова тянусь к ручке, и блокирует её бедром.

Он не собирается меня выпускать.

— Это была не твоя вина, — повторяет, в его голосе слишком много сочувствия. Мои ноги дрожат, когда воспоминания об отце накрывают с головой. — Ты говоришь о нем во сне. Ты сама мне рассказала, — резко указывает длинным пальцем на меня, потом на себя. — Ты вступила в армию, чтобы почтить его память, да? Прошла через все препятствия и, черт возьми, сделала это блестяще, Марипоса. — Я смотрю на него в упор, наконец давая то внимание, которого он добивается. — Он был твоим отцом. Он сделал то, что сделал бы любой отец в такой ситуации. Это. Не. Твоя. Вина.