Марипоса (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 68

Бабушка кладет щеку ему на грудь, наслаждаясь этим безмятежным, прекрасным моментом. Я наблюдаю, как они плавно покачиваются из стороны в сторону, время от времени щипая себя.

— Грэм… почему ты перестал писать мне? Ты заставил меня думать, что я больше не нужна тебе. Я так долго ждала… — Её глаза закрываются, и она прижимается к его груди чуть сильнее.

Когда песня затихает, бабушка улыбается, смахивая последнюю слезу со щеки.

— Теперь я здесь, — говорит он ей, глядя прямо на меня.

— Я знала, что ты вернешься, Грэм, — выдыхает она, запрокидывая голову.

В комнате повисает тяжелая, натянутая тишина. Мне становится невыносимо жарко; еще несколько секунд без свежего воздуха — и я упаду.

Бабушка смотрит на Кейда, держа его за предплечья с мягкой улыбкой.

— Мы теперь поедем на пляж? — тихо спрашивает она, и моё сердце сжимается в груди.

— Да, — отвечает Кейд тем самым низким голосом, который, как я думала, больше никогда не услышу. Он помогает ей лечь в постель, возвращает мишку в руки и подтягивает одеяло к груди. Бабушка смотрит на него с восхищением, пока по её лицу разливается спокойствие.

Я никогда, никогда раньше не видела её такой счастливой.

Как только бабушка устраивается в постели, она замолкает, не отрывая глаз от Кейда с застывшей, счастливой улыбкой. Кейд отворачивается и напрягается, когда натыкается на мой холодный взгляд.

Я вылетаю из спальни. Не знаю куда — знаю только, что мне нужен воздух. Врачи предупреждали о возможных галлюцинациях из-за черепно-мозговой травмы.

Это сейчас одна из них?!

Резко открываю входную дверь, и выбегаю на темную улицу. Я не обращаю внимания ни на ливень, ни на то, что промокаю насквозь. Обхожу деревья вокруг бабушкиного дома, пытаясь хоть как-то уложить происходящее в голове.

Кейд следует за мной по пятам. Я продолжаю хромать, не зная, что делать или сказать. Пытаюсь перевести дыхание, но спотыкаюсь о ботинок и налетаю на дерево. Я успеваю схватиться и опереться на него обеими руками.

Это нереально.

В этом нет никакого смысла.

Я не сумасшедшая. Сейчас я обернусь, и его не будет. Потому что мужчина, которого я люблю, погиб. Я и так едва справляюсь с мыслью о его потере, но как это сделать, если мне начинает мерещиться его призрак?

Я резко оборачиваюсь, ожидая увидеть пустой двор… но нет.

Он всё еще здесь, смотрит на меня, словно сам держится из последних сил.

Его тяжелый, жесткий взгляд скользит по мне. Тот самый огонь, который он всегда зажигал во мне, взрывается где-то внизу живота. Я не могу ни дышать, ни говорить, ни думать.

Мы смотрим друг на друга. Я моргаю, но он никуда не исчезает. Он правда здесь — живой. В Южной Каролине. Деревья за его спиной яростно гнутся от ветра. Порывы усиливаются, и меня начинает знобить. С каждой секундой становится холоднее, пока я пытаюсь хоть как-то принять происходящее. Вглядываясь в него, я замечаю ожоги на ключице.

С губ срывается тихий всхлип.

Кейд делает шаг ко мне. Я резко мотаю головой из стороны в сторону.

— Скажи что-нибудь, — умоляет он.

Стоит ему потянуться ко мне, чтобы обнять, я бью его по лицу. Его голова резко отлетает в сторону, мокрые темные волосы хлестко бьют по щеке под дождем.

— Ублюдок!

Пощечина.

— Я думала, тебя убили!

Удар в грудь.

— Я думала, ты погиб!

Пощечина.

— Я видела, как ты умер!

Удар по руке.

— Я…

Снова замахиваюсь, чтобы ударить его, но он перехватывает мою руку в воздухе. Резко тянет меня к себе и прижимается всем телом. Его рот сталкивается с моим, прерывая мой крик. Он затыкает меня поцелуем, жестоким и ослепляющим. Сначала я сопротивляюсь, но он просто усиливает хватку, высасывая воздух прямо из моих легких. Меня пробирает дрожь, и в какой-то момент я сама отвечаю, прижимаясь губами к его губам. Его язык проникает мне в рот, и я принимаю его. Мы крепко обнимаем друг друга, пока дождь продолжает лупить по нам. Наши губы танцуют вместе в идеальном дуэте.

Я отталкиваю его, разрывая поцелуй. Мне больно это делать, но я должна. Ему пора начать говорить и дать мне ответы. Как он здесь оказался? Почему мне ничего не сказали? Я убью Слейтера, когда увижу его!

Мы отходим друг от друга, и я рассматриваю его. На лице и шее заметны порезы — травмы, которых не было в последний раз, когда я его видела…

Его взяли в плен?

— Объясняй! — ору, тыча в него пальцем.

Он дергает меня к себе так, что моя грудь сталкивается с его ребрами. Хватает меня за горло и властно сжимает. На его красивом, изрезанном шрамами, лице расплывается ухмылка. Моё сердце взлетает до опасных высот.

— Всё такая же упрямая. Пойдем, согрею тебя, уложу в постель и буду объяснять всю ночь.

Я не могу поверить, что слышу это. «Счастлива» — слишком слабое определение. Никаких слов не хватит, чтобы описать чувство, когда твой солдат возвращается домой живым.

— Букер правда мертв? — я прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть его сквозь жгучую пелену перед глазами. Дождь по-прежнему барабанит по нам.

Его ухмылка исчезает.

— Да. — Он проводит огрубевшими ладонями по моему лицу и берет за подбородок. Я осыпаю поцелуями его мокрую, теплую кожу.

— Это не может быть по-настоящему, — сильнее прижимаюсь лицом к его руке.

— Я настоящий, — говорит он и целует меня в лоб. — Ты носишь бабочку, которую я для тебя сделал, — шепчет мягко.

— Что мы теперь будем делать? — спрашиваю я.

Мы улыбаемся, глядя друг другу в глаза.

— Выживать.

ГЛАВА 50

КЕЙД

ВОСПОМИНАНИЕ

♪How To Save A Life — The Fray

— Ты не можешь его увидеть! — кричит Пенни, вцепившись в дверь. Она держит её как щит, не давая мне даже взглянуть на Адама в его день рождения. Я слышу, как гости готовятся спеть «С днем рождения!».

Когда я постучал первый раз, она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы я успел мельком увидеть своего одиннадцатилетнего сына, а потом толкнула меня ладонью в грудь. Родители Пенни и её сестры расставляют торт на столе. У него в гостях все друзья. Вся семья со стороны матери присутствует, но Пенни не пускает меня внутрь, потому что там её новый парень.

— Пенни, ради всего святого, я его отец. Впервые за столько лет я оказался дома в его день рождения. И я сам сделал для него подарок.

Она закрывает дверь за собой и медленно качает головой. Губы кривятся в брезгливой ухмылке. Лицо тщательно накрашено, волосы уложены, на ней летнее платье и кардиган. Она выглядит хорошо — но этого недостаточно, чтобы скрыть ту несправедливую, озлобленную, обиженную женщину, что прячется под внешней оболочкой.

— И что это? Очередной кусок долбаного дерева? — усмехается она, скрещивая руки на груди.

Я смотрю в её холодные глаза, и горло сжимается.

Мой взгляд скользит вниз на большую коробку, которую я поставил на крыльцо. Она перевязана желтым бантом. Я работал над этим проектом шесть месяцев, всякий раз, когда у меня был перерыв между миссиями. Это замок с драконом на высокой башне. В прошлый раз, когда мы говорили об Адаме, Пенни сказала, что у него сейчас фаза увлечения драконами.

— Это не просто кусок дерева, Пенни. Пожалуйста, дай мне увидеть его. Я хочу просто обнять его и поздравить с днем рождения. Он — часть меня тоже. Он этого не заслуживает. Я не понимаю, почему ты продолжаешь саботировать мои отношения с ним. Я люблю его. Позволь мне увидеть сына хотя бы на чертову минуту — и я сразу уйду, если ты так хочешь. Пожалуйста! Дай мне увидеть моего сына!

Она отвечает мне ядовитой ухмылкой.

— Нет. Здесь Эйвери. Он проводит с ним время. Уделяет ему внимание, в котором ты ему отказываешь.