"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенова Мария Васильевна - Страница 532

– А Елмаш этот, муж заболевшей бабы, выходит, местный знахарь?

– Ну уж, знахарь, – пробормотал Тетеня, отводя глаза. – Так, знахаришка…

– Ты, дядька, чего на деда Елмаша зря наговариваешь? – взволновались сразу несколько девок. – Он в Шурмани у нас первейший ведун!

– Заступа наша!

– Сама Бабушка-Рысь, бывало, в полнолуние у него гостевала…

– А вы гребите да помалкивайте! – в самом деле разозлившись, рявкнул Тетеня.

– Да-а-а, дела… – протянул нойда. Он оглянулся. Берег уплывал все дальше и дальше. – Что вы за люди… Зовете по шерсть, а тут, пожалуй, вернешься сам стриженый…

– Почему же?

– Да потому что ты, Тетеня, мне только кончики ушей показываешь – а весь зверь в норе сидит.

– Какой-такой зверь? – явственно напрягся мужик.

– Знаешь что? Если бы я сейчас не сидел в лодке среди озера – встал бы, плюнул и пошел дальше по своим делам!

Тетеня жалобно посмотрел на саами.

– Ну прости, лопарь! Да, я не сказал сразу, что Макошин муж – ведун… Ну и что? Будь он дома, он бы сам ее мигом вылечил! А теперь что – ждать, пока с моления возвернется? Ведь помрет же добрая баба…

Нойда закатил глаза. Конечно, можно приказать развернуть карбас. Вызвать встречный ветер, которого не осилят гребцы. Но если там вправду женщина умирает…

– Ты сказал, у нее сын есть?

– Да, Конда-молодец. Красавец, помощник! Воистину, из двух славных парней слеплен…

– А почему не сын-красавец ко мне за помощью пришел? Ты-то ей кем приходишься?

– Я-то? – вздрогнул мужик. – А я так… Родич дальний…

Саами скривился.

Девки, заскучав, перестали подслушивать. Они все так же мерно гребли, снова потихоньку заведя песню.

– Вот неугомонные! – хмыкнул Тетеня, радуясь случаю заговорить о другом. – Как пташки лесные – уже и в силок угодили, а все щебечут… Не слушай их, лопарь.

Нойда рассеянно кивнул, задумался. Вдруг глаза его расширились от удивления.

– Это ж парень! – он указал на дальнего гребца.

В самом деле, одна из девок – к слову, самая слабосильная с виду – оказалась парнишкой. Одет отрок был бедно, в белую рубаху и порты без всяких вышивок. Такую одежду нойда уже видал в водских селениях, у старых-престарых бабок, которые готовились отправиться к предкам. Такая одежда и звалась соответственно – погребальной… Парень и внешне походил на вожанина – бледный, белобрысый. С отсутствующим прозрачным взглядом, устремленным куда-то вдаль. Он сидел и греб, по сторонам не глядел. Девки не обращали на него внимания.

– Это кто? – тихо спросил нойда.

Тетеня скривился.

– Не гляди на него. Не на что там глядеть, – приглушенным голосом сказал он. – Это напрасная душа.

– А, вот оно что…

Нойда сразу понял, в чем дело. Напрасными, лишними душами в чудских селениях называли близнецов. Таких детей не любили и очень боялись. Рождение их было всегда не к добру. Лишь старший близнец, рожденный первым, считался обычным ребенком. Младшего ждала незавидная участь. От него, подсунутого нечистой силой, всеми силами старались избавиться. Обычно попросту уносили в лес…

– Почему его вырастили, а не вернули духам? – тихо спросил нойда.

– Я ж тебе говорю, – отозвался мерянин, – у нас тут все обычаи перемешались. Меря раньше отдавали напрасных озерному духу. Но у этого мать – словенка, она не позволила.

– И правильно! – поддержала одна из девок. – Младенцы не слепые котята, чтобы топить!

– А если все же подменыш? – возразила другая, такая же белобрысая и конопатая, но скуластая и раскосая. – Если шевы подсунули упыренка? Шевы не посмотрят, словенин он или нет!

– Это верно, Тойвет, ты права, – с важностью подтвердил Тетеня. – Говорят, было дело даже в самом Новом городе – чуть ли не у посадницы близнецы родились! И что вы думаете – обоих оставили… Так младший оказался змеенышем! Над городом летал, огнем пыхал! Едва избавились от него.

Девки заохали.

– Там и старший не слишком удался, – сквозь зубы пробормотал нойда, вспомнив Нежату.

Бедный Велько… Змеенышем он был или нет – жизнь его на этом свете оказалась слишком коротка. А ведь он никому не творил зла. Вдохновенный певец, сын Велеса, не успевший толком ничего узнать о своей божественной сущности, не сумевший ею распорядиться… замученный собственным братом…

Нойда еще раз поглядел на «напрасную душу». Мать, значит, словенка. Отстояла младшего сына. Видно, женщина непростая.

– А скажи-ка, Тетеня, как зовут его мать? – вдруг спросил он.

Мужик косо поглядел на нойду:

– Макоша… Да, та самая Макоша, которая слегла!

Нойда рассмеялся бы, не будь он так зол.

– Сынов-то, на самом деле, два у нее, – продолжал Тетеня. – Один – Конда-молодец, а другой – вот этот…

– А зовут его как?

– А никак. Безымянный он.

Парень греб, равномерно поднимая и опуская весло, с равнодушно-неподвижным лицом.

– Я гляжу, семейство этой женщины не первый год преследуют злосчастья, – ядовито проговорил саами.

– С тех пор как у нее напрасный сын родился, да потом сама заболела, ничего плохого больше не случалось!

– А это что?

Над берегом, куда держал путь карбас, поднималась, клубясь, темная туча. В последний раз вспыхнул солнечной зеленью откос вдалеке – и пропал в сумрачном мареве. Налетели первые порывы сырого, неожиданно холодного ветра.

– Кто-то не очень-то хочет, чтобы я вылечил вашу большуху, – заметил нойда.

Скоро задул крепкий лобовой ветер. Пошла волна. Девки уже не пели – гребли, налегая на весла, стискивая зубы. Волны били в скулу карбаса, обдавая людей холодными брызгами.

– Привяжитесь-ка! – с тревогой приказала кормщица. – Похоже, буря падает!

Вскоре на карбас обрушилась настоящая непогода. Большую лодку болтало и швыряло так, что зубы лязгали. Отдельные волны уже перехлестывали через низкие борта.

Нойда тщательно привязал котомку с бубном и пожитками. По счастью, многоценная кладь не могла отсыреть – сума из кожи морского зверя никогда не промокала, хоть прямо в воду бросай.

Как будто мало было ветра, вскоре хлынул сильный дождь. Все в карбасе мгновенно вымокли до нитки. Под ногами плескалась вода.

– Дядька Тетеня, вычерпывай! – донесся сквозь вой ветра крик кормчей. – И ты, ведун, помогай, а то наберем воды, совсем тяжело станет…

Тетеня пошарил под лавкой, вытащил берестяной черпак, зачерпнул воды со дна лодки, да едва не выронил.

– Хорошо, что привязался! Холод-то какой! – стуча зубами, пожаловался он. – Аж руки немеют!

Вот уже оба берега пропали из виду. Теперь вокруг были лишь волны в серой пелене.

– Такой ливень долго не живет! – ободряюще прокричал Тетеня.

Но дождь лил стеной, все усиливаясь…

«Шутки шутками, а в самом деле похоже на чары», – подумал нойда.

Он ждал, что будет дальше.

А становилось совсем нехорошо. Ледяной, совсем не летний ветер тщился их утопить. Или хоть в обрат развернуть.

Нойда покосился на Тетеню. Тот сидел неподвижно, вжав голову в плечи, берестяной черпак плавал под ногами. Саами наклонился, поднял посудину и принялся вычерпывать воду сам.

Движения весел понемногу замедлялись: девки начинали выбиваться из сил.

– Греби, мать ваша кикимора! Потонем, к болотным шевам!

– Не могу больше… – прохрипела одна из девок.

Мокрое весло выскользнуло из ее рук. Нойда ощутил болезненные, колючие удары по голове, по плечам. Град! Острые градины с ноготь размером падали с неба, до синяков разбивали руки и лица…

Раздались крики, сперва испуга, а потом и боли. Еще одна девка кинула весло, закрывая голову руками. Тут же послышался треск – два весла столкнулись. Одно выскользнуло из ременной уключины и исчезло в волнах.

Кормщица не сдавалась, твердой рукой поворачивая лодку носом к ветру.

– Лопарь, рыбий выкормыш, сморчок белоглазый! – свирепо заорала она. – Помогай!

Нойда уже было потянулся к поясу, где в самом деле среди прочего имелся узелок с ветром… Но поглядел на нос карбаса, и рука его остановилась.