Неожиданное Рождество (ЛП) - Холли Меган - Страница 20

Синтия вежливо кивает мне, но ее взгляд то и дело устремляется на Фрэнки, как будто она пытается понять, что происходит за кадром. Айви, напротив, выглядит совершенно счастливой и подпирает подбородок ладонью, словно предвкушая шоу.

— Итак, — говорит Айви, растягивая слова, — Сэм Николас, который живет через дорогу… как долго ты за ней «присматриваешь»?

Фрэнки поднимает голову ровно настолько, чтобы бросить на сестру убийственный взгляд.

— Айви.

— Два дня, — отвечаю я, прежде чем успеваю остановиться, за что получаю еще одно сокрушительное сжатие руки. Значит, заложник. Фрэнки поднимает на меня глаза, полные недоверия, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться при виде того, как сильно она разочарована.

— Два дня, — повторяет Айви, и ее улыбка становится почти звериной.

— К черту мою жизнь, — бормочет Фрэнки себе под нос.

— Не ругайся. Твой племянник слышит, — упрекает Айви, направляя телефон в сторону кроватки, где лежит крошечный младенец, закутанный в такое количество одеял, что я и представить себе не мог, и его кулачок дергается во сне.

Фрэнки тут же смягчается, ее плечи опускаются, и она придвигается ближе.

— Боже мой, он так вырос. — Ее голос звучит приглушенно, с любовью, и впервые с тех пор, как я сел, она забывает о том, что вцепилась в мою руку.

Айви ухмыляется еще шире, самодовольно и торжествующе.

— Он идеален. В отличие от твоих манер.

Я уже готов съязвить по поводу манер ее сестры, но сдерживаюсь, зная, что в ответ получу удар локтем в ребра. Вместо этого я наблюдаю за тем, как Фрэнки наклоняется ближе, и ее лицо смягчается, когда она воркует с ребенком. Насмешка исчезает, сменяясь обожанием и любовью к семье. В ней появляется нежность, которую я до сих пор видел лишь мельком, но готов поспорить, что она не осознает, насколько искренняя ее забота о людях, в том числе и обо мне.

Айви наклоняется так близко к камере, что ее улыбка почти заполняет экран.

— Сэм, мне правда нужно узнать о тебе побольше. Откуда ты? Ты свободен? У тебя есть работа? Ты серийный убийца? Потому что, если ты причинишь вред моей сестре, клянусь, я выслежу тебя, и никакая буря не сможет меня остановить.

Фрэнки давится воздухом на вдохе, но Айви стреляет снова.

— Кроме того, каковы твои намерения? Это интрижка на одну ночь или мы говорим о долгосрочной перспективе? О, и ты умеешь готовить? Потому что у Фрэнки все пригорает как минимум дважды в неделю.

Я моргаю, испытывая нечто среднее между удивлением и паникой, и пытаюсь решить, на какой вопрос ответить в первую очередь.

— Я, э-э… — Я не знаю, с чего начать, но вижу, насколько они похожи, как сестры, своими быстрыми вопросами.

— Айви, заткнись, — шепчет Фрэнки, покраснев.

— Все в порядке. — Я делаю вдох. — Я отвечу на твои вопросы, Айви. Я переехал сюда полгода назад. Я не женат и занимаюсь писательской деятельностью. Не серийная убийца, хотя в будущем планирую написать об этом, но я не собираюсь причинять вред твоей сестре. Я хорошо умею готовить говядину Веллингтон5, и я бы хотел сделать это для Фрэнки, — я поворачиваюсь к Фрэнки и вижу, что она открыла рот и полностью сосредоточилась на мне, — если она мне позволит.

Тишина вокруг нас такая, будто кто-то нажал на паузу, но красивая девушка рядом со мной не двигается, поэтому я кладу палец ей под подбородок и аккуратно приподнимаю его.

— Как невоспитанно с вашей стороны, мисс Беннет.

— Боже мой, — визжит Айви в трубку. — Он что, только что процитировал твою любимую книгу, Фрэнкс?

Теперь Фрэнки краснеет, и я снова вижу тот же оттенок алого, что и прошлой ночью, когда мы были вместе. Она не сводит с меня глаз, но все равно кивает сестре.

— Что ж, звучит заманчиво. Что ты пишешь? — спрашивает Синтия.

— Его псевдоним С. Б. Тейлор, мам, — отвечает за меня Фрэнки, и реакция ее мамы очень похожа на ту, что я видел у Фрэнки несколько дней назад: восторг и благоговение.

Я отвечаю на все ее вопросы: когда выйдет следующая книга, кто послужил прототипом для персонажей и так далее. А когда я смотрю на девушку, которая держит телефон, то просто говорю: — Я не уверен, что оправдаю все ваши ожидания, миссис Томпсон.

Ее мать что-то говорит о том, чтобы называть ее Синтией, но я немного отвлекаюсь, потому что Фрэнки слегка наклоняет голову, изучая меня. Это обезоруживает. Я бы предпочел, чтобы она рассмеялась или закатила глаза — что угодно, лишь бы я мог отшутиться, но вместо этого она просто сидит и смотрит на меня, не давая отвести взгляд.

Прежде чем я успеваю придумать, как справиться с тяжестью ее взгляда, раздается другой голос, более низкий и явно мужской.

— Ты дозвонилась до Фрэнки, дорогая? — В кадре появляется мужчина с широкими плечами и седеющими волосами. Он сначала смотрит на дочь, а потом переводит взгляд на меня и поднимает брови. — Ну вот и она. А кто этот парень на диване?

Фрэнки резко выпрямляется, как будто ее поймали за тем, что она пробралась в дом после комендантского часа.

— Пап, это… это Сэм. Он живет через дорогу.

— Привет, Сэм, рад познакомиться. Я Тэтчер, отец Фрэнки.

— Сэр, — киваю я. — Я тоже рад познакомиться.

— Никаких «сэр». Тэтчер вполне подойдет.

Затем звучит голос ее мамы.

— Фрэнки, милая, в новостях говорят, что к вечеру авиасообщение должно возобновиться. Мы все еще ждем тебя здесь, и если буря утихнет, ты сможешь вернуться домой самое позднее завтра.

Сегодня вечером. Завтра. Неважно, когда именно, но это суровое напоминание о том, что я не должен рассчитывать на постоянство. Фрэнки поедет к своей семье, и я не позволю своему присутствию изменить это. Маленький пузырь, в котором мы оказались, буря, темнота, то, как ее рука сжимала мою, — все это уже трещит по швам, как и снег за окном, который рано или поздно растает. И мысль о том, что она уедет, а я вернусь к той жизни, которая ждет меня по ту сторону, служит суровым напоминанием о том, что я не являюсь частью ее мира и что это ненадолго.

Я заставляю себя сдвинуться с места и встаю, прежде чем успеваю передумать. Фрэнки поднимает взгляд, хмурит брови, но я не могу долго на нее смотреть.

— Я не буду мешать тебе общаться с семьей, — выдаю я неровным голосом. — Я просто… буду на кухне.

Я беру сумку с продуктами, как будто это причина, по которой я ухожу, причина, из-за которой у меня сбивается пульс, и отступаю. Я аккуратно раскладываю на столешнице хлеб и фермерские яйца, которые купил перед Рождеством, открываю термос. Это те мелочи, которые я могу делать, пока жду, когда боль в груди утихнет.

Фрэнки

Если бы у меня было такое на другой стороне улицы…

Дверь тихо щелкает у него за спиной, и на этом пузырь лопается. Или, по крайней мере, так кажется, учитывая то, как Сэм только что вышел из комнаты.

Папа поправляет телефон, его лицо серьезное и сосредоточенное.

— Ну что, раз погода наладилась, ты, наверное, приедешь сюда?

Вопрос простой, и ответ на него был бы таким же простым два дня назад, но сейчас он застревает у меня в горле, как сироп. Я открываю рот, готовая сказать «да, конечно», но не могу вымолвить ни слова. Потому что возвращение домой должно приносить утешение, а я могу думать только о том, как этот мужчина чувствует себя на моей кухне, словно он там свой. И о том, что он будет один на Рождество. Вот что действительно разрывает мне душу.

— Я… пока не знаю, — признаюсь я.

Айви наклоняется вперед, ее улыбка как всегда остра.

— Неудивительно, что ты не торопишься. Если бы у меня был тот, кто живет через дорогу, я бы тоже не торопилась, а ведь у меня есть муж.

Я слабо усмехаюсь.

— Джонсу повезло.

Я пытаюсь придумать, как разрядить обстановку, как ответить на вопрос, который, я знаю, они зададут снова.