Пойманы с поличным (ЛП) - Эллиот Дафни - Страница 10

— Если я съем что-то с глютеном, будут острые симптомы. Не самые приятные. — Я приподняла бровь, надеясь, что он поймёт намёк, и мне не придётся произносить вслух слово «понос».

Он кивнул. Слава богу. Я продолжила:

— Но это не самое худшее. Даже если я случайно потребляю глютен в микродозах, организм запускает иммунную реакцию, из-за которой нарушается всасывание витаминов. То есть, если я оступилась, потом несколько недель чувствую себя ужасно — просто потому что тело не может нормально усваивать питательные вещества.

— Чёрт, я и не знал.

— Да, многие считают это поводом для шуток. Мол, модно — без глютена. А на самом деле целиакия повышает риск лимфомы и ещё кучи пугающих заболеваний. Меня всю жизнь дразнили за то, как я ем. У всех, кажется, есть мнение на этот счёт — особенно если ты женщина. Поэтому, если я сомневаюсь — я просто не ем. А когда нахожу что-то безопасное — иногда переедаю. Так что у меня с едой сплошные американские горки.

— Я и представить не мог. Прости.

— Правда, всё в порядке. В нашей глуши выбор небольшой, но есть места, где относятся внимательно и аккуратно.

— Скучаешь по глютену? Без обид, но он ведь чертовски вкусный.

Я рассмеялась.

— Не особо. Иногда хочется Froot Loops (*Froot Loops — это яркие кольцеобразные хлопья для завтрака с фруктовым вкусом), но я как-нибудь держусь. — Я задумалась. — Хотя нет. Есть одна вещь, по которой я скучаю ужасно. Пицца. Хорошая, тонкая, хрустящая пицца. Найти приличную безглютеновую — почти невозможно. Обычно это как мокрый крекер.

— Я видел безглютеновую пиццу во многих местах в Бостоне. Попробую и расскажу, стоит ли.

— Спасибо.

— Меньше, чем я могу сделать. Ни одна нормальная женщина не должна жить без пиццы. Зато теперь я понимаю твои впечатляющие запасы крекеров из семечек. Кстати, спасибо. У меня в аренде только вяленое мясо и M&M's с арахисом.

Я хмыкнула и улыбнулась.

— Вкуснятина.

— У меня ещё шесть банок пива и пара сотен писем в почте. Очень гламурная жизнь.

— Тогда поторопись и расскажи мне про отчёты по затратам. Не хочу задерживать тебя, — поддразнила я.

Мы разговаривали, пока собирали заказы с продуктами, болтали всю дорогу в машине, а потом продолжили беседу, когда вернулись в офис. С Оуэном было легко. А его внимательность и ироничность делали его ещё более привлекательным — чёрт бы его побрал.

Весь вечер он рассказывал мне о делах компании: что от неё осталось, что уже распродано, и как он почти весь последний год пытался избавиться от оставшихся активов.

Он поделился всеми грязными подробностями — как его отец работал с канадскими наркокартелями, организовывая поставки наркотиков в США по лесным дорогам, которые семья Эберов владела поколениями.

Митча в конце концов арестовали в прошлом году. И не только за наркотики — там были ещё обвинения в убийствах, нападениях и похищениях. Я тогда уже не жила в Лавелле, но даже на расстоянии было видно, как всё это потрясло город.

— Вы были близки с отцом? Ну, до всего этого?

— Да ни хрена, — отрезал он. — Прости. — Он опустил голову и глубоко вдохнул. — Я давно держался от него подальше. Даже до всей этой криминальной ерунды он был... мразью. Все эти последние события просто подтвердили то, что я всегда знал.

— Мне жаль.

— Не стоит, — сказал он, откашлявшись и уставившись куда-то в сторону, на край парковки. — Некоторые мои братья восприняли это тяжело. Гас был к нему близок. И Джуд сильно переживал. Наверное, потому что он самый добрый из нас всех. А я давно от него отстранился. От его «особого» взгляда на жизнь.

В салоне повисла тишина. Я не знала, что сказать. Мне было больно за него и за его братьев. Мой отец тоже был далёк от идеала, но он меня любил и, по крайней мере, не был преступником.

Я внимательно посмотрела на профиль Оуэна — прямой нос, чёткая линия подбородка с лёгкой щетиной, полная нижняя губа. У меня каждый раз сжимался живот, когда я по-настоящему на него смотрела. Когда могла вот так, сбоку, в спокойствии, изучать его. Он был честным, трудолюбивым, настоящим. Ничего общего с отцом. Я бы помогла ему с чем угодно.

Я протянула ему пакетик с мини-морковкой, и, когда его пальцы коснулись моих, дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее.

И вдруг в Присцилле стало ощутимо тесно.

Он откашлялся.

— Но хватит обо мне. Ты уверена, что у тебя есть время на всё это? Если нет, правда, ничего страшного. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.

Я задумалась, поджав губы. Правда в том, что я чувствовала себя обязанной. Но мне и работа была интересна. И — хотя я бы ни за что не призналась — мне хотелось узнать его поближе.

Он снова опустил голову и почесал подбородок.

— Просто ты кажешься очень занятой.

Я тяжело вздохнула. Я не могла рассказать ему всё. Это было бы слишком жалко. Я потратила большую часть своих двадцатых на погоню за не теми вещами, и теперь каждый день выматываюсь до изнеможения, лишь бы не позволить себе скатиться вниз. Мне было стыдно за бардак, который я устроила из своей взрослой жизни. За все глупые ошибки. За то, как часто ставила чужие интересы выше своих.

— Прости, что резко ответила тогда, — всё ещё чувствуя вину, произнесла я. — Просто мне действительно важно помогать. Это то, что мне близко.

— Не извиняйся. Я сам был идиотом и благодарен за возможность узнать больше.

— Просто… — Мне было трудно говорить об этом. Особенно ему. — Когда я была маленькой, мы с мамой иногда приходили сюда за продуктами. Тётя Вик, мисс Лу, всегда следила, чтобы у нас было достаточно. — Голос предательски дрогнул. Я не часто говорила об этом. Не потому что стыдилась — моя мама родила меня, когда сама была ребёнком, и сделала всё, чтобы нам с ней жилось хорошо.

Его лицо застыло. Чёрт. Я видела в его глазах жалость.

— Прости…

Я подняла ладонь, останавливая его.

— Пожалуйста, не надо. — Мне не нужна была жалость. Я хотела, чтобы он видел во мне взрослую, способную женщину. — Но именно поэтому я стараюсь помогать, где могу. Маленькие города держатся на энергии своих жителей. — Я пожала плечами. — Может, я тут и ненадолго, но если могу быть полезной — значит, должна.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, взгляд был пронзительным, почти до дрожи. А я могла только молча смотреть в ответ, пока между нами словно не пронеслось какое-то безмолвное понимание.

— Так позволь мне помочь тебе, — тихо сказала я.

Он ничего не ответил. Просто опустил взгляд с моего лица, отстегнул ремень безопасности и открыл пассажирскую дверь.

А потом встал, заслонив собой холод снаружи, и молчал так долго, не глядя на меня, не говоря ни слова, что я начала ёрзать. Наконец, он схватился за край двери, наклонился и внимательно посмотрел на меня.

— Ты большая неожиданность, Лайла.

Я повернулась к нему, снова пойманная его взглядом. И не могла не думать, умеет ли он читать мысли. Потому что я чувствовала то же самое — он был неожиданностью. Я смотрела на щетину вдоль его сильной челюсти и изо всех сил надеялась, что нет — не умеет. Потому что мысли об Оуэне поглощали меня полностью. Я даже не могла толком выразить словами, чего хочу. А хотела я — работать с ним. Проводить с ним время. Помогать ему, как только смогу.

Вот почему мне нужно поступить в магистратуру. Чтобы потом найти хорошую работу с нормальной страховкой. Потому что мне явно нужна терапия. Много терапии. Чтобы однажды стать взрослой, функциональной женщиной, способной выражать свои чувства словами, а не сидящей с открытым ртом перед корпоративным мужчиной с чертовски широкими плечами.

— Хороших тебе выходных, ладно? — сказал он. — Только не загоняй себя.

— Это я тебе сказать должна, — улыбнулась я.

Он покачал головой и едва заметно улыбнулся.

— Принято.

Захлопнул дверь и постучал по крыше фургона. Потом сделал шаг назад и засунул руки в карманы, провожая меня взглядом, пока я выезжала с парковки.