Пойманы с поличным (ЛП) - Эллиот Дафни - Страница 9

Он прикусил губу и улыбнулся, и у меня в животе словно что-то перевернулось. Чёрт. Я ненавидела, как может быть сексуальным такое незначительное движение. Последнее, что мне было нужно — влюбиться в нового начальника, который к тому же ещё и старший брат моего бывшего. Но, похоже, мы уже давно пересекли границу и направлялись прямиком в территорию наивного подросткового обожания. Если не возьму себя в руки, то к вечеру откопаю в мамином подвале старую тетрадку с единорогами и начну выводить его имя в сердечках.

— Ты затеяла ремонт? — спросил он, обернувшись. — Что тебе нужно перевозить?

Я покачала головой и вырулила из парковки.

— Тебе ещё многому предстоит научиться о Лавелле. Пристегнись. Можешь рассказывать мне про бухгалтерию, пока я вожу. Если мы собираемся работать вместе, тебе придётся научиться общаться, громила.

Он попытался найти кнопку на сиденье сбоку и нахмурился, глядя на меня.

Я сразу поняла, в чём дело.

— А, тут нет навороченных кнопок. Просто перекладина под сиденьем.

Он наклонился, нащупал планку между ног и кресло с громким щелчком откинулось далеко назад.

Я не удержалась от смешка. Он выглядел таким растерянным. Мистер «тысяча долларов за пару туфель», скорее всего, никогда в жизни даже близко не подходил к минивэну.

Проворчав что-то себе под нос, он подогнал сиденье вперёд так, чтобы хватало места для ног, но не сидеть во втором ряду, и пристегнулся.

— На чём мы остановились по поводу записей? — спросила я, поворачивая на другую улицу. — Прости, что не смогла задержаться дольше. Я пообещала Вику помочь с доставками.

Он поднял бровь, а губы его сжались в прямую линию.

— Ты точно не занимаешься наркобизнесом?

Я склонила голову набок и показала ему язык.

— Если бы я продавала наркотики, у меня, наверное, была бы тачка получше.

Я по натуре не была язвой. Это шло вразрез со всеми моими вежливыми, услужливыми инстинктами. Но Оуэн со своей холодной сдержанностью вызывал у меня желание закатывать глаза и сыпать подколами, просто чтобы увидеть, как он теряет выдержку.

Он скрестил руки и уставился в лобовое стекло.

— Логично.

Я крепче сжала руль и выпрямилась.

— Итак, о документах.

К тому моменту, как мы добрались до места, мы уже обсудили принципы бухгалтерского учёта, правила хранения документации и лучшие способы систематизировать чеки. Несмотря на свою образцовую, богатую, деловую внешность, Оуэн оказался настоящим фанатом математики. И мне это нравилось.

У меня не было людей, с кем можно было бы говорить о таких вещах. Никого, кто бы делился профессиональным опытом. За пределами учёбы я всё делала сама, набираясь знаний, как могла. А теперь рядом со мной был мужчина с десятками лет практики. И не просто эксперт, а тот, кто смеялся над моими абсурдными историями.

— Где мы? — спросил он, когда я припарковалась у старого викторианского дома. Когда-то, наверное, он был красивым, но теперь краска облупилась, а окна на третьем этаже были заколочены.

Старый гараж из бетонных блоков стоял в конце длинной подъездной дорожки. Внутри — ряды промышленных холодильников.

— Это пункт раздачи продуктов. Им управляет моя подруга Вик. Точнее, её тётя, но у неё сейчас проблемы со здоровьем, и ей нужна помощь.

Солнце уже полностью село. Я вылезла из машины, закутав подбородок в шарф, чтобы не замёрзнуть.

— Вик с мужем давно переехала на восток, но недавно развелась и временно вернулась, чтобы помочь.

Оуэн подошёл ко мне, сунув руки в карманы.

— Ты здесь тоже работаешь?

— Нет, — сказала я, переходя улицу. — Просто помогаю. Зимой тяжело. Некоторые люди не могут выйти из дома, а уровень продовольственной нестабильности в штате сейчас зашкаливает. Ресурсов почти нет, а крыша у холодильного гаража протекает, так что морозильников не хватает. — Я толкнула его плечом и направила налево от здания: — Заходить будем с чёрного хода.

Он последовал за мной по пандусу в подвал, где вдоль стен стояли десятки стальных промышленных стеллажей, уставленных продуктами. Хотя пункт был уже закрыт, внутри всё ещё сновали сотрудники и добровольцы, убирая и сортируя нескоропортящиеся продукты.

Я подошла к столу у входа, где обычно регистрировались посетители, и взяла с коробки планшет с наклейками — каждая с именем и адресом получателя.

— Совсем забыл, что оно тут, — пробормотал он, оглядываясь и снова проводя рукой по волосам.

— Удобно, — заметила я, не отрываясь от списка доставок.

Рядом со мной он откашлялся.

Звук его кашля заставил меня поднять голову. Прижав планшет к груди, я наблюдала за ним, пока он с изумлением — и, кажется, лёгким замешательством — осматривал всё вокруг.

— Я хотела сказать… — поправилась я. — Это хорошо, что ты можешь не думать о таких местах. Что тебе никогда не приходилось сталкиваться с нехваткой еды. Что ты можешь так легко забыть, сколько десятков тысяч голодных людей живёт в этом штате.

Я пожала плечами и попыталась проглотить раздражение, которое неизменно накатывало в присутствии тех, кто воспринимает базовые потребности как должное.

Он неловко переместился с ноги на ногу, его челюсть напряглась, взгляд стал непроницаемым.

Пока он внимательно смотрел на меня, у меня в животе всё сжалось. Что вообще на меня нашло? Я ведь не из тех, кто лезет на рожон. Такие мысли у меня, конечно, были — и не раз. Но я всегда держала их при себе. Никогда не позволяла себе язвить. А сейчас — читаю нотации парню, который только что нанял меня за тридцать долларов в час.

— Прости, — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает жар. Всю свою жизнь я гордилась тем, что умею быть вежливой. Я не из тех, кто раскачивает лодку. Скорее наоборот — я всегда старалась сделать всё, чтобы окружающим было комфортно.

— Не извиняйся, — сказал он, поймав меня взглядом своих серо-синих глаз. — Я это заслужил. И ты права.

Он сбросил пальто, накинул его на коробки на столе и закатал рукава своей безупречной рубашки, обнажив загорелые, мускулистые предплечья, которые на миг заставили меня забыть про праведный гнев.

— Давай, загружай меня.

— Спасибо, что поехал со мной.

— Ради мини-морковок оно того стоило, — ухмыльнулся он с привычной сухой усмешкой.

Я прищурилась.

— Не забывай про крекеры без глютена и сыр в палочках. Мы тут, между прочим, не абы где, а в заведении с классом, — заявила я, вертя тот самый сыр в воздухе.

Мы снова были на парковке возле офисов Hebert Timber, сидели бок о бок в моём минивэне, слушали Wait, Wait, Don't… Tell Me по радио и доедали мой унылый ужин, который я захватила с собой. Оуэн был просто звезда — помогал с доставками, даже занёс продукты миссис Ревель, которая недавно перенесла операцию на бедре.

— Надо было предупредить, что у меня будет компания, — поддела я. — В следующий раз возьму с собой икру.

— А я бы и от картошки фри из макдака не отказался. Разве в Хартсборо не открыли Wendy's (*Wendy's — это американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на бургерах, картошке фри и молочных коктейлях.)? Я угощаю. Что захочешь.

— Спасибо, но у меня целиакия (*Целиакия — это хроническое аутоиммунное заболевание, при котором употребление глютена вызывает повреждение слизистой оболочки тонкого кишечника.), — пояснила я. — Так что с едой нужно быть очень осторожной.

Он откусил ещё одну морковку с хрустом.

— Прости.

— Не извиняйся. Всё нормально. Я живу с этим больше десяти лет. Именно поэтому всегда таскаю с собой перекусы.

У меня были сложные отношения с едой — она могла подкосить меня на недели, а иногда и на месяцы.

— Надеюсь, не слишком личный вопрос, — сказал он с долей неловкости, — но это просто вызывает расстройства желудка?

Последнее, чего мне хотелось, — обсуждать особенности своей пищеварительной системы с привлекательным мужчиной, который теперь ещё и мой начальник. Но вокруг этой темы ходит столько мифов, и он, похоже, искренне интересовался, так что я глубоко вдохнула и постаралась объяснить всё без лишних подробностей.