Сиротка в Академии Драконов. Трилогия (СИ) - Гринберга Оксана - Страница 118

И пусть все симпатии были на стороне бывшего адмирала, поединок он выиграл с большим трудом. Но все же выиграл, зарычал от радости, стукнул себя в грудь, затем потребовал пинту пива, заявив, что все это – в честь меня, его внучки.

Но Кайрен уже шел ко мне, моргая подбитым глазом и вытирая кровь с лица. Кажется, пришло время того самого момента, которого многие ждали даже с большим нетерпением, чем поединки.

Ведь наследный принц нари собирался просить руки у внучки бывшего адмирала, а ныне устрашающего пирата Черного Дрейка Велларда.

Подошел, посмотрел на меня – пусть и с разбитым лицом, но самый красивый мужчина на свете. Тут Владыка отшагнул чуть в сторону, и его стража тоже, хотя те делали вид, что они нас вовсе не охраняют.

Так, просто случайно рядом стояли.

И я словно осталась одна на переполненной пристани, перед мужчиной из морского народа, с которым меня еще в детстве столкнула судьба. А потом она вела нас сложными и запутанными тропами, пока мы не оказались друг напротив друга в пиратском городе Карассе.

Кайрен только что дрался за меня в поединках, а я искусала губы в кровь, переживая за него, и заодно пригрозила Лукасу, что тому не жить, если он вздумает победить.

Отец Кайрена, Владыка нари, тоже смирился с выбором своего сына, и теперь Кайрен собирался его озвучить.

‑ Шани, – начал он. – Вернее, Шанайя Веллард…

‑ Еще и Гордон, ‑ негромко подсказала ему. – И Ди‑Рейн.

Пусть дяди до сих пор не было в пиратском городе и я не знала, каким образом он сюда прибудет, но мне хотелось, чтобы Кайрен назвал полное мое имя. Потому что сирота с Найрена наконец‑то нашла свои корни и вот‑вот могла обрести свою собственную семью.

‑ Шанайя Гордон‑Веллард‑ДиРейн, – произнес Кайрен, – я буду говорить на двух языках, хотя ответить ты можешь мне на одном. Сначала я должен рассказать тебе о том, что у меня на сердце, а затем спросить…

И тут же перевел это на свой язык, а позади меня принялись всхлипывать девушки из племени нари.

Подозреваю, от умиления.

‑ Я должен признаться в том, что люблю тебя уже давно и буду любить всегда, и пусть Морские Боги будут свидетелями, что я говорю истинную правду. Поэтому я спрашиваю у тебя, Шанайя, выйдешь ли ты за меня замуж и разделишь ли со мной земную жизнь, после чего мы продолжим свой путь в глубинах Вечного Океана?

Скорее всего, это был вольный перевод с языка морского народа, но вокруг уже рыдали от умиления, а я… Нет, я не собиралась плакать, потому что как мой выбор, так и мой ответ могли быть только одними.

Самыми что ни на есть очевидными.

‑ Да, я выйду за тебя замуж, Кайрен, принц морского народа! Потому что я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда. И Боги Арвена тому свидетели, что я говорю истинную правду, – сказала ему.

После чего ждала, когда он подойдет, наденет на мою шею чудесное жемчужное ожерелье – белый и черный жемчуг, – после чего…

‑ Но я выйду за тебя только после того, как мы вернемся из экспедиции к Проливу Теней, – добавила я.

А потом смотрела на то, как вытянулось лицо будущего мужа, как изумился мой дед, нахмурился Владыка, отсалютовал мне кружкой Лукас, перестал жевать Виджи и ничего не поняли остальные…

‑ Но ты можешь меня поцеловать, – разрешила я Кайрену. – Если, конечно, ты еще не передумал брать меня в жены.

Но он не передумал. А то, что Кайрен совсем немного застонал…

Ну что же, это было совсем немного и не так уж и громко. Пусть привыкает к тому, что со мной ему придется непросто, но я всегда, всегда буду его любить!

Тут его губы накрыли мои, он меня поцеловал, а я поцеловала его в ответ, а на пристани танцевал и веселился народ – как люди, так и нари, и никто давно уже не видел и не делал никаких различий.

Два с половиной месяца спустя  

В который раз мы штурмовали Пролив Теней.

Сперва было пять кораблей, которые отправились в экспедицию, ведомые «Хозяйкой Морей», на которой всем заправлял дед, и еще «Непокорной», где царил и властвовал мой дядя – отважный мореплаватель Гильберт ДиРейн.

Но сейчас из вышедших из Карассы осталось всего два – дедов и дядин. «Альбатрос» и «Голос Глубин» пошли ко дну; хорошо, что мы успели спасти команды, а сопровождавшие нас нари выловили даже тех, чьи шлюпки перевернулись под ударами безжалостной морской стихии.

Потому что она била нас, налетая раз за разом, день за днем.

Третий корабль – «Пилигрим» – получил серьезные повреждения, и его было решено отправить назад, в Карассу. Заодно он забрал с собой всех раненых, серьезно пострадавших и заболевших.

Такие тоже имелись – близость к странной аномалии в Проливе Теней словно отнимала у людей и нари жизненные силы, а вместе с этим и способность сопротивляться даже простейшим болячкам.

Хорошо, хоть на драконов это не распространялось.

Поэтому у нас остались только два корабля, но мы день за днем пытались форсировать демонический пролив. Пробовали и так, и эдак; даже приспособили канаты, чтобы нас перетянули через пролив драконы.

Пытались как с морскими, так и впрягали даже мою Айрею.

Но ничего не вышло.

Потому что на середине пролива налетал страшнейший шторм, будто притаившийся и поджидавший нас в засаде. Настолько сильный, что ломались мачты, и ни один дракон не мог справиться с подобным разгулом стихии. И даже пересечь пролив под водой, уйдя от терзавшей поверхность бури, у нари тоже не получалось.

Потому что там, в морских глубинах, вода закручивалась в водовороты ничуть не слабее, чем наверху.

И каждый раз, дойдя до точки смертельной опасности, мы возвращались к самому началу. В буквальном смысле этого слова – к входу в пролив, где буря постепенно затихала, словно успокаивалась.

До следующего раза, когда мы снова попытаемся пройти пролив.

‑ Но как?! Как ты его прошел? – каждый вечер допытывался дед у моего дяди, на что Гильберт ДиРейн лишь пожимал плечами.

‑ Так и прошел, – отвечал ему. – Мы пытались почти две недели подряд, и в один из дней удача нам улыбнулась. В тот раз буря была не так сильна. Но из десяти кораблей все равно уцелело только четыре, а вернуться смогли лишь два.

Затем оба моих родственника поворачивали головы ко мне и… накидывались с уговорами, но уже на моего жениха. Убеждали Кайрена забрать меня домой. В Карассу, в город нари или же в Керн, раз уж я получила королевское помилование, – куда угодно, лишь бы подальше от этого места.

Потому что я напрочь отказывалась уплывать. Сказала им, что если уж…

‑ Я вижу по вашим лицам, что вы решили тут погибнуть, – как‑то заявила я деду и дяде. – Ну раз так, то я останусь с вами. Или же мы поворачиваем и возвращаемся домой вместе. В Карассу или в Керн, мне все равно, выбирайте сами.

Кайрен тоже пожимал плечами, заявляя…

‑ Вы же видите, что ее не уговорить.

‑ Так похить ее, сынок! – намекал ему дед, на что Кайрен, усмехаясь, заявлял, что ему вообще‑то жить со мной еще до конца наших дней и подобное похищение я ему не прощу.

‑ Так и быть! – наконец сдался дед.

Это произошло после очередного неудачного раза, когда «Хозяйка Морей» вернулась из пролива совсем уж потрепанной, а «Непокорная» получила серьезную пробоину, налетев на риф там, где его не могло быть по определению, из‑за чего команда почти всю ночь латала огромную дыру в обшивке.

‑ Завтра мы попробуем в последний раз. Если ничего не получится, то поворачиваем домой, – заявил Черный Дрейк.

Услышав его слова, я покивала согласно, а затем вышла наружу из каюты. Туда, где стоял Кайрен и смотрел на затянутый черными тяжелыми тучами участок моря.

На аномалию, которую нам не удавалось преодолеть, как бы мы ни старались.

‑ Если завтра ничего не получится, то мы уйдем, – подойдя, сказала ему – Обещаю! Даже если дед или дядя воспротивятся, то я оставлю этих двух… упрямых баранов наедине с их судьбой. Потому что у нас с тобой своя собственная.