Точка невозврата (СИ) - Смит Альма - Страница 10

«Коллеги, добрый день. Переношу итоговые документы по проекту в папку «Клиент Соколова К.В.».

Все правки согласованы, график утверждён. Готова приступить к финальной стадии. Прошу направлять все дальнейшие правки и вопросы непосредственно мне, в рабочее время. Спасибо».

Она перечитала его, убрала обращение «коллеги» как излишне панибратское и нажала «Отправить».

Ответ пришёл почти мгновенно. От него.

«Ань, что это значит? Почему переименовываешь? Мы же всегда…»

Она не стала читать дальше. Просто добавила его чат в чёрный список. Потом открыла чат с Ксенией — отдельный, созданный ею только что.

«Ксения Владимировна, для оперативности дальнейшей работы прошу все вопросы направлять мне напрямую. С Волковым С.А. мы больше не работаем в связке по данному проекту. Готова обсудить детали в удобное для вас время.»

Ответ от Ксении пришёл через минуту. Короткий и деловой.

«Поняла. Перенесу все файлы. Удобно будет созвониться в 11:00?»

Анна посмотрела на это сообщение. Никаких намёков, никаких упоминаний о Сергее, никаких соболезнований или попыток выяснить отношения.

Просто работа. Чистая, ясная, без эмоций. Впервые за долгое время она почувствовала не боль, а некое подобие уважения к этой женщине. По крайней мере, она вела себя профессионально.

«Удобно», — ответила Анна.

Она откинулась в кресле. Сердце всё ещё колотилось, но уже не от паники. От адреналина. Она только что провела первую линию фронта. Отделила работу от личного. Сохранила важный проект. И сделала это без него.

Она была больше не «женой Сергея, которая помогает с бумагами». Она была Анной. Специалистом. Исполнителем. Добытчицей. И этот новый статус был горьким, но он давал ей то, чего ей так не хватало, — почву под ногами.

Она взглянула на часы. До созвона с Ксенией оставалось полчаса. Время привести себя в порядок. Надеть не застиранный халат, а нормальную блузку. Причесаться. Подкрасить губы. Чтобы голос в трубке звучал уверенно. Чтобы её было не в чем упрекнуть.

Первый рабочий день в новой жизни только начинался. И он обещал быть долгим и трудным. Но он был её день. И это меняло всё.

Глава 14. Своя

Дождь стучал по подоконнику уже третьи сутки. Монотонный, назойливый, он заглушал все остальные звуки мира и запирал Анну в квартире, как в аквариуме. Идеальные условия, чтобы сойти с ума от одиночества и тоски.

Но странное дело — безумие не наступало.

Анна стояла посреди гостиной и смотрела на хаос. На полу лежали стопки книг, которые она достала с антресолей.

Старые журналы, какие-то коробки с безделушками, папки с фотографиями. Она затеяла большую уборку. Не генеральную, а археологическую. Раскопки на месте руин своей прежней жизни.

Она брала в руки каждую вещь и задавала себе один и тот же вопрос:

«Это моё? Или это наше?». И если вещь пахла им, его выбором, его присутствием — она безжалостно отправляла её в большую картонную коробку с надписью «Сергей».

Его любимая керамическая кружка с надписью «Лучший папа»? В коробку. Подаренный им плед в ужасающей аляповатой расцветке? В коробку. Совместные фото в рамках? Рамы — на полку, фото — в конверт, в ту же коробку. Потом решим, что с ними делать.

Коробка наполнялась, а комната — пустела. Но не становилась пустой. Она наполнялась воздухом, пространством, возможностью дышать. Анна вдруг обнаружила, что её вкус совсем не совпадал со вкусом Сергея.

Она любила минимализм, светлые тона, простые формы. Он — всё массивное, бросающееся в глаза, статусное.

Она наткнулась на старую вазу. Стеклянную, с трещиной, неказистую. Они купили её на блошином рынке в самом начале своих отношений, когда были бедными и счастливыми.

Она всегда стояла на дальней полке, и Сергей не раз предлагал её выбросить.

«Не комильфо», — говорил он.

Анна взяла вазу в руки, ощутила шершавость стекла, провела пальцем по трещинке. И вдруг поняла, что это — её. Ей нравилась эта ваза.

Ей нравилась её история, её неидеальность. Она отнесла вазу на кухню, тщательно вымыла и поставила на середину стола. Пустая. Просто так. Потому что она этого хотела.

Это был маленький, почти ничтожный акт бунта. Бунта против его вкуса, его оценок, его «комильфо». И с этого момента процесс пошёл быстрее.

Она переставила мебель. Сдвинула тяжелый кожаный диван, который он так любил, к стене, освободив центр комнаты. Занавесила его лёгким светлым покрывалом.

Принесла из своей спальни маленькое кресло у окна и торшер. Создала себе уголок для чтения, которого у неё никогда не было, потому что «в гостиной должно быть просторно для гостей».

Гостей. Которые приходили к нему. С которыми он говорил о работе, о политике, о своих успехах. А она в это время готовила закуски на кухне.

Она зашла в его кабинет. Его святая святых. Его запах здесь всё ещё витал в воздухе, как призрак. Она распахнула окно, впуская влажный свежий воздух с дождём.

Потом подошла к огромному дубовому столу. Он был слишком велик для неё, слишком мощен. Символ его власти в доме.

Она упёрлась в него плечом и сдвинула с места. Немного. Всего на несколько сантиметров. Потом ещё. И ещё. Она двигала его, пыхтя от натуги, пока он не встал боком к окну, освобождая пространство для маленького столика с её ноутбуком.

Потом она села на пол, прислонившись спиной к сдвинутому столу, и смотрела на преобразившуюся комнату. Руки дрожали от усилия, на лбу выступил пот. И она смеялась. Тихо, почти беззвучно. Она чувствовала себя завоевателем. Победителем. Хозяином.

Она отвоевала себе пространство. Сантиметр за сантиметром.

С кухни донёсся запах. Она сварила себе суп. Не его любимый харчо, а лёгкий куриный, с вермишелью. То, что любила она. И ела его прямо из кастрюли, стоя у окна и глядя на дождь. Без тарелки. Потому что могла.

Позвонила Маша.

— Мам, я у Кати, мы проект делаем, я заночую у неё, хорошо?

— Хорошо, — ответила Анна. И не спросила: «А уроки? А портфель собрала? А форма для физ-ры?». Она просто доверилась.

— Развлекайся.

Потом пришло сообщение от Андрея.

«Деньги пришли. На твой счёт. Всё в порядке.»

Он имел в виду алименты. Первый перевод. Не попытка откупиться подарками, а строгая, официальная сумма. Результат её холодного разговора с юристом и его переговоров с отцом. Контракт. Новые правила.

Она не стала отвечать. Просто поставила лайк. Деловой, ничего не значащий лайк.

Она прошлась по квартире. Её квартире. Комнаты ещё пахли им, его вещами, его прошлым. Но его власть уже была подорвана. Сдвинутым столом, вазой на столе, одиноким супом в кастрюле.

Она подошла к большому зеркалу в прихожей. В отражении на неё смотрела женщина с растрёпанными волосами, в старых растянутых леггинсах и его бывшей футболке.

Но глаза… глаза были другими. Уставшими, с морщинками у уголков, но твёрдыми. Спокойными. В них не было прежней вечной тревоги, вопроса «а как он? а что он скажет?».

Она помахала рукой своей отражению.

— Привет, — прошептала она.

— Давно не виделись.

И отражение улыбнулось ей в ответ. Немного грустной, но настоящей улыбкой. Улыбкой женщины, которая, наконец-то, осталась одна. Совершенно одна.

И это было не страшно. Это было — интересно.

Глава 15. Первый шаг

Солнечный луч, упёршийся в веко, был настойчивым и бесцеремонным. Анна зажмурилась, пытаясь отвернуться, но луч преследовал её. И тогда она осознала: она проспала.

Не потому, что опоздала на работу — её график теперь был гибким. А потому, что впервые за много лет её не разбудили ни звонок будильника, поставленный на время мужа, ни его голос с кухни, ни чувство тревоги, витавшее в доме как густой туман.

Она лежала, прислушиваясь к тишине. Она была иной — не гнетущей, а наполненной смыслом. Тиканье часов на стене, пение птиц за окном, даже гул холодильника на кухне — всё это было её миром, её звуками.