Невидимые влияния. Исцеление души (Работа с воздействиями бестелесных существ) - Славинский Живорад - Страница 12

Весь успех Эйлин приписывала духовным указаниям, которые она телепатически получала от ангелов: как и в случае с Лютером Бербанком, они получали такой урожай благодаря сотрудничеству с растительными сущностями. Связующим элементом в таких отношениях было чувство любви к растительным сущностям, это чувство длилось на протяжении всего процесса ухода за растениями, от подготовки земли до полива и подпитки посевов и посадок натуральными удобрениями. Семья Кедди верила, что бестелесные сущности, а также фрукты и овощи, считающиеся не чем иным, как их видимым проявлением, представляют собой единую органическую жизнь, частью которой является человек.

Роберт О’Гилви (Robert O’Gilvey), один из первых сторонников этих идей и основателей общины Финдхорн, ярко описал свой контакт с растительными сущностями, который по праву можно сравнить с опытом Густава Фехнера. Сидя под буковым деревом и медитируя, он испытал слияние с деревом в единое целое. Внезапно перед ним появился сатир, удивленный тем, что человек его видел. «Я не могу в это поверить, люди не могут нас видеть», — заметил он. На что О’Гилви ответил: «Некоторые все-таки могут».

Вскоре во время очередной медитации он повстречал бога Пана, который заявил ему: «Разве не церковь давным-давно заклеймила меня в образе демона? Взгляни на мои копыта, волосатые ноги и рога на голове!» И у О’Гилви нашелся ответ: «Церковь сделала из всех языческих богов и духов — бесов да проводников злых сил».

Не внешний вид, а открытость энергиям и существам в окружающем мире является главным ключом к успешному общению с сущностями. Холгер Кальвейт (Holger Kalweit), немецкий этнопсихолог, заметил, что члены первобытных общин, живущие в тесном контакте с природой, находили повсеместно духовных наставников: в молнии и буре, солнце и луне, в звездах, в растении и животном, а также во многих нематериальных сущностях.

В ходе своего дальнейшего развития община Финдхорн стала «Университетом Света», центром, в котором универсальное сознание людей объединяется в одну цель — служить человечеству. Люди со всех уголков планеты начали примыкать к ним, и очень скоро община уже стала насчитывать триста человек. На сегодняшний день их значимость известна всему миру.

КАРЛ ГУСТАВ ЮНГ И ФИЛЕМОН

Юнг ввел чрезвычайно важное понятие в психологии — коллективное бессознательное, на котором, по его мнению, зиждется все человечество. Данное понятие имеет много чего общего со свитками Акаши, или, как назвал их Рудольф Штайнер, с хрониками Акаши. Согласно Юнгу, коллективное бессознательное содержит в себе знание всего происходящего и, подобно бесконечному океану, лежит в основе любого человеческого существа, связываясь с ним через индивидуальное подсознание.

С первых же дней его профессиональной карьеры психотерапевта перед Юнгом стали появляться разумные сущности, существующие независимо от его разума. Он полагал, что в тех ситуациях он выходил за рамки индивидуального бессознательного и встречался и общался с сущностями в коллективном бессознательном. Благодаря таким тесным и плодотворным отношениям с сущностями Юнг получил поразительно ценный опыт.

Свой метод вхождения в бессознательное он обозначил как «технику падения в кроличью нору». О данном методе знали только его близкие коллеги до того момента, пока в 1960 году не вышла его автобиографическая книга под названием «Воспоминания, сновидения, размышления». Суть метода состояла в том, чтобы внезапно погрузиться в воображаемую глубину.

Он оказался на дне кратера, и ему почудилось, будто он находился в стране мертвых. Он увидел две фигуры — седобородого старика и молодую девушку. Они представились как Саломея и Илья-пророк. Юнг с Ильей-пророком вел долгие беседы, смысл которых ускользал от него.

В очередном своем «бессознательном» путешествии Юнг повстречал Филемона, достаточно мудрую сущность. В своей автобиографии он подчеркнул следующее:

Часто он выходил на контакт с сущностью по имени Ка. Тот был злым, почти демоничным. Юнг регулярно записывал свои беседы с Ка в особую записную книжку, которую назвал «Черной книгой». Юнг постоянно пытался выяснить, чем же он занимался. Записывая свои фантазии, он как-то спросил себя: «А чем я, собственно, занимаюсь?» И внутренний женский голос дал ему ясный ответ: «Это искусство». Спустя некоторое время он снова задал тот же вопрос, на который голос дал все тот же ответ: «Это искусство». На основании своих долгих бесед с голосом Юнг заключил, что эта «женщина в нем» была важной частью его души, вследствие чего он назвал ее «анима». В результате в психологии возникли архетипические образы, существующие в бессознательном у любого человека, женственная «анима» у мужчин и мужественный «анимус» у женщин.

Спустя некоторое время сущности, появлявшиеся либо из индивидуального бессознательного Юнга, либо из коллективного, начинали обретать большую силу, стали воплощаться, проявляться и во внешнем мире. В доме царили бестелесные невидимые сущности, энергетическое влияние которых было ощутимо. Члены семьи иногда видели привидений в доме, сами предметы передвигались психокинетически, как будто им помогала невидимая рука. Однажды вечером вся семья сидела в саду, и вдруг раздался звон дверного колокольчика, но за дверью никого не оказалось. «Я знал, что-то должно случиться, — пишет Юнг в своей автобиографической книге. И далее: — Их было так много, что я едва мог дышать и без конца спрашивал себя: „Бог мой, что же это такое?“ Призраки отвечали мне: „Мы вернулись из Иерусалима, там мы не нашли того, что искали'».

Юнг, в полутрансовом состоянии, начал записывать за сущностями, чтобы как-то снять напряжение. Он писал на протяжении трех дней, делая небольшие перерывы. Результатом такого трансченнелинга стал его необыкновенный труд «Семь проповедей к мертвым». Он написан в пророческом стиле, свойственном, как заявляет Юнг, архетипам, говорящим через медиумов. Несмотря на то, что несколькими годами ранее Юнг распрощался с ортодоксальным анализом Фрейда, он все же не осмеливался опубликовывать свой труд под собственным именем, вместо этого он использовал псевдоним Филон Александрийский. Лишь спустя несколько лет после его смерти общественность узнала настоящее имя автора этого спиритического писания.