Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 158

Реализовать план удалось не вдруг. Погода, чёрт бы её подрал.

Первый раз мы все вместе вышли неделю спустя. В целях тренировки отработали сразу три точки Пробоя. Обычных размеров.

Первым Пробоем был наш, около Ямы, а когда мы освобождали близлежащую зону от тварюшек, в дело вступали десятки Василькова и Львова. Да, я им выдал артефакты нового типа, и маги вскрывали Купол весьма непринуждённо, словно бутылку шампанского распечатывали.

К ним из‑под Купола вывалилось значительно меньше мутантов, чем к нам, хотя, половина версты, а примерно столько у нас вышло меж крайними Пробоями – весьма солидная дистанция. Если честно, я предполагал, что тварюшек будет больше. Но пока двенадцать у нас, и по три – четыре у них.

Изрядно просел внешний Купол по трофеям. Прямо чувствуется, что Осенний Гон чуть ли не подчистую выкосил фауну мутантов под Куполом. Признаться – это намного больше, чем мы ожидали, строя планы на марш‑бросок ко второму Куполу. Были у офицеров сомнения, что даже если удастся ближе к центру пробраться, то обратно можно не успеть. Но Гон бесследно не прошёл, и популяции мутантов заметно сократились.

Да, мы собираемся чуток подорвать Второй Купол… Вовсе не так сильно и смачно, как это должен был сделать «сундук» – артефакт с заключённой в нём демонической сущностью. Там чуть ли не треть Второго Купола должна была быть уничтожена.

Нет, мы парни скромные. Чуток проткнём Второй Купол, но перед этим излишки фона выпустим почти под ноль. Сразу через три больших и вполне себе рабочих Пробоя в его внешнем слое.

Вот такой простенький, на первый взгляд, план у нас вырисовался.

План, рожденный в дымном кабинете, на практике оказался сложным инженерным проектом. Мы не колдовали – мы рассчитывали, рыли и монтировали.

Первой и главной задачей стала подготовка «стравливающих» каналов.

Под руководством Львова, неожиданно раскрывшегося как блестящий организатор, две пятёрки хозяйственников день за днем прорыли систему траншей и блиндажей в ста саженях от внешнего Купола. Это не были просто ямы. Львов, с присущим ему педантичным пессимизмом, настоял на арочных сводах из толстых бревен и мешках с песком для укрепления стен.

– Чтобы нас не засыпало, когда этот «пар» рванет, – мрачно пояснял он, лично проверяя каждую скрепу.

Параллельно Карлович, наш тактик и особый энтузиаст, с двумя подручными‑топографами провел точнейшую нивелировку местности. Он вычислил три оптимальные точки для Пробоев на внешнем Куполе, расположенные так, чтобы энергетические потоки гасили друг друга, а не суммировались. Его расчеты занимали целую стопку исписанной бумаги, и он то и дело требовал у меня уточненные данные о колебаниях магического фона. По его расчётам Пробои у нас будут в двухстах шагах друг от друга.

Моя же задача заключалась в создании «буферной системы».

Вместо того чтобы полагаться на чистую магию, я адаптировал идею Львова под физические законы. В середине каждой траншеи, прямо напротив центра будущих Пробоев – гигантов мы установили стальные листы, снятые с брошенной баржи, – они должны были служить рассекателями и первичными поглотителями удара.

На них я закрепил сложные решетки из медных проводников, подключенных к ряду мощных кристаллических аккумуляторов. Целых пятьдесят цилиндров из хрусталя, напротив каждого Пробоя, должны были принять часть удара на себя.

– Это что, новомодный громоотвод? – поинтересовался Васильков, наблюдая, как солдаты втаскивают по деревянным слегам очередную тяжеленную плиту.

– Нечто похожее, Иван Васильевич, – ответил я, проверяя соединения. – Только мы будем отводить не молнию, а концентрированный магический шторм. Если, конечно, Карлович не ошибся в расчетах, а Львов не сэкономил на балках.

Васильков, которому поручили обеспечить безопасность периметра во время операции, от скуки действительно расставил на пути предполагаемого энерговыброса несколько старых повозок и бочек.

– Для науки, – упрямо твердил он, несмотря на ворчание Львова о «глупой трате ресурсов».

Подготовка заняла почти две недели. Каждый день мы проводили тренировки: расчеты занимали позиции у имитации «Пробоев», маги выставляли Щиты, а стрелки отрабатывали отход на случай, если что‑то пойдет не так. Погода, поначалу мешавшая нам, теперь была нам союзником – установился крепкий, ветреный морозец, подморозивший верхний слой грунта и сделавший дороги проходимыми.

Мне тоже выпал нелёгкий труд: нам с Гришкой пришлось изготовить двадцать четыре артефакта – фильтра для офицеров и личного состава, а потом собрать три громоздких и очень мощных поглотителя энергии. Десять параллельных каналов по пять хрустальных цилиндров в каждом. Сила!

Наконец, наступил день «Х». На рассвете мы заняли позиции. Я находился на центральном командном пункте – небольшом блиндаже, откуда был виден Купол, и наши «стравливающие» каналы. Рядом со мной – Карлович с картами и приборами, Львов с полевой трубой и Удалов, который молча курил, глядя на заснеженную равнину.

– Группы докладывают о готовности, – тихо сказал Карлович, сверяясь с хронометром. – Фон стабилен, ветер попутный, уносит в сторону от заставы.

Удалов кивнул, бросил окурок и наступил на него.

– По местам, господа офицеры. Начинайте по сигналу. Объявляю пятнадцатиминутную готовность.

Через положенное время майор подал условный сигнал – три коротких вспышки магического огня.

В ответ с трех направлений донесся приглушенный грохот – это маги из команд Василькова и Львова синхронно вскрыли «пробоины» во внешнем Куполе. Сработал и мой артефакт. Воздух задрожал, но не от взрыва, а от нарастающего гула, словно где‑то раскручивался гигантский маховик.

– Давление в межкупольном пространстве начало падать! – крикнул мне Карлович, не отрывая глаз от пелены Купола, меняющей цвет. – Поток пошел в Пробои!

Я сосредоточился на своей сети проводников. По медным жилам побежала энергия – сначала тонкими струйками, затем мощным потоком. Кристаллы‑накопители на моих панелях засветились тусклым красным светом, постепенно набирая яркость. Воздух над траншеями заструился маревым, как над раскаленной печью.

И тут раздался оглушительный треск. Одна из старых телег, выставленных Васильковым рядом с Куполом, от мощного импульса буквально разлетелась на части. Вторая, объятая странным сиянием, на глазах начала рассыпаться в труху.

– Направленный энергетический эрозионный эффект! – с профессиональным восторгом прокричал Карлович, снова значительно усилив свой голос магией. – Теория подтверждается!

– Да заткнись ты со своей теорией! – рявкнул Львов, не отрывая подзорной трубы от глаз. – Смотрите! Внутренний Купол!

Мы все посмотрели. Плотная, мерцающая пелена Внутреннего Купола, до этого бывшая непроницаемой, вдруг помутнела, потеряла свою упругость. Она колебалась, как желе.

– Давление упало процентов на сорок – пятьдесят! – доложил Карлович, когда всё закончилось и Пробои закрылись. – Фон вокруг Купола стабилизируется!

Удалов выдохнул, и на его лице появилась улыбка.

– Ну что, господа, – обернулся он к нам. – Похоже, пар мы изрядно спустили. Теперь самое интересное – залезть в этот остывший котёл и посмотреть, что там внутри.

Операция по ослаблению давления заняла меньше часа. Рискованный план Львова, подкрепленный расчетами Карловича и моей техникой, сработал безупречно. Теперь путь к сердцу аномалии всем был открыт. И никому из нас не было дела до того, что подумают или попытаются сделать «посторонние силы». Мы первый этап своей работы выполнили! И сделали её лучше всех!

Возвращение на заставу больше походило не на триумфальное шествие, а на возвращение с масштабных учений. Усталые, пропахшие дымом и потом, но довольные. Сложнейшая операция прошла без потерь, что было редкостью, сравнимой с чудом.