Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 21

А если честно, то порой болезненные ощущения появляются такие, словно ежа против шерсти рожаю. К счастью, они только простреливают, но, чёрт побери, чересчур уж ярко!

Из хорошего, моих скупых мужских слёз никто не увидит.

Сглазил.

Пока с установкой глифа возился, второй страдалец явился.

— Не восстановился ещё полностью. Через полчаса приходи, — через открытое окно отправил я его погулять.

Нечего бойцу своего командира видеть с потным лицом и влажными глазами. Пусть считает, что нам, магам, всё легко даётся. Ага, по щучьему велению…

Закончив с глифом и излечением половых гигантов из своего десятка, я занялся конструированием облегчённой версии Заморозки. С расчётами особо мудрить не стал. В хорошо знакомом мне заклинании, из своего старого арсенала архимага, я лишь изрядно урезал расход Силы, выставив его примерно в одну шестую часть своего резерва. Площадь заморозки решил оставить такую же, как у Ледяного Потока, посчитав её достаточной и удобной. Разместил собранное заклинание в глиф и отправился за пределы заставы.

Жахнул, предварительно оббежав присмотренный участок степи и убедившись, что никого не задену. Резерв просел в пределах ожидаемого, площадь накрытия оказалась чуть больше расчётной, а вот время… Я даже спустя три минуты не смог близко подойди. Холод стоял лютейший! Зайти смог минут через десять. Под ногами хрустит замороженная трава, а веточка кустарника отломилась со звуком сосульки, явив на свет остекленевшую поверхность излома.

— Похоже, с холодом перебор вышел, — самокритично признал я, почёсывая затылок, — Поленился. Всё-таки нужно было пересчитать концентрацию Силы на площадь поражения. Впрочем, больше не меньше. Накрой я ту стаю шакалов и, пожалуй, не один бы не выбрался. Там бы и окоченели.

Подумав, решил пока ничего не менять. Посмотрим, как Заморозка на мутантах сработает. Так-то очень бодрое заклинание получилось.

И вот что интересно — отчего-то закралось у меня сомнение в том, что это заклинание вышло уровня Ученик, или даже Адепт. Эффективность у него на уровне Мастера. И сравнить не с чем. Заморозке в её чистом виде, без поражающих элементов льда, в училище не обучали. Вот забавно-то выйдет, если те заклинания, которые я извлеку из арсенала архимага, да под себя подработаю, сразу выйдут на уровень Мастера.

Отчего я в такие фантазии ударился? Так тут всё просто.

Чисто машинально сразу же сравнил свою Заморозку и штатный Ледяной Поток.

К примеру, в тот же распадок, мы сразу же после боя зашли и особого холода не ощутили. Так, лёгкую прохладу, а тут…

Мда-а. Может, всё-таки мне ещё уменьшить расход Силы? Корректировка не такая уж и сложная выйдет. А то засвечусь с незнакомым этому миру заклинанием, которое маги с нашей заставы попросят им показать, и что отвечать?

— Господа, сначала вам придётся освоить совершенно новый рунический язык! — вполголоса произнёс я, чисто для того, чтобы услышать, насколько лживо и глупо такие слова прозвучат.

Хм. А что, если сослаться на Родовое умение? За годы обучения в училище такие курсанты Владимиру встречались. Один мог на минуту — другую покрыться Каменной Кожей, по которой бить, только руки ломать. Другой умел Телекинезом кирпичи кидать, шагов на сто с лишним. А Харитон, из его отделения, был способен уйти под воду минут на пятнадцать, без всякого вреда для себя.

— Ладно. Заморозку оставлю в глифе, — решил я для себя, радуясь найденному решению и резво пошагал к заставе.

— Ваше благородие, не желаете с нами на рыбалку сходить? — окликнул меня Самойлов, поймав меня у самого дома.

— Удочек нет, и времени, — отрицательно помотал я головой.

— Так мы же неводом. За час управимся. Наша очередь нынче, да и господа офицеры насчёт свежей рыбки уже интересовались, — хитро прищурился десятник.

Кормят на заставе неплохо. Но жить на берегу Волги и оставаться без вкусного приварка способен только ленивый. Пограничники себя такими не считали и вскоре весь мой десяток устремился за поскрипывающей подводой, на которую был свален невод и больше дюжины плетёных корзин.

К реке выбрались по дороге, проходящей по окраине села. Песчаная коса здесь простирается версты на полторы вниз по теченью. На берегу, шагах в десяти от воды нашлась добротная лодка, которую шестеро бойцов спустили на воду. Уложив на корме невод, гребцы навалились на вёсла. От берега отошли недалеко. Шагов на тридцать — сорок, как закончилась верёвка, а два бойца, которые её удерживали, зашли в воду чуть ли не по пояс.

Выведя лодку на течение, один стал быстро вымётывать сети за борт, а второй погрёб, уходя от всплывающий поплавков. Когда весь невод оказался в воде, лодка быстро направилась к берегу, торопясь доставить конец бечевы, уходящий к снасти.

— Растягивай крылья! Веселей шевелись! Рыба ждать не станет! — зычно командовал Самойлов, но как я понял, этот спектакль ради меня играется.

Бойцы и сами уверенно и умело выполняют нехитрые действия.

— Нижние, навались! Отстаёте! Сходится начинайте, невод скоро на мелководье выйдет, — азартно продолжал руководить десятник, — Гребцы в воду! Верхнюю подбору поднимай, а то весь крупняк в реку выпрыгнет!

Рыба и правда, выйдя на мелководье, отходила к берегу и с разгона перепрыгивала строй поплавков. Вскоре невод тяжело заскрёб по песку, а там и мы с десятником подхватились, помогая вытаскивать тяжёлый кошель на песок.

— Ох, и удачливы вы, ваше благородие! — оценил Самойлов улов, — Как считаете парни, обловили мы десяток Емельяненко?

— Как есть обловили! — чуть ли ни в унисон заявили оба гребца, радостно скалясь.

Рыбу начали сортировать, раскладывая по разным корзинам, в чём и фельдфебель принял деятельное участие, отобрав в отдельную корзину пяток мерных судаков, полдюжины стерлядок, и украсил эту картину парочкой осетров, фунтов на пятнадцать каждый.

— Гринёв, Грицко. Идите бабе Нюре поклонитесь. Скажете от нашего десятка со всем уважением, — кивнул десятник на корзину лично им отобранной рыбы.

Я отвернулся, сдерживая ухмылку. Тут провидцем не нужно быть, чтобы понять, куда сейчас бойцы отправятся, зная, что в селе есть шинок, до поздней ночи торгующий казённой водкой.

Да и пусть. Мужики взрослые, разумные. В залётах не замечены. А радость в жизни должна у всех быть.

Меж тем из кошеля извлекли пудового осетра, пару клыкастых судаков, впечатляющих размеров, а там и корзины закончились.

— Иванов, отправляйся на заставу. Пусть корзин побольше отыщут. Да, и поварам скажи, чтобы место на леднике готовили. Рыбы ещё два раза по столько будет.

— Что, действительно неплохой улов? — оценил я суету с добычей.

— В это лето наибольшим будет, — лихо подкрутил ус фельдфебель, — Неводок-то у нас неказистый. Покажи такой промысловикам, так засмеют. Но ничего, зимой крылья саженей на десять — двенадцать нарастим, совсем другая песня выйдет.

Хорошо живётся простым людям… Беззаботно.

Вечером вкуснейшей рыбки вдосталь нажарят, да посидят дружной компанией, отмечая успех.

А ты тут голову ломай, как силу магическую вернуть, и при своих остаться, не заинтересовав никого чрезмерно.

Глава 10

А тут орёл… Крылья — в шесть саженей…

Если кто-то считает, что я забыл про Шуваловых, то зря.

Просто, прибыв в Саратов я, определившись на жительство к Янковским, довольно трезво оценил возможности наёмных гастролёров. Отыскать меня в незнакомом городе, да в случайном месте — задача для этого мира из разряда нереальных. По крайней мере в тот короткий срок, который я пробыл в этом городе.

Зато про место моего назначения можно было узнать из многих источников. И в первую очередь, из самого училища. Сумели же там ни за что удержать мне звание, выпустив подпоручиком. Когда я о произошедшем поединке и его последствиях рассказывал офицерам нашей заставы, у них желваки ходили.