Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 42

— Ваше Превосходительство? — постучав, зашёл Сорокин первым, и сделав мне знак, чтобы я следовал за ним, — Позвольте вам представить барона Энгельгардта, Владимира Васильевича.

— Нашёлся наш герой! Да вы проходите господа, присаживайтесь. Как о карете доложили я велел в малом обеденном зале накрывать. Так что десять минут у нас имеется. Расскажите мне барон, как служба? Что на границе интересного?

Мы зашли в библиотеку и расположились за столом. Большая комната, стены которой были уставлены книгами, а воздух пах старой кожей, воском и чем-то ещё… Отчаянием?

Вблизи Кондоиди я вижу впервые. В числе гостей он пару раз бывал в училище на торжествах, но там нам было не до разглядывания именитых гостей на трибуне.

Мужчина в возрасте. Выглядит лет на пятьдесят. Вид измученный. С наружностью и повадками сановника, небольшого роста, с рыжими баками, с хохолком на лбу, с приятными формами обращения, с изысканной речью и тем, что Достоевский называл «дворянское присюсюкивание».

— Служим, Ваше Превосходительство. Мутантов, вышедших из-под купола, исправно бьём. А то, что киргизы к нам в большом количестве нагрянули, так из Царицына кавалерийский полк на помощь пришёл.

— Вот же неймётся этим кочевникам! — экспрессивно стукнул кулачком по столу тайный советник, — Мы же мировую с ними заключали?

— Младший жуз от нас далеко откочевал, а на их место кипчаки или аргынцы пожаловали. Скоро выясним.

— Отчего откочевали? — верно уловил Кондоиди самую интересную деталь в моём ответе.

— Боятся, что Булухтинская аномалия может разрастись.

— А она может?

— Так считают их шаманы.

— А вы откуда об этом знаете? — вмешался в наш разговор Сорокин.

— Лично присутствовал при разговоре старого шамана с нашим ротмистром.

— Очень тревожная новость, — постучал тайный советник пальцами по столу, словно он на пианино играет, — Если аномалия Волгу накроет, то одна из главных транспортных артерий страны под угрозой окажется. Ну, ладно, над этим мне подумать надо. А что ещё интересного расскажете?

— Так нечего рассказывать. Служба и есть служба, — пожал я плечами, не желая тратить время попусту.

Я же не беседовать приехал, а по делу.

— Барон скромничает, — упрекнул меня маг, — Я специально не стал его в поезде расспрашивать про то, как он добыл себе Камень из гигантской черепахи. Владимир Васильевич, вы же не откажете нам в рассказе? Насколько я знаю, в Булухтинской аномалии до этого всего одну такую Тварь удалось убить.

— Не соглашусь с вами. Наши офицеры уверенно утверждают, что моя была третьей, — помотал я головой.

— Тем не менее.

— Конечно расскажу, — кивнул я, соглашаясь, — Но сначала мне хотелось узнать, кто же стал жертвой проклятья?

— Моя внучка. Графиня Бальмен, Настасья Александровна.

— Она встречалась с малефиком? — спросил я, и заметил в глазах Кондоиди непонимание, — Ну, с польской ведьмой? Та задевала её рукой?

— Да, дважды на балах сталкивались и да, та её задевала, — подсказал Сорокин.

— А вы откуда знаете? — удивлённо спросил у него хозяин особняка.

— Первый разговор у Настасьи Александровны и Окунева при мне состоялся, — хмыкнул маг, — И он тоже эти вопросы задал ей одними из первых.

Понятно, видимо моего коллегу по снятию проклятий зовут Окуневым. Запомню.

— Тогда очень высока вероятность, что вы обратились по адресу. Но точно что-то смогу сказать лишь после осмотра, — предвосхитил я дальнейшие расспросы.

— Ваше Превосходительство, стол накрыт, — уведомил дворецкий хозяина особняка.

— Пойдёмте, господа, перекусим, — пригласил нас Контоиди, но сам приотстал и успел что-то шепнуть дворецкому.

Впрочем, разгадка наступила быстро. В обеденный зал, вместе с дуэньей, пришла Она — графиня Бальмен, Настасья Александровна. Именно так мне её и представили.

Несмотря на бледность и слегка исхудавшее лицо, девушка была хороша!

Всё-таки смешение кровей, а в данном случае: греческой, русской и нормандской, даёт свои плоды! Красавица настолько ярко выделялась своим необычным видом из всех барышень, кого я успел разглядеть в этом мире, что не заметить её было просто невозможно.

Если что, первую проверку я прошёл. На девушку не глазел. Те же ножи и вилки всегда выбирал правильные и без малейших сомнений. Не стану хвалиться, но это даже для прежнего барона было не сложно. Обучен.

Разговоры начались, когда подали чай.

— Барон, расскажите нам, как вы лечили сестёр Янковских?

— Я не лечил. Я снимал с них проклятие, которое оказалось довольно необычным. Но что именно вас интересует?

— Вы их трогали? — подняла графиня длинные ресницы и поглядела на меня с вызовом.

— Одна ладонь у меня находилась на уровне талии, а вторая в первом случае на половину ладони ниже уровня плеч и чуть левей, а во втором посередине, но чуть выше.

— Но они же были в одежде?

— Отнюдь. Всё, что выше пояса им пришлось снять и лечь на живот.

— Какой позор… — еле слышно прошептала графиня, а её дуэнья побагровела лицом и энергично стала кивать головой в знак поддержки.

— По сравнению с ними вы сейчас выглядите неплохо, чему я немало удивлён. А они дышали через раз.

— Могу я узнать, чем вы удивлены? — вмешался в беседу Сорокин, перекрывая некрасивую паузу, повисшую в воздухе.

— Проклятие присасывается к Источнику мага, и чуть окрепнув, начинает выбрасывать ростки в разные стороны. Стоит им достичь какого-то жизненно важного органа, к примеру того же сердца или мозга, и всё, счёт пойдёт на часы, а то и вовсе на минуты и уж тогда пациента вряд ли кто возьмётся спасать. Я, так точно, нет.

— Почему?

— Не успею. А брать на себя ответственность за чью-то смерть — увольте.

— Но сейчас вы уверены, что можете меня вылечить? — сумела графиня перебороть своё волнение.

— Я не лечу, — терпеливо напомнил я ей, — Просто умею снимать проклятия. Но без обследования ничего предсказывать, а тем более обещать, не собираюсь.

— И много проклятий вы сняли? — ехидно поинтересовалась девушка.

— Много, — уверенно ответил я, кивнув, — Больше сотни точно, а пожалуй, так и вовсе ближе к двумстам.

— У нас на весь город столько за год не наберётся.

— Охотно верю. Магов в Тамбове не густо, и живут все спокойно и дружно. Зато в военном училище страсти порой такие кипят — куда там Шекспиру. Особенно «урожайные» дни бывают, когда весь курс, а это двести магов, заставляют пробежать на время пятнадцать вёрст с полной выкладкой, и каждому отделению засчитывают результат по последнему прибежавшему. Там проклятия сыплются, как из Рога Изобилия. Отстающие проклинают тех, кто умчался, бросив товарища, который захромал, а уж неудачников, которые оставили отделение без увольнительных, проклинают все остальные. Иногда, удачно. Так что наловчился я проклятия снимать, и даже стал на этом поприще известной личностью.

— Наверное, за деньги проклятия снимали? — довольно едко спросила девушка.

— И такое бывало, но редко, — не отреагировал я на её колкость, — Далеко не все проклятия были получены случайно. Некоторые вполне справедливо. Но эти истории не для девичьих ушек. Так что, Ваше Сиятельство, будем обследоваться? Кстати, на время обследования можете сказать своей служанке, чтобы она укрыла вас простынёй. Я просто под неё просуну руки. Вы только представьте себе, какая для всех будет радость, если проклятья на вас нет, и это обычная болезнь, — чуть приврал я, чтобы уговорить пациентку.

На самом деле я готов поставить сто рублей против червонца, что увижу уже знакомую картину. Зато порадовало, как дуэнья скуксилась, когда я её в служанки определил. А вот нечего поддерживать воспитанницу, готовую принять ошибочное решение.

— Как по-вашему — сёстры Янковские красивы? — вдруг спросила графиня.

— Когда я с ними познакомился, они меня совершенно не заинтересовали. Выглядели, как снулые воблы. Но когда они выздоровели, то приятно удивили живостью и весёлым характером, — очень осторожно, тщательно подбирая слова, ответил я вполне дипломатично.