Обезьяна – хранительница равновесия - Мертц Барбара - Страница 93

Я застыла, когда его руки легли мне на талию. С насмешливой улыбкой он выпрямился и опустил руки.

– Простите. Я не заметил, что вы не надели свой обычный арсенал. Какие тёплые воспоминания остались у меня об этом поясе с инструментами!

Он издевался надо мной. Сети не преминул заметить очень многое. Он взял кружку с пивом, понюхал и брезгливо сморщил нос.

– Не так приятно на вкус, как ваш бренди, миссис Эмерсон, и не так эффективно, но сойдёт. Надеюсь, вы простите мою невоспитанность, если я скажу, что Эдвард нуждается в питье больше, чем вы.

То ли дело было в отвратительной жидкости, то ли в облегчении от спасения, то ли даже в харизматичном присутствии начальника. После того как сэр Эдвард допил, Сети удовлетворённо кивнул.

– Можешь идти. Выйди тем же путём, что и я. Благодаря дождю вокруг никого нет. Ты знаешь, где меня встретить.

– Да, сэр. Но разве вы не хотите, чтобы я…

– Я займусь миссис Эмерсон. А теперь иди.

Сэр Эдвард неловко поднялся на ноги и подошёл к окну. Задержавшись лишь на мгновение, чтобы изящно поклониться мне, он распахнул ставни и вылез под проливной дождь. У меня возникло ощущение: если бы Сети приказал ему забраться в вулкан, он бы повиновался с не меньшей готовностью.

Сети перерезал перочинным ножом верёвки на моих лодыжках. Затем спокойно сел на кровать рядом со мной и осмотрел цепь и замок.

– Шпильки, Амелия? Вы доведёте меня до смерти. Если подумать, почти довели. Хм-м. Что у нас тут? Примитивный замок, но, думаю, шпильки с ним не справятся. Не обращайте внимания на замок, я просто сниму наручники.

Я с большим интересом наблюдала, как он открутил каблук ботинка и осмотрел содержимое образовавшейся полости.

– Рамзес разработал что-то подобное, – заметила я, наблюдая, как ловкие пальцы извлекают узкую стальную полоску длиной менее четырёх дюймов.

– Благодаря мне, – пробормотал Сети. Он вставил конец стальной полосы в замок одного из наручников. Тот раскрылся. – Если бы я знал, во что превратится этот молодой человек, то приложил бы все усилия, чтобы помешать ему воспользоваться моим снаряжением. А в результате… Вот так.

Другой браслет расстегнулся. Лицо Сети потемнело, когда он увидел следы на моих запястьях, но сказал всего несколько слов:

– Трюк циркового фокусника, дорогая. Если юный Рамзес ещё не обращался к этому источнику вдохновения, рекомендую ему это сделать. А теперь идём.

Я хотела спросить, куда, но пришла к выводу, что практически любая альтернатива будет предпочтительнее моего нынешнего местонахождения. Презрев протянутую руку, я спустила ноги на пол и встала. Весь эффект этого жеста был испорчен тем, что онемевшие конечности не желали меня держать. Я бы упала, если бы Сети не подхватил меня.

Он по-прежнему был ужасно мокрым. Влага из ткани его рубашки впиталась в моё тонкое платье. На мгновение он прижал меня к себе, и я почувствовала, как его грудь расширилась в глубоком, затаённом вздохе. Мои руки лежали на его плечах, но были слишком слабы, чтобы оказать достаточное давление на его напряжённые мышцы. Я не смогла бы сопротивляться, если бы он решил воспользоваться сложившимся положением.

Он выдохнул и повернул голову, прижавшись губами к моему ушибленному запястью.

– Надеюсь, вы простите мне эту вольность и запомните, что она – единственная, на которую я отважился. Сюда.

Опираясь на его руку, я добралась до окна.

– Я пойду первым, – промолвил он, открывая ставни. – Боюсь, вам придётся упасть, когда вылезете; там есть опоры, но в темноте их трудно найти. Я постараюсь смягчить ваше падение.

Без лишних слов Сети выпрыгнул и исчез в темноте. Высунувшись из окна, я дождалась тихого зова и последовала за ним. Его руки уже ждали, чтобы подхватить меня, но то ли он недооценил мой вес, то ли его нога соскользнула — в общем, мы оба упали на землю.

Сети тут же вскочил и помог мне подняться. Мне показалось, что он смеётся. Дождь стих, но ветер без устали завывал, и было так темно, что я едва могла разглядеть очертания Сети. Как и я, он был покрыт слоем липкой грязи. Поток воды омывал мои ноги. Я понятия не имела, где нахожусь. Тьма была почти осязаемой, ибо тяжёлые облака скрывали луну и звёзды. Единственными твёрдыми предметами во вселенной были стена дома позади меня и крепкая мокрая рука, которая сжала мою и повела меня вперёд.

Ветер дул с севера — такой сильный, что сбивал с ног, такой холодный, что пробирал до костей. Даже ровная местность была скользкой от грязи, и почти нигде не удавалось нормально пройти. Мы с хлюпаньем перебирались через добрую дюжину небольших ручьёв, тащились по склонам, залитым водой, падали, поднимались и снова падали. Однако я не жалела, что покинула сухую, укрытую комнату, в которой находилась ранее.

К тому времени, как мы добрались до места назначения, я уже освоилась в окружающей обстановке. Мы шагали мимо разбросанных домов и видели освещённые окна; даже контуры пейзажа стали мне знакомы. Я поразилась смелости этой женщины. Она отвезла меня обратно в Гурнах, в тот самый дом, который некогда был её штаб-квартирой в деревне. Возможно, для этого и не требовалось особой дерзости; дом этот уже подвергался тщательному обыску, и нынче считалось, что он заброшен. Если бы я смогла сориентироваться раньше, то оторвалась бы от своего спутника и направилась бы к дому Селима, находившемуся неподалёку. Куда Сети вёл меня? Мы шли – скорее, ползли и карабкались – чуть ли не целую вечность.

Внезапно Сети остановился и обнял меня за плечи. Его лицо было так близко к моему, что я смогла разобрать его слова, хотя ему пришлось кричать:

– Вы скользкая, как рыба, моя дорогая, и холодная, как глыба льда, поэтому я не буду долго прощаться. Вон дверь – видите? Не пытайтесь идти за мной. Спокойной ночи.

Следовать за ним было выше моих сил. Зубы стучали, а мокрая одежда казалась ледяной коркой. Мне хотелось тепла, сухости и чистоты, хотелось увидеть светлые и приветливые лица. Всё это, и даже больше, ждало меня внутри. Дом принадлежал Абдулле. Я, хлюпая по грязи и шатаясь от изнеможения, добралась до двери и нажала на щеколду.

Свет пары коптивших масляных ламп оказался таким ярким после кромешной тьмы, что мне пришлось прикрыть глаза. Моё внезапное появление – и какое появление! – заставило присутствовавших ошеломлённо замереть. Дауд и Абдулла сидели на диване, пили кофе и курили. Мундштук кальяна выпал из руки Абдуллы. Что касается Дауда, то он, должно быть, принял меня за ночного демона, потому что с криком отпрянул.

– Я должна извиниться за свой внешний вид... – пробормотала я.

У меня закружилась голова, иначе я бы не изрекла столь нелепое замечание. Абдулла что-то крикнул, и Дауд вскочил и бросился ко мне. Я подняла руку, чтобы удержать его.

– Не трогай меня, Дауд, я вся в грязи!

Не обращая внимания, он схватил меня и прижал к груди.

– О, Ситт, это ты! Слава Богу, слава Богу!

Абдулла медленно подошёл к нам. Его лицо оставалось бесстрастным, но рука, которую он положил мне на плечо, слегка дрожала.

– Итак, ты здесь. Хорошо. Я не боялся за тебя. Но я… я рад, что ты здесь.

Меня передали Кадидже, которая набросилась на меня с любовной яростью львицы, нашедшей пропавшего львёнка. Она сняла с меня грязную, промокшую одежду, искупала, укутала в одеяла, уложила в постель и напоила горячим бульоном. По моей просьбе она впустила Абдуллу (после того, как меня надлежащим образом укрыли), и между ложками бульона я рассказала ему то, что, по моему мнению, ему следовало знать.

– Значит, это была она, – протянул Абдулла, теребя бороду. – Она сказала нам, что ты ушла из школы, но она не знает, куда. У нас не было причин сомневаться в её словах. С тех пор мы ищем тебя, Ситт. Эмерсон думал, что тебя похитил сэр Эдвард.

– Эмерсона нужно предупредить, – торопливо перебила я. – Немедленно. Он не знает, что эта злодейка ещё жива. Абдулла, она хладнокровно убила бедную женщину – опоила её дурманом, нарядила в собственную одежду и дождалась, пока Эмерсон окажется рядом, прежде чем… Мне нужно немедленно вернуться домой. Может быть, Кадиджа будет так добра и одолжит мне что-нибудь из одежды.