Гром в моем сердце - Четвергова Юлия - Страница 7

– Ника. – Она испуганно округляет глаза и хватается за сердце. – Ты чего кричишь и носишься по дому в два часа ночи?

– Живот прихватило. – Я корчу убедительную рожицу и стремительно несусь в сторону туалета, прижимая к груди многострадальный дневник.

– Ох, дорогая, в аптечке есть все необходимое, – доносится мне в спину. Но я уже закрываю дверь дамской комнаты на замок, опускаю крышку унитаза и усаживаюсь сверху.

Ладони дико влажные и слегка подрагивают. Подушечки пальцев онемели – так сильно я вцепилась в страницы блокнота, не позволяя им закрыться. Желая узнать, что именно Олег успел прочитать.

«…Сегодня Гром впервые обнял меня. Я до сих пор ощущаю прикосновения его рук на своем теле, его дыхание на шее и мурашки, охватившие меня… А его запах! Настоящий восторг! С ума можно сойти! Мне кажется это какой-то мажорский одеколон. Точно услышала корицу и… орех? Нет, наверное, это древесные нотки! И кажется, был цитрус… Словами не описать тот трепет, что меня охватил! Я, наконец, ощутила, что такое „бабочки в животе“… Восторг неописуемый! Так хочется узнать, каково это – целоваться с самим Олегом Громовым. Какие на вкус его губы. Вот только… Олег никогда не должен узнать, как сильно я люблю его, потому что он встречается с моей сестрой. Я должна засунуть свои чувства подальше и воспринимать его как друга, иначе могу лишиться даже этих счастливых мгновений…»

– Черт! – тихо выдыхаю я. Роняю голову на сложенные руки и с силой зажмуриваюсь. В носу першит от того, что хочется плакать.

Почему именно эта страница?! Почему?.. Что он успел прочитать? Ту самую строчку, выдающую меня с потрохами? Или Гром видел только начало?

– Ника, все хорошо? – спрашивает мама, стучась в дверь.

– Да, не переживай, – хрипло отвечаю ей, сглатывая комок слез, застрявших в горле.

– Я на всякий случай оставила таблетку от живота и стакан воды на столе. Если совсем плохо, обязательно выпей, не мучайся.

– Хорошо, – выдавливаю я, ощущая, как по щекам все-таки катятся злые слезы.

– И температуру померь, – говорит она, прежде чем уйти. – Если до утра не пройдет, буди меня, отвезу в больницу.

– Не переживай, мам, просто что-то не то съела, – шмыгаю я.

– И все равно…

– Ма-ам, – тяну настойчиво и прошу ее: – Отдыхай и ни о чем не волнуйся.

Раздаются удаляющиеся шаги, но перед этим я слышу, как она тяжело вздыхает.

Мне страшно возвращаться в свою комнату, но надо. Еще и в спешке не успела телефон схватить, поэтому сообщением «проваливай, Громов!» не отмажешься.

Да и разве на него может хоть что-то повлиять? Всегда поступает, как ему вздумается…

Дверь спальни открываю с опаской. Глаза, не привыкшие к темноте после света в уборной, выхватывают лишь очертания мебели в комнате. Первым делом смотрю в сторону кровати, но там никого не оказывается. За рабочим столом тоже никто не сидит. И даже рядом с гитарой, стоящей в углу за шкафом, не замечаю никаких силуэтов.

Ушел?

Вздох облегчения вырывается из груди раньше, чем я успеваю подумать. Адреналин, который поддерживал меня все это время, спадает. Тело становится ватным, руки и ноги отнимаются, и я оседаю на ковер.

Отдышавшись и немного успокоившись, первым делом поднимаю взгляд на окно. Ветер колышет тюль, влетая сквозь открытые створки. Но даже это не может быть гарантией того, что Громов не притаился где-нибудь и не выскочит прямо сейчас, пытаясь напугать.

Или затеять разговор на тему того, что он успел прочитать…

С горем пополам заставляю себя встать. Иду к кровати и сажусь на нее, протягивая руку к телефону. Он валяется на одеяле там же, где я его и оставила, прежде чем попробовала прогнать незваного гостя.

Кнопка блокировки подсвечивает экран, и первое, что я вижу – сообщение от Олега. Все во мне противится тому, чтобы я в принципе открывала его. Но убегать вечно не получится, поэтому я бесстрашно смотрю своим страхам в лицо. Прямо здесь и сейчас.

Гром 02:23

«Я не стал рисковать и ушел. Вкусняхи оставил на столе, кушайте с Аллой Сергеевной и Лоло на здоровье :) После „Богемы“ подгоню еще, так что не откладывайте поедание на черный день!»

Гром 02:25

«Не забудь закрыть окно!»

Гром 02:29

«Веснушка, тебе попало от матери? Запалила?»

Гром 02:33

«Как вернешься, напиши, я уже все ногти сгрыз от волнения!»

Гром 02:40

«Вероника Астафьева! Если узнаю, что ты меня игнорируешь, нос откушу, поняла?!»

Гром 02:41

«Раз молчишь, жди завтра в гости с официальным визитом! Лично удостоверюсь, что ты в порядке и что тебе не влетело из-за меня. А если и влетело, то возьму всю вину на себя!» – гласило последнее сообщение в чате.

И как это понимать? Он правда не успел ничего прочитать, и мне просто показалось из-за того, что у страха глаза велики? Или Гром только делает вид, что не в курсах?

Или… он что-то задумал? Недаром же в гости напрашивается!

А может, я вообще попусту себя накручиваю, и ничего страшного не произошло? Вдруг Олег всегда догадывался или знал о моих чувствах к нему? Ему же ничего не мешало косить под дурачка все это время…

Смартфон вибрирует. Я апатично кошусь на светящийся экран.

Гром 02:45

«Ну, сама напросилась, вредина! Жди завтра в гости! Доброй ночи, Веснушка-молчушка!» – и фыркающий смайлик в конце.

Я обреченно вздыхаю, понимая, что поезд под названием «Олег Громов» уже не остановить. Он без тормозов. Так что пойду-ка я лучше высплюсь перед завтрашним днем.

Глава 7

Уже в обед жалею, что сегодня не рабочий день.

– Вероника! Поднимай свою ленивую задницу и пошли полоть грядки! – в третий (или пятый?) раз за последние десять минут тарабанит в дверь ма.

– У меня же выходной! Можно я посплю, а? Пожалуйста! Грядки никуда не денутся до вечера, – канючу я и накрываю голову подушкой, чтобы не зарыдать от обиды и нежелания что-то делать.

Эта неделя вышла слишком тяжелой. В частности из-за Громова, который усложняет и без того нелегкую жизнь обычной провинциалки. То есть меня.

Вот только мама об этом не знает и поэтому…

– Вероника! Сейчас же вставай! Вечером Лола хочет познакомить нас со своим молодым человеком, поэтому грядки нужно прополоть сейчас, чтобы освободить вечер. Да и я хочу пирог с клубникой испечь, так что все равно придется идти на огород.

– Ну так соберите только клубнику, приготовьте свой пирог и устраивайте застолье! Я и одна прекрасно справлюсь с сорняками. Не говоря уже о том, что не горю желанием знакомиться с очередным парнем Лоло, – вырывается у меня, после чего мама открывает дверь и заходит в комнату.

– Сейчас же прекрати. – Она упирает руки в боки. – Мы одна семья и не должны разделяться! Никто не виноват в том, что твоей сестре не везет с мужчинами. Мы должны ее поддержать.

Я молчу, зная то, о чем мама и не догадывается. Однако озвучивать горькую правду не спешу. Вряд ли впечатлительная и упахивающаяся до изнеможения ма выдержит, узнав всю подноготную своей любимой дочери. Да и я сама буду выглядеть, как стукачка и гадина, которая точит зуб на свою сестру из зависти.

– А меня, мам? Меня кто поддержит? – тихо спрашиваю ее, так и не найдя в себе силы посмотреть ей в глаза.

Пока тереблю в руках край покрывала, в комнате воцаряется тишина. Но она обманчива, потому что я буквально кожей чувствую, как густеет воздух, а пространство начинает искрить.

Сейчас начнется…

– Я пашу ради вас с утра до ночи! Практически без выходных! Все, лишь бы вы ни в чем не нуждались. Меня хоть раз кто-то пожалел? Кто-то подумал обо мне? Твоя сестра поступила в такой престижный университет! Получила путевку в жизнь! У нее одной будет достойная профессия!

– И поэтому мы должны загубить свои жизни ради ее благополучия? – выкрикиваю я, перебив мать. От злости даже решаюсь посмотреть ей в лицо. – Сколько можно? Лола то, Лола се! Мы с тобой тоже люди! И если бы она была поужимистее, то никому из нас двоих не пришлось бы работать без продыху!