Некрасивая (СИ) - Сурмина Ольга - Страница 39

Печаль усиливалась. Но ревность не проходила. Как и убеждённость в мерзости собственных влечений. Джерт гонял эти эмоции по кругу, пока не сжал зубы и не скрылся у себя в комнате. Всё равно грёбаный коридор уже опустел. И ещё одна внезапная Селена вряд ли появится здесь в ближайшие три часа.

Она никак не могла привести дыхание в порядок. Лоб блестел от нервного пота, пульс давно был сбит, но Бауэр саму раздражал этот факт. «Он что, принял что-то с утра пораньше⁈ — думала девушка, сжимая в кулаке подол халата. — Что-нибудь не то съел? Выпил? Понюхал? Что он вообще прёт⁈ Разве я не уродливая корова с „выменем“? Не женщина, из-за которой он, скорее, сойдёт с крыши, нежели чем переспит с ней⁈ Что это за намёки? Что это за тестостероновый танк⁈ А я ещё думала, что мистер Грин навязчивый! Бог мой. Да уж. Надеюсь, Токио его освежит».

Селена вышла на лестничную площадку и тут же столкнулась глазами с Бьянкой, которая молча стояла у стены. Просто стояла, пустым взглядом таращась на ступени. Вмиг пересохло горло, сердце пропустило удар, а руки онемели от этой встречи. Почему она тут стоит? Она всё слышала? Видела⁈

— Привет, — только и смогла выдавить из себя Бауэр, глядя на мулатку. — А я думала, ты… ну… вниз пошла.

— Я пошла, — девушка пожала плечами. — А потом услышала что-то странное в коридоре и остановилась.

Селена проглотила ком и отвела глаза. По телу продолжал гулять нервный холод, боль в ноге стала настолько незначительной, что перестала ощущаться.

— Всё нормально, — Бьянка замялась, но всё же продолжила: — в смысле… мне не хотелось скрывать, что я что-то слышала. Я не буду распускать никаких слухов.

— Мне неловко, — Бауэр опустила глаза. — Не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — модель неловко улыбнулась. — Ты призналась в любви мистеру Анселлу? Это не слухи? Он тебя отверг и… флирт теперь навязывает? Я… поняла всё примерно так. Ты его… тоже теперь отшить хочешь? Чтобы по-справедливости?

— Да какая тут справедливость, — Селена с грустью опустила голову и кивнула на лестницу с молчаливым предложением спуститься вниз. — Я не хотела никому рассказывать. Но раз так получилось… В общем, да. Я призналась ему, и он меня отшил. А потом я случайно подслушала, как они с Айзеком меня обсуждали. Мистер Анселл… в общем… говорил обо мне довольно неприятные вещи. Что я… корова, что у меня уродливые складки и всякое такое.

Ей было тяжело продолжать. Она попыталась нелепо улыбнуться, но выглядела эта улыбка скорее вымученной и пустой.

— Господи, какая мерзость, — Бьянка обескураженно раскрыла глаза. — Какая мерзость! Офигеть… никогда не думала, что он способен такое сказать. И не думала, что он так смотрит на своих сотрудниц. Я… тебе очень сочувствую. Прости. Мне жаль, что я невольно влезла во всё это.

— Да ладно. Рано или поздно такие вещи всплывают. Наверно, — раздался хриплый вздох.

Девушки медленно спускались вниз, и под их босыми ногами скрипела деревянная усталая лестница.

— Я тебя понимаю, как никто другой. Правда, — мулатка стиснула зубы.

— Понимаешь? — Бауэр невольно вскинула брови. — Я думала, что… кого-кого, а тебя никогда не называли некрасивой. Ни при каких обстоятельствах.

Модель отчуждённо, грустно засмеялась.

— О, называли, ещё как. Во-первых, у меня тёмная кожа — не всем это нравится. Из-за курчавых волос в школе меня называли страшной. А в старших классах — доской. — В зрачках мелькнула печаль. — А ещё меня дразнили из-за моего носа. Мне говорили, что слишком уж он большой. И что это некрасиво.

— Нос? У тебя⁈ — Селена ошарашенно раскрыла глаза. — Это чушь! У тебя очень красивый нос. Нисколько не большой, очень гармоничный.

— Сейчас да, — Бьянка стыдливо улыбнулась. — Когда мне исполнилось восемнадцать, я слетала в Мексику и сделала себе ринопластику.

— Ринопластику? — Бауэр невольно уставилась на нос подруги. С виду нельзя было понять, что его оперировали. Действительно красивый, гармоничный, аккуратный нос. — Никогда бы не подумала…

— В этом-то и суть, — улыбка стала чуть искреннее. — Потом я ввела немного филлеров в губы, привела в порядок волосы, поставила в грудь небольшие импланты и перестала быть «доской». — Уголок губы невольно дрогнул. — И меня стали приглашать на съёмки. Какая-то женщина нашла мой профиль и написала. Мне нужны были деньги, и я согласилась сниматься. А потом… меня нашёл мистер Анселл. — Девушка напряглась, меж бровей выступила заметная морщинка. — Знаешь, что во всей этой истории самое обидное? Все, кто узнавали, что у меня не свой нос или ненастоящая грудь, начинали смотреть на меня так, будто я сама вся из пластика. Манекен, а не живой человек. Знаешь, что мне в комментах пишут? «Фу, не натуральная». То есть я «натуральная» — страшная. А я «не натуральная» — «пластиковая». Похоже, быть во всей этой истории «по-настоящему» красивой мне не судьба. Ну… зато я хорошо смотрюсь на журнальных фото.

— Бьянка, — с грустью прошептала Селена. — Бьянка, я не знала. Мне очень жаль.

— Да ничего, — та неловко махнула рукой. — Я привыкла, что меня считают подделкой. Мол, есть настоящие «алмазы», которые рождаются красивыми, а есть я. Фальшивка. Фианит.

— Многие фианиты, — Бауэр сжала кулаки, — сияют намного красивее, чем натуральные бриллианты. Всегда об этом помни. По мне так красота, ради которой люди тратят свои силы, должна цениться больше, чем та, что далась легко. Многие со мной не согласятся. И мне плевать. — Она проглотила ком. — Потому что мне… ты нравишься внешне. Я считаю тебя очень красивой.

— Спасибо, Селена, — Бьянка неловко улыбнулась. — Если честно… я тебя тоже… ну… считаю красивой. Дочь победительницы конкурса красоты не может быть некрасивой. Ты тоже помни.

Вечерний город

Он сдержал своё слово. Сказал, что больше не будет ничего предлагать, и в самом деле не предлагал. После того диалога у двери комнаты Селена не видела своего шефа вплоть до отъезда. Где он был, что делал и с кем проводил время, она не знала, но была рада такому развитию событий.

Ещё она не знала, хорошо ли то, что небольшой отдых кончился. С одной стороны, этот отдых был чрезвычайно странным, нервным и даже травматичным, а с другой — это всё-таки отдых. Теперь они возвращались в Токио, где их ждали съёмки совместно с мужским агентством. Говард наверняка едва не поселится у них в офисе как владелец этого агентства, начнётся бесконечный пассивный флирт между представителями моделей разных полов.

Селена понятия не имела, как ко всему этому относиться, так что просто пыталась подготовиться морально к дополнительной нагрузке. Съёмки будут и в журнал, и для рекламы какого-то брачного агентства, и для презентации семейной коллекции одежды какого-то бренда. «Ненавижу толкучку» — неловко подумала девушка, глядя в запотевшее окно знакомого автобуса.

Впереди уже виднелись стеклянные футуристические высотки, которые растворялись высоко в облаках. Наверняка там пахло цветами, вечерами — пылью, а ночью — колючим холодом. Всё-таки в разных местах Японии жизнь сильно отличалась. Очевидный, вроде бы, факт, но Бауэр пришла к нему только тогда, когда съездила в горы на онсэн.

Всё вернётся на круги своя. Можно будет брать кофе по утрам, покупать дешёвые обеды в местном комбини. Делать фото. И Анселл, должно быть, в скором времени совсем забьёт на свои странные взаимоотношения с фотографом и начнёт вести себя как обычно. Во всяком случае, Селена на это надеялась.

Им обоим будет удобно делать вид, что ничего не было.

Автобус молчал. Никто не обсуждал поездку, не хвалил её, не хвастался приобретёнными сувенирами. Все ехали назад, словно на казнь. Кто-то таращился в окно, кто-то в телефон, кто-то пытался дремать.

В большинстве своём люди не хотели, чтобы отдых кончался.

— Эй, — шёпотом пробормотала Бьянка, которая грела сиденье рядом с Селеной. — Ты слышала про модель?

— Что за модель? — спросила Бауэр, сдвинув брови. Город впереди вроде давно виднелся, но всё никак не приближался.