«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич - Страница 88

А Романцев мне честно сказал: «Я теперь наемный тренер, а Червиченко, значит, президент клуба, вот. Львович, ты извини, я уже никто. Я тренер, все, занимаюсь только футболом». И все.

Дмитрий Ананко

Были созданы условия, чтобы я ушел из команды. Это было не мое желание, и уехал я не туда, куда хотелось бы. Мне раз зарплату не заплатили, я начал разговаривать, мне говорят: «Ищи другой клуб». Я поехал к Романцеву, он: «Не переживай, все нормально». Проходит время, мне опять не заплатили, в клубе мне говорят: «Ищи другой клуб, ты нас не устраиваешь». Романцев мне говорит: «Все нормально». Ну это что? С кем сплачиваться?

Я почему так эмоционально об этом рассказываю — ну ведь там была оставлена вся жизнь, столько здоровья, эмоций, понимаете? И когда такое происходит… Неужели мы это заслужили?

Владимир Бесчастных

Был вопрос, уходить или нет. Меня тогда сильно удивило то, что сам Романцев мне сказал: «Вова, оставайся. Иди к Червиченко и договаривайся». Я прихожу к Червиченко, а там совсем другая картина. У него компьютер, составы команд, и он говорит: «Смотри, у меня на каждую позицию по три человека». Я смотрю и думаю: это что за разговор? При чем тут позиция, три человека? Что ты хочешь этим сказать? И тут Червиченко мне предлагает не ту зарплату, на которую я рассчитывал, на которую мы с Олегом Ивановичем договаривались.

Возвращаюсь к Романцеву обратно, говорю: «Олег Иванович, я что-то не понимаю». «Сейчас, подожди». И тишина. С этого момента я понял, что слово Романцева — не закон. Не закон, как было раньше. И это уже плохая тенденция.

Леонид Трахтенберг

Для Червиченко футбольный мяч был посторонним предметом до того момента, пока он не пришел в «Спартак». Потом я видел, как он сам гонял где-то на корте мяч и объяснял игрокам, как надо правильно бить. Ну, это свойство всех начальников. Которым кажется, что если они начальники, то они во всем разбираются.

Сергей Белоголовцев

Сейчас я думаю, что это полная безграмотность человека, который вдруг возомнил, что, если у него восемь чемоданов денег, он может написать картину «Джоконда». Нет. Если ты не разбираешься в футболе и не чувствуешь такие тонкие материи, как взаимодействие тренера и игроков, тактика, техника, какие-то психологические моменты, ты никакими деньгами это не купишь.

Андрей Червиченко

80 процентов этих менеджеров футбольных клубов работают на себя. Бюджеты дербанят все кому не лень. Сапожник ворует бутсы и шнурки. Доктор разминается на медикаментах, администраторы тащат форму, и так далее по цепочке, по иерархии, до самого верха. Поэтому в клубах, где это прямо жестко пресекается, есть успех.

В «Спартаке» пытались какой-то держать баланс, но про себя точно не забывали. Насколько я понимаю, Юра Заварзин пришел в клуб капитаном ГАИ, а уходил обладателем пары ювелирных заводов и прочих вещей. Ну, это явно не на зарплату гаишника куплено было.

Александр Филимонов

Если брать семейную психологию, в любом конфликте виноваты двое. В защиту Олега Ивановича могу сказать, что он выгорел, да? Я понимал, что он не хочет этим заниматься, он не хочет быть президентом, потому что уже надоело. И в своей книге он писал, что хотел прихода человека, который бы закрывал все финансовые дыры. То есть у него были эти мысли, что человек придет с деньгами и закроет дыры, да еще картинку разукрасит яркими цветами.

А что касается Червиченко, то можно сказать, что человек не понял, что и как нужно сделать, потому что у нас нет менеджеров футбольных, которые понимают, как должен клуб существовать. Беда, что вот это произошло.

Василий Уткин

Я полагаю, что любой человек, который захотел бы приобрести «Спартак» в те годы и по тем же причинам, по которым их купил Червиченко, столкнулся бы с тем, что ему пришлось бы взять на себя обязательство не вмешиваться в работу Романцева. Дескать, вот нам нужны инвестиции, бизнес, но командой буду заниматься я. Потому что Романцев-то никуда уходить не собирался. То есть, получается, что человек, который покупает клуб, обязуется не вмешиваться в то главное, на чем базируется благоденствие клуба. И как ты против Романцева пойдешь, если что? Все болельщики будут за него. Вот так оно и вышло.

В августе 2002 года молодой спартаковский гений Дмитрий Сычев требует у руководства клуба повысить ему зарплату. Ему отказывают; по словам Сычева, угрожая переломать ноги. Футболист расторгает контракт со «Спартаком» и получает за это четыре месяца дисквалификации — а команда лишается своей самой перспективной звезды.

Игорь Рабинер

Там был, по большому счету, конфликт двух группировок. ОПГ, не ОПГ — не буду наклеивать ярлыки, но конфликт был по понятиям. В общем, схлестнулись.

Владимир Бесчастных

Ситуация такая получилась, что руководство «Спартака» хотело действовать еще по советским понятиям, а футболисты уже хотели жить по европейским. То есть хорошо сыграл — получил контракт больше. Для игрока основного московского состава «Спартака» зарплата у Сычева была маленькая. Он ее решил поднять — не на какие-то там высоты сразу, но просил выше средней. В принципе, имел полное право. Но это было воспринято Червиченко в штыки.

Андрей Червиченко

Сычев показал себя на чемпионате мира, а затем началась свистопляска агентов. Он приехал и говорит: «А я теперь 40 тысяч в месяц хочу». Это как раз к разговору о том, что никогда нельзя просто так никому ничего давать, потому что потом начинаются вот эти вещи. То есть ты хочешь сделать хороший красивый жест, а тебе пытаются после этого сразу сесть на голову.

Владимир Бесчастных

Что тут неясного? Червиченко не планировал никому повышать зарплату. У него был такой стиль: мы их взяли, мы им платим. Они раскрылись, заиграли, и их продали. А зачем повышать зарплату человеку, которого надо продать?

Я считаю, это и есть самый важный аспект в падении «Спартака». Романцеву вбили в голову: ну ты же воспитал себе Бесчастных — значит, воспитаешь и другого Бесчастных. Ты же воспитал Сычева — значит, воспитаешь другого Сычева. И только потом потихоньку-потихоньку все стали понимать, что талантами не надо разбрасываться, что их надо беречь, *** [блин].

Игорь Рабинер

Это была очень некрасивая и грязная история, которая привела к тому, что Червиченко со своей распальцовкой потерял главный актив «Спартака». Сычева просто дисквалифицировали на четыре месяца, после чего он мог уйти куда угодно. В итоге чудом удалось продать его в «Марсель» и получить за это, по-моему, три миллиона евро. Но суть в том, что человек, который имел все возможности стать новым героем и кумиром «Спартака», из-за войны гнутых пальцев оказался вне клуба. Говорят, он уезжал со слезами на глазах.

Андрей Червиченко

Там было огромное количество участников и интересантов этого дела. И поскольку вначале Сычева пытались образумить, может быть, жестче, чем надо, он начал бегать в поисках защитников. Еще он был очень зависим от мнения папы, а папа там был персонаж такой довольно-таки жадный до денег, и в основном он хотел получить свою выгоду от игры сына. И все пришло к тому, что его пытались всеми правдами и неправдами из клуба увести.

Но потом я смог договориться с марсельским «Олимпиком» и со всеми участниками процесса, чтобы все разошлись спокойно. Я думаю, обвинять меня в уходе Сычева могли только люди, которые вообще ничего не понимали про эту историю. Я сделал больше, чем вообще было возможно сделать.