«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич - Страница 89

Амир Хуслютдинов

Романцев, насколько я понимаю, очень болезненно реагировал на ту ситуацию с Сычевым и с его семьей. Потому что переговорный процесс не должен выливаться в общественное пространство. Это для болельщиков ненужная информация совершенно. Молодежь ведь радикальна изначально, и она заняла сторону Сычева, а взрослые люди — сторону клуба. Потому что игрок и клуб — это все-таки разные вещи. При всем уважении к легендарным игрокам предыдущих лет — они уходили, но команда не развалилась. А здесь человек, который еще ничего в жизни не сделал, разве что пару матчей сыграл нормально.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Игорь Рабинер

Уход Сычева стал страшно болезненным и для болельщиков, которые во всем обвинили самого Сычева, не зная ситуации. Стали называть его Иудой, потом свистом и матом его встречали, когда он выходил играть против «Спартака». И одновременно его уход стал чрезвычайно болезненным для самого Романцева, потому что Сычев был, можно сказать, лучиком света в темном царстве того «Спартака», которое в 2002 году становилось все темнее и темнее. Дошло дело до того, что через несколько дней после ухода Сычева из «Спартака» Романцев угодил в больницу с мочекаменной болезнью.

Андрей Червиченко

Мы остались без основного нападающего, на которого была вся надежда. Игру строили тогда через него, он всем подходил, и все были прям им довольны. А потом он сбежал, надо было кем-то заменять. Думаю, после ухода Сычева Романцев совсем больше не мог собраться. Справедливости ради надо сказать, что мы и не нашли замену Сычеву в нападении, у нас не было потом игрока, который мог бы играть на таком уровне. А для того, чтобы побеждать, и для того, чтобы получать золотые медали, что-то выигрывать, все-таки нужен хороший нападающий.

Владимир Бесчастных

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Как Романцев мог не переживать, если команда проигрывает? И мне доставалось тоже. Он вызывал меня: «Что происходит?», я начинаю что-то объяснять там: «Ну вот, посмотрите, ну, я играю в нападении, мяч получить не могу, мы центр поля проигрываем». Я видел, что он все прекрасно понимает, но эту тему со мной развивать не хочет, потому что у него нет аргументов, чтобы меня убедить. И тогда он начинал: «Подожди, давай поговорим про твою игру. Вот ты чего делал?» Я начинаю объяснять: «Я нападающий. Что я должен сделать, *** [блин]?»

Игорь Рабинер

Червиченко потихонечку отбирал у Романцева все. Уходили друзья, врач, пресс-атташе, пятый, десятый. Но это все был персонал клуба. А тут внезапно ушел только-только засверкавший, талантливейший игрок. И это было как нож в сердце Романцева. Наверное, именно в тот момент он сам себе сказал, что этот «Спартак» — уже не мой «Спартак».

Осень-2002 становится для «Спартака» худшей в истории. Команда впервые за семь лет не выигрывает чемпионат России, а вдобавок к этому — проигрывает все шесть матчей в Лиге чемпионов с разницей мячей 1:18. Это антирекорд турнира — и полный коллапс клуба.

Егор Титов

Олег Иванович поменялся. Наверное, он понимал, что уже не хозяин в «Спартаке», а жить так он не мог. У него уже пропали эмоции. Бывало, его на тренировках даже заменяли помощники, потому что он уезжал куда-то. Видимо, понимал, что это уже не его команда. Раньше он заходил в раздевалку — раз, посмотрел на нас и понимал, в каком мы состоянии. А сейчас уже не понимал. Потому что люди поменялись очень быстро, футболисты. Иностранцы стали рулить у нас.

А еще было удивительно, что новые игроки появлялись на маленький период времени и тут же пропадали куда-то, исчезали. Василюк, Концевой, другие белорусы — раз-раз и нету. А потом уже новая партия пришла: Данишевский, Попов, Павленко, Кудряшов и многие другие, это вообще были ребята 17–18 лет.

Вадим Лукомский

У «Спартака» очень сильно к концу эпохи Романцева изменился состав. Стало много не самых качественных легионеров. И мне кажется, что тут в первую очередь нужно говорить даже не об их уровне, а об их непонимании стиля. Если пытаться постфактум критиковать Романцева, то, наверное, нужно его критиковать за то, что не было построено такой же академии, которая была в «Барселоне» в эпоху Кройфа, до этого — в «Аяксе». Ведь «Спартак» имел очень четкий взгляд на то, какие футболисты нужны, и это можно было реализовать с помощью академии, но почему-то этого сделано не было. Как выяснилось, пул талантов и по всей России, и конкретно в академии «Спартака» оказался вполне себе исчерпаемым.

Дмитрий Ананко

В воспитании нашем участвовала преемственность поколений. Вот она сломалась. Ты ему это не говори, ты на него голос не повышай, к этому ты по-другому относись — это все нам говорили, когда новые люди приходили. Ну хорошо, дайте ему соску еще в рот и нянчите дальше его. Спортсменом или победителем ты не станешь никогда в таких условиях. Им можно только в условиях конкуренции хорошей стать. Искусственно так ничего не получится. Вот на чем держался «Спартак», и это все закончилось.

Владимир Бесчастных

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Как раньше было: вот приходит футболист в «Спартак», тренируется-тренируется, играет, доказывает, что он сильнее оппонента, играет в основном составе. И потом его оппонента потихонечку либо в запас сажают, либо в другую команду он уходит. А здесь одного футболиста нет, а на его место еще никто не пришел. А те, кто приезжает, хуже. Никто там по большому счету и не задержался в том «Спартаке».

Игорь Рабинер

В той Лиге чемпионов Титов и Парфенов не играли из-за травмы, все футболисты из команды поразбежались, так что бедный Бесчастных был вынужден играть на месте опорного полузащитника, что вообще абсурд, потому что он нападающий. В воротах чередовались сорокалетний Черчесов и Левицкий. И когда «Спартак» проиграл дома «Валенсии» со счетом 0:3, даже Черчесов, который всегда после матчей давал корректные комментарии, не выдержал и сказал, что в такой безвольной команде не играл ни разу в жизни.

Андрей Червиченко

Я после поражения от «Ливерпуля» к Черчесову подошел и говорю: «Ты зачем после третьего четвертый закинул в ворота?» Он говорит: «Ну, я хотел их так взбодрить». Я говорю: «Что это за вратарский юмор? Закинуть себе в ворота, чтобы взбодрить команду?!» Ну, слушайте, тогда уже все.

Станислав Черчесов

Когда я вернулся, ситуация была непростая. В 2002 году было четко понятно, что это уже другая команда: много было игроков из Африки, другой уровень футболистов, другой менталитет. Не тот, к которому я привык в «Спартаке». Ну, я полгода отыграл и закончил. Мой последний матч был с «Торпедо» в «Лужниках», и я прямо во время игры поймал себя на мысли, что это мой последний матч. Игра закончилась, я круг сделал, со всеми попрощался и больше на поле никогда не выходил.

Игорь Рабинер

Уже после сезона Червиченко предложил Черчесову продлить контракт. А Черчесов отказался — сказал, я уже ничего не могу дать «Спартаку». Червиченко потом говорил, что он впервые увидел футболиста, который сам отказывается от денег.

Владимир Бесчастных

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В Лигу чемпионов мы вступили практически детским садом. Просто детским садом. Мы играем с такими командами, как «Ливерпуль», «Валенсия» там, «Базель», такими корифеями европейскими, а у нас выходят дети, которые вот так на них смотрят: «О, „Ливерпуль“. О, ничего себе». И антирекорд побили, все нас обыграли.

Егор Титов

Самая чудесная история была, когда игрок «Ливерпуля» перепутал Торбинского и мальчика, который выходит на поле с игроками. Он взял руку Торбинского — типа, пошли. А Торбинский играл у нас в основном составе. Вот эта история подытожила все, что было в «Спартаке» в тот момент.