Отдам папу в хорошие руки (СИ) - Гриц Лана - Страница 4

Девочка молча топает ко мне босыми ножками и тянется на ручки. Я подхватываю ее, усаживаю на колени.

— Не хотю, — бормочет она и утыкается носиком мне в шею.

— Ну ладно, не хочешь, не заставляю, — я глажу ее по спинке. — Давай тогда пойдем и просто полежим с закрытыми глазками? Глазкам ведь нужно отдыхать.

— Пупсик пласет, — Варя поднимает на меня серьезные глаза.

Я чуть улыбаюсь.

— Тогда давай его покачаем.

Сажусь удобнее, начинаю слегка покачивать коленями. Пупсик в ее руках убаюкивается, а вместе с ним постепенно расслабляется и сама Варя. Голова ее тяжелеет у меня на плече.

— А что ты его все «пупсик да пупсик» зовешь? — тихо спрашиваю я. — Давай придумаем ему имя?!

Она задумывается, морщит лобик и вдруг выдает:

— Дима.

— Хорошее имя, — я киваю.

— Так зовут моево папую.

— Да, верно. А маму твою как зовут?

Тут малышка напрягается, молчит.

— Не знаешь? — осторожно уточняю я, заглядывая в ее хмурое личико.

— Знаю, — шепчет.

— И как же?

Она поднимает на меня свои бездонные голубые глаза.

— Юя.

— Юля? — мягко переспрашиваю я. — Хорошо.

— Только мы зивем без мамы, — вдруг добавляет Варя.

У меня в груди екает.

— Почему?

— Я плоснулась, а ее узе не было, — она теребит ручку своего пупсика.

— А что папа твой сказал? Куда мама ушла?

Варя задумывается, а потом строго произносит:

— Чёлт.

Я невольно сжимаю губы. Очень интересно и очень грустно.

Вечером мы всей группой вываливаемся на площадку: качели, песочница, горка, и еще десяток визжащих малышей, которые носятся так, будто у них запустили режим «турбо».

Я держу ухо востро, но тут в кармане вибрирует телефон.

Звонит Лена. Наконец-то, объявилась.

— Алло.

— Лиз, привет! — весело произносит коллега.

Я отхожу в сторону, подальше от гудящих малышей, прикрываю рот рукой.

— Лена, привет. Слушай, а почему ты мне ничего не сказала про Юшкову Варю? — прижимаюсь плечом к кирпичной колонне забора. — Оказывается, ее не всегда вовремя забирают.

— Ой, Лиза, прости. Я не стала говорить, потому что Дмитрий уверял меня, что в этом месяце у него не будет задержек.

— Ну как видишь, вчера он ее не забрал. Более того, он предупредил меня, чтобы я была готова в следующий раз забрать Варю к себе!

В трубке раздается короткий, но нервный смешок:

— Прям так и сказал?

— Да, представляешь! — я уже почти шиплю. — Лена, я не знаю, какие у вас там договоренности, но…

— Елизавета Олеговна! — перебивает меня чужой голос.

Я оборачиваюсь: к забору подбегает воспитательница из соседней группы, глаза круглые, на лбу пульсирует вена.

— Девочка из вашей группы укусила мальчика!

ГЛАВА 6.

Лиза

Я мгновенно забываю про разговор с Леной и быстро бегу на истеричный детский плач.

На площадке толпа: дети притихли, родители сбились в кучку, а в центре этой сцены стоит мальчик пяти лет с красным и таким смачным следом от зубов на руке. Слезы рекой бегут по пухлым щекам, он так громко орет, что я невольно начинаю переживать за его горло.

Черт! Это же сын Поляковых. Варя, милая, не могла ты укусить кого-нибудь… менее влиятельного?

Замечаю Варю, она стоит недалеко от площадки, хмурая, губы поджаты, плечи упрямо вздернуты. Ее уже отчитывает воспитательница из соседней группы Татьяна Сергеевна:

— Варь, ну как же так! Ты же большая девочка!

— Стоп, — я вскидываю руку и подхожу ближе. — Татьяна Сергеевна, давайте разберемся. Варя не будет просто так кого-то кусать. Что здесь произошло?

Кто-то из родителей откликается сразу:

— Этот мальчишка кидался песком, а потом ударил ее по голове лопаткой!

Я перевожу взгляд на хмыкающего мальчишку. Ага, в руке все еще зажата та самая пластиковая лопатка.

— Дети, — говорю я вслух, стараясь улыбнуться и не выдать того, что внутри все клокочет. — Это же дети. Они и ссорятся, и мирятся быстро.

— Елизавета Олеговна, — вмешивается Татьяна Сергеевна, — но это так оставаться не может. Родители Артурчика обязательно захотят разобраться.

Я в ответ беру Варю за маленькую ладошку и тяну ее к себе.

— Вот вы им и скажите, что их сын бросался песком, а потом ударил девочку лопаткой. По голове, между прочим.

Татьяна Сергеевна недовольно морщится, словно лимон съела.

— Елизавета Олеговна, — строго говорит она, делая акцент на моем имени и отчестве, — вы обязаны провести беседу с родителями девочки!

— Я обязательно поговорю с ее отцом, — обещаю я и увожу Варю в сторону от толпы.

Присаживаюсь на корточки, осторожно раздвигаю ее светлые волосы. Осматриваю голову. Ну, слава богу, синяка или шишки не видно. Лоб чистый, кожа чуть красная, но не критично.

— Варенька, все в порядке. Больно было? — шепчу я, держа ее за маленькие плечики.

— Дя, — бормочет она и надувает губки.

— Ты у меня храбрая девочка, — улыбаюсь я и отряхиваю мелкие крупинки песка с ее щечек. — Но кусаться все равно нельзя. Договорились?

Она упорно молчит, щеки надуты, как у маленького хомячка.

— Варя, — я беру ее ладошку в свою, — знаешь, если что-то случается, лучше сказать об этом взрослым. Я всегда за тебя заступлюсь. Всегда.

Малышка исподлобья смотрит на меня, но что-то внутри нее явно смягчается. Она прижимается плечиком ко мне и вздыхает.

Детей постепенно начинают забирать родители. Площадка пустеет, солнце клонится к закату. Я как раз поправляю Варе волосы, когда замечаю в воротах садика Юшкова.

Высокий, широкие плечи, прямая спина. Даже в джинсах и светло-серой футболке у него военная выправка. И все равно я невольно дорисовываю к этой картине форму, тогда он выглядит еще внушительнее.

Он идет ровным шагом, оглядывает территорию, ищет взглядом своего Варварёнка. И тут наши глаза встречаются. Меня будто стрелой пробивает от его серьезного взгляда.

— Варя, смотри, за тобой папа пришел, — говорю я тихо.

Девочка вскидывается и сразу же бросается к нему.

— Папуя! — ее радостный визг разносится по двору.

Я выпрямляюсь и чуть прикрываю глаза рукой от заходящего солнца. Смотрю, как он легко подхватывает ее на руки и улыбается уголком губ.

Но мне некогда любоваться семейной идиллией, мне надо поговорить с Дмитрием. Пока не явились Поляковы с криками и угрозами, пока ситуация еще под контролем.

Я подхожу ближе.

— Добрый вечер, — коротко здоровается Дмитрий.

— Ага, — я киваю. — Мне нужно серьезно с вами поговорить.

Он удивленно приподнимает бровь.

— Мне нужно вам кое-что сказать, — начинаю я, стараясь держаться спокойно. — Сегодня Варя укусила мальчика.

Дмитрий тяжело вздыхает, потом смотрит на дочку, поправляет ее кудряшки и говорит:

— Варь, иди покатайся на качелях. Я сейчас поговорю с Елизаветой Олеговной, и мы поедем домой.

Он аккуратно опускает малышку на землю, и та послушно бежит к качелям.

— Это же дети, — спокойно произносит Дмитрий. — Будете меня снова отчитывать? А вы хоть разобрались, почему моя дочь кого-то укусила?

Я сразу выпрямляюсь, подбородок поднимается.

— Вообще-то, я первым делом именно этим и занялась, — твердо говорю я, е надо мне тут усомнятся в моих способностях. — И, если честно, Варя сделала это по делу.

Боже, что я творю? Так нельзя говорить, но слова вырвались сами собой. Прямо из глубины души.

— По делу? — он хмурит брови.

— Да. Мальчик бросался песком, а потом ударил ее по голове лопаткой.

Дмитрий замирает, я вижу, как в его глазах мелькает холодное раздражение, но он держит себя в руках.

— Но есть один нюанс, — добавляю я, наклоняясь чуть ближе, будто делюсь с ним страшной тайной. — Варя укусила сына Владимира Полякова.

Дмитрий задумывается.

— Это который сеть пекарен держит?

— Он самый, — шепчу я, еще делая шаг ближе так, что между нами остается едва полметра. — И мамаша мальчика…как бы вам это сказать….