Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (СИ) - Харт Лена - Страница 6

Глава 5

АРТЁМ

Пятница наступает слишком быстро.

Весь день прохожу в каком-то странном возбуждении — то проверяю время, то снова перечитываю переписку с Полиной. Она прислала ещё несколько сообщений: рассказала, как сегодня сгорела партия круассанов, потому что заговорилась с поставщиком, и как пришлось извиняться перед клиентами домашним печеньем.

«А ты как день провёл?» — спрашивает она.

«Летал над облаками и думал о земле», — отвечаю, удивляясь собственной честности.

В шесть вечера принимаю душ, выбираю чёрную рубашку, как и обещал. Смотрю на себя в зеркало — серые глаза отражают смесь любопытства и тревоги. Когда в последний раз волновался перед свиданием? С Полиной переписка сложилась так естественно, что забыл — мы всё ещё незнакомцы.

В половине восьмого выхожу из дома. Сочи встречает тёплым вечером и запахом моря, который доносится даже в центр города. По дороге к отелю звонит телефон.

Лера.

— Ну что, Казанова, готов к решающей битве? — Её голос сочится сарказмом.

— Это свидание, а не битва.

— Для тебя — одно и то же. Помнишь, что через три недели свадьба Стеши? И что у тебя есть ровно столько времени, чтобы найти спутницу на это мероприятие?

Сжимаю челюсти. Стеша. Опять это имя в самый неподходящий момент.

— Лера, может, не сегодня?

— Сегодня самое время. Слушай, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты способен испортить хорошие отношения, если начнёшь слишком много думать. Так что расслабься и просто проведи приятный вечер.

— Спасибо за совет.

— Не за что. И Артём?

— Что?

— Если она тебе понравится, не дай гордости всё испортить.

Отключается, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Бар «Облака» встречает знакомой атмосферой приглушённого света и панорамных окон. Сегодня здесь больше народу — пятничный вечер, люди расслабляются после рабочей недели. Оглядываю зал в поисках девушки в красном платье.

И замираю.

Красных платьев здесь как минимум пять.

Одна девушка в алом мини-платье танцует у барной стойки с компанией друзей. Другая в бордовом макси сидит за столиком у окна и листает телефон. Третья в ярко-красном коктейльном платье что-то оживлённо рассказывает спутнику.

Поворачиваю голову направо. Вижу девушку в тёмно-красном платье, которая смотрит в телефон. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, открывая изящную шею. Она поднимает голову, оглядывается по сторонам.

Наши взгляды встречаются.

Голубые глаза, точно как она описывала. Мягкие черты лица, естественная красота без вызова. Она улыбается — тепло, немного застенчиво, и что-то сжимается в груди.

Иду к ней, чувствуя, как волнение сменяется любопытством. Она встаёт, когда я подхожу ближе, и я вижу, что она ниже, чем представлял. Платье подчёркивает её фигуру, не крича о ней.

— Полина? — говорю, хотя уже знаю ответ.

— Артём. — Её голос мягкий.

Протягиваю руку для приветствия, но она обнимает меня — быстро, дружески. Запах её волос — что-то цветочное и сладкое, как её пирожные.

— Садись, — говорю, отодвигая для неё стул.

— Спасибо. — Она опускается в кресло, и я сажусь напротив. — Ты выглядишь именно так, как я представляла.

— А как ты представляла?

— Серьёзно, но не мрачно. С глазами, которые видели многое. — Она наклоняет голову, изучая меня. — И точно.

Её простота подкупает. Никаких игр, никакого кокетства — просто искренность.

— А ты… — начинаю и понимаю, что не знаю, как закончить фразу. Полина красивая, приятная. Но почему-то в голове всплывает образ другой девушки — зелёные глаза, серебристое платье, холодная улыбка.

— Я что? — подсказывает Полина, заметив мою заминку.

— Ты именно такая, как я думал. Добрая.

Она смеётся, и звук получается мелодичный, успокаивающий.

— Добрая — это хорошо или скучно?

— Хорошо, — отвечаю быстро, чувствуя укол вины за мысли о Карине. — Определённо хорошо.

Заказываем напитки — она выбирает белое вино, я виски. Разговор течёт легко, продолжая нашу переписку. Она рассказывает о своей кондитерской, о планах открыть филиал, о том, как научилась делать макаруны у французского кондитера.

— А ты? — спрашивает она. — Расскажи о полётах. Это правда так романтично, как кажется?

— Романтично? — Качаю головой. — Скорее медитативно. Там, наверху, всё проще. Никого, кроме тебя, неба и машины.

— Звучит как побег.

Поднимаю глаза. В её голосе нет осуждения, только понимание.

— Может, и так.

— От чего бежишь?

Вопрос прямой, но заданный мягко. Полина смотрит на меня спокойно, без напора, и я понимаю, что могу ответить честно или уклониться — она не обидится.

— От себя, наверное.

— И получается?

— Пока нет.

Она кивает, как будто это объясняет что-то важное.

— Я тоже иногда убегаю. Только не в небо, а в работу. Замешиваю тесто, украшаю торты — и мир становится управляемым.

Мы понимаем друг друга. Это странное ощущение — встретить человека, который говорит на твоём языке эмоциональных ран.

Полина расслабляется. Рассказывает смешную историю о том, как вчера пыталась испечь торт в форме собаки, а получился странный гибрид таксы и жирафа.

— Клиент был в ужасе, — смеётся она. — Но его дочка сказала, что это самая красивая собачка в мире. Иногда дети спасают ситуацию лучше взрослых.

Её смех заразителен. Чувствую, как что-то тёплое разливается в груди — давно забытое ощущение простого человеческого общения без подтекстов и игр.

— Хочешь потанцевать? — спрашиваю, когда музыка становится немного громче.

Полина удивляет меня — снова.

— А знаешь что? — говорит она, кусая нижнюю губу. — Я ужасно проголодалась. За всеми этими приготовлениями забыла поесть.

— Хочешь заказать что-нибудь здесь?

— Нет. — Она встаёт, и в её движении есть решительность, которую я не ожидал. — Там, за углом, есть бургерная. Самые честные бургеры в городе. Пойдём?

Смотрю на неё — на красное платье, на лёгкий макияж, на каблуки.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Мне надоело притворяться изысканной. Хочу огромный бургер и картошку.

Её спонтанность обезоруживает. Оставляю деньги на столе и встаю.

— Тогда пошли есть бургеры.

Улица встречает нас тёплым вечерним воздухом и шумом курортного города. Полина идёт рядом, и я замечаю, как она слегка пружинит на каблуках, явно довольная своим решением.

— Ты всегда так? — спрашиваю.

— Как?

— Меняешь планы на ходу.

— Только когда планы скучные. — Она оглядывается на меня. — А ты не любишь сюрпризы?

— Зависит от сюрприза.

Бургерная оказывается крошечным заведением с пластиковыми стульями, граффити на стенах и запахом жареного мяса, который чувствуется за квартал. Полина заказывает самый большой бургер в меню и двойную порцию картошки.

— Серьёзно? — переспрашиваю.

— Серьёзно. Я же кондитер. Постоянно пробую сладкое, а нормальной еды не хватает.

Мы садимся за столик у окна. Полина стягивает туфли и подтягивает ноги на стул.

— Так лучше, — вздыхает она. — Красота требует жертв, но не во время еды.

Когда приносят заказ, она накидывается на бургер с таким аппетитом, что я невольно улыбаюсь.

— Что? — спрашивает она с набитым ртом.

— Ничего. Просто… это неожиданно.

— Плохо неожиданно?

— Хорошо.

И это правда. Рядом с Полиной легко. Она не пытается произвести впечатление, не играет роль. Просто ест бургер, рассказывает о работе, смеётся над моими едкими замечаниями о клиентах.

— У тебя есть любимый рейс? — спрашивает она, вытирая руки салфеткой.

— Любой, где пассажиры молчат.

— Ну серьёзно.

Задумываюсь.

— Рейсы на закате. Когда солнце садится, а облака становятся розовыми. Там, наверху, видишь край земли — и понимаешь, насколько всё внизу мелко.

— Звучит как философия.

— Может быть.

Она кивает, как будто это объясняет что-то важное.