Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться (СИ) - Капс Мара - Страница 15

— Присаживайся, — сказал Долман, указывая на место рядом с собой.

Я подошла, чувствуя, как Лир мягко встал и устроился у моих ног, словно демонстрируя, что я под его охраной.

— Ну что ж, — произнёс маркиз, отставляя чашку, — теперь я понимаю, почему о вас так много говорят.

— Надеюсь, говорят хорошее, — ответила я с самой невинной улыбкой.

— Говорят разное. Но мне всегда интересно проверять слухи лично.

Я почувствовала, как Долман чуть сдвинулся ближе, и его колено едва коснулось моего. Это было не просто жестом поддержки скорее, предупреждением быть осторожнее.

— И каково же ваше мнение? Я чудо или злая колдунья? — я чуть наклонилась вперёд, глядя прямо в глаза маркизу и, не дав ему и рта раскрыть, продолжила: — Впрочем, скоро у вас будет шанс решить это лично. Я планирую выйти в свет. Нужно же поближе познакомиться с обществом, которое, кажется, знает обо мне и моём возлюбленном всё.

В гостиной повисла тишина. Хорт приподнял бровь, в его взгляде мелькнул интерес. Эдмунд едва заметно усмехнулся, а маркиз Варингтон замер, словно прикидывая, что именно я подразумеваю.

— Смелое заявление, — наконец произнёс он, и в голосе скользнула тень насмешки. — Но свет, это не только балы и улыбки. Это умение держать удар.

— О, — я чуть склонила голову, — с ударами у меня богатый опыт. И, поверьте, отвечать я тоже умею.

Долман медленно повернул ко мне голову, взял мою ладонь и переплёл наши пальцы.

— Если она решила выйти в свет, — сказал он спокойно, — значит, так и будет.

Маркиз чуть прищурился, переводя взгляд с него на меня.

— Что ж, тогда я с нетерпением жду этого вечера. Уверен, он будет запоминающимся.

Я улыбнулась, но внутри уже чувствовала, как в воздухе сгущается напряжение. Это был вызов. И я его приняла.

Глава 19

Дальнейший разговор пошел спокойнее, мужчины начали обсуждать дела, которые, судя по их тону, касались уже не меня напрямую, а каких-то политических и торговых вопросов. Маркиз отвечал сухо, словно примерял на себя каждое слово, прежде чем выпустить его в воздух. Долман, всё ещё держа мою ладонь в своей, слушал, время от времени бросая на меня короткие взгляды, будто проверяя, не заскучала ли я и не собираюсь ли снова устроить маленькое представление.

Эдмунд, напротив, выглядел куда более расслабленным. Откинувшись на спинку кресла, он лениво помешивал чай, вставляя в разговор редкие, но меткие реплики, из-за которых маркиз щурился, будто кусал лимон.

В какой-то момент Хорт поднялся, объявив, что у него есть ещё дела, и предложил продолжить разговор позже. Маркиз вежливо согласился, но, проходя мимо меня, задержал взгляд чуть дольше, чем позволял этикет. Это был не просто интерес, это было обещание, что наша с ним беседа ещё впереди.

Долман проводил его взглядом, а затем тихо, почти шёпотом, сказал:

— Поговорим в моем кабинете.

Он поднялся, не отпуская моей руки, и уверенным шагом повёл меня по коридору. Лир, словно тень, следовал за нами, а Дина, устроившись у него на спине, время от времени встряхивала крылья, будто тоже чувствовала, что разговор предстоит серьёзный.

В кабинете Долман плотно закрыл дверь и резко повернулся ко мне. Он был не просто зол, в его взгляде бушевала ярость.

— Эдит, ты в своём уме? Мало тебе провокационного костюма и скачки по городу, слухи о которой уже наверняка дошли до всех, кому это нужно, так ещё и заявила о выходе в свет! Мы договаривались о простой игре. Ввести Калайса в заблуждение, чтобы он подвёл к тебе нужного человека. И ни о чём большем. Ты так сильно хочешь умереть или поскорее избавиться от меня?

— Пфф… — я скрестила руки на груди. — Но так же будет быстрее.

— Эдит, — Долман резко шагнул ко мне, — ты понятия не имеешь, с кем играешь. Эти люди не прощают ошибок. Они не будут смотреть на тебя так, как смотрю я.

— А как ты смотришь? — я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. — Как на пешку? Как на инструмент? Или ты просто злишься, что я нарушила план?

— Нет! — в его голосе звенело напряжение. — Чёрт, я злюсь не потому, что ты нарушила план. Я злюсь, потому что боюсь.

— Боишься?

— Да, — он выдохнул, и в этом выдохе было больше усталости, чем гнева. — Боюсь, что однажды ты решишь сыграть слишком смело, и я не успею тебя защитить. Что ты исчезнешь из моей жизни так же внезапно, как в неё вошла.

В груди что-то болезненно сжалось. Я быстро отвела взгляд, потому что в его глазах было слишком много того, чего я не могла себе позволить. Я же не могу мечтать о счастливом конце. Не могу позволить себе верить в сказку. Я не Золушка из сказки, пусть иногда и хочется ею быть. У меня нет ни титула, ни богатства, ни влиятельных родственников. Ничего, кроме показного статуса его возлюбленной, который в любой момент может рассыпаться, как пыль.

Да, он держит меня за руку, защищает, смотрит так, будто я для него важна. Но что будет, когда игра закончится? Когда Совет перестанет видеть во мне фигуру, а маркиз угрозу? Я останусь никем.

— Я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.

— А ты уверена, что знаешь, кем я хочу тебя видеть? — спросил он.

Я подняла глаза и встретила его взгляд. Он был серьёзен, и это пугало сильнее, чем все интриги вместе взятые. Потому что если он говорит правду, я рискую не только своей жизнью, но и тем, что останется от моего сердца.

— Эдит… — его голос стал ниже.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось и разжалось одновременно. Хотелось отступить, спрятаться за привычной иронией, но ноги не слушались. Вместо этого я сделала шаг вперёд. Он тоже двинулся навстречу, и расстояние между нами исчезло. Его губы осторожно коснулись моих, словно он ждал, что я отстранюсь. Но я не отстранилась. Наоборот, прижалась ближе, чувствуя, как в груди поднимается волна тепла, сметающая все сомнения.

И, конечно же, именно в этот момент дверь кабинета распахнулась.

— О, прошу прощения, — раздался до боли знакомый голос Фаргутта, в котором извинений было ровно столько же, сколько у кота совести, когда он сбросил вазу.

Мы с Долманом резко отпрянули друг от друга, но, судя по выражению лица помощника, было уже поздно, картинка успела навсегда отпечататься в его памяти.

— Фаргутт, — голос Долмана стал ледяным, — у тебя есть ровно три секунды, чтобы придумать вескую причину, почему ты здесь.

— Разумеется, есть, — невозмутимо ответил тот, лениво прислоняясь к дверному косяку. — Маркиз Варингтон только что уехал, пообещав прислать приглашение на ближайший светский вечер. А ещё для нашей милой травницы пришло магическое письмо от мадам Джаннет.

— Магическое письмо? — я повернулась к Долману. — Прощаясь со мной сегодня утром, она взяла с меня обещание в ближайшее время заглянуть к ней на чай, немного поболтать. Но я не думала, что она напишет так скоро.

— Похоже, мадам Джаннет не из тех, кто любит откладывать, — сухо заметил он. — И, зная её, «поболтать», означает допрос с пристрастием, замаскированный под светскую беседу.

— О, я в курсе, — фыркнула я. — Но давай не будем исключать вероятность, что она хочет что-то мне рассказать. Где письмо?

— Прошу, — Фаргутт вытянул руку, держа письмо двумя пальцами. — Лично доставлено, проверено на отсутствие взрывных чар и заклятий.

— Как мило, — я приняла конверт, приподняв бровь. — И что, проверка прошла успешно?

— Абсолютно, — он кивнул. — Я всё ещё красив, умен и в полном человеческом облике.

— Последнее спорно, — буркнул Долман.

Фаргутт сделал вид, что не заметил колкости, и отступил. Дверь за ним закрылась, оставив после себя лёгкий шлейф наглого веселья.

Я посмотрела на конверт в руках и тихо сказала:

— Ну что ж… Похоже, пора навестить мадам Джаннет.

Глава 20

На следующий день я отправилась в ателье мадам Джаннет. Оно возвышалось в конце аллеи, утопая в зелени и цветах. Высокие окна отражали солнечный свет так, что здание казалось одновременно приветливым и ослепительно ярким.