Узница обители отбракованных жён (СИ) - Милославская Анастасия - Страница 11

– Значит, сегодня ты встретила ещё одну, – отрезала я.

Октавия задохнулась от возмущения.

– Ты не сказала ничего, чего не могла бы увидеть здесь. Остальное могла додумать. Ничто не подтверждает твои слова, – произнёс Марек ровным голосом.

Его слова звучали логично. К моему сожалению. Но это всё, чем я могла защищаться.

– Я не стала бы лгать, – твёрдо ответила, обхватывая себя руками, чтобы унять дрожь от холода.

Марек смотрел на меня, и я снова почувствовала тот самый давящий, сканирующий интерес, от которого внутри всё вставало на дыбы.

– Иди за мной, – коротко бросил он.

Он резко развернулся и направился прочь от места убийства. Я послушно посеменила следом за ним, гадая, что будет со мной дальше.

Мы пересекли двор. Ветер пронизывал до костей, но я почти бежала за широкой спиной Инквизитора, стараясь не отставать. Мы вошли в другое крыло здания – туда, где я ещё не была.

Здесь всё было иначе.

Исчез запах сырости и плесени. Коридоры были чистыми, на полу лежали ковровые дорожки, которые слегка согрели мои заледеневшие босые ноги.

Марек толкнул тяжёлую двустворчатую дверь из тёмного дуба и вошёл внутрь. Я проскользнула следом.

Это был кабинет. Просторный, мрачный, дышащий богатством.

Высокие окна были занавешены плотными бархатными портьерами, не пропускающими свет. В огромном камине жарко пылал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стеллажи, забитые древними фолиантами в кожаных переплётах. Пахло бумагой и воском.

Посреди комнаты стоял массивный стол из чёрного дерева, заваленный свитками и картами.

Я догадалась, что это место выделили Верховному Инквизитору в нашей Обители.

Роскошно, ничего не скажешь.

– Прикройся, – Марек первым делом бросил мне тяжёлое меховое покрывало, которое лежало на кресле у камина.

Только сейчас, поймав мягкую ткань, я осознала, что всё это время стояла перед ним и его людьми практически голая. Страх смерти был сильнее стыда.

Слава всем богам, что эта ночная сорочка была из плотного льна.

Я поспешно закуталась в тёплое, нагретое огнём покрывало. Оно пахло еловым дымом.

Марек опустился в высокое кресло.

Я же, не дожидаясь разрешения, плюхнулась в кресло напротив. Нас разделяла лишь чёрная лакированная поверхность столешницы. Я повела себя совсем нагло – подогнула под себя ледяные ноги, пытаясь хоть как-то согреться. В конце концов, я не виновата, что меня вытащили из постели, как преступницу, и не дали одеться как следует. Пусть терпит.

Марек не возмутился моей дерзостью, лишь наблюдал. Я чувствовала на себе его тяжёлый, магнитный взгляд. Серебряная маска оскаленного зверя отражала пляшущие блики огня в камине, делая Марека похожим на древнее божество войны.

– Вы видели меня голой, а я даже не знаю, как вы выглядите. Не хотите снять маску, Верховный Инквизитор? – спросила я с вызовом, терзаемая безотчётным любопытством.

Глава 9.

Ещё вчера, сдирая кожу на руках о грубую ткань в прачечной, я ловила себя на том, что пытаюсь дорисовать портрет Марека в воображении.

Какого цвета его глаза? Ледяные, как зимнее небо, или черные, как сама бездна? Грубые ли у него черты лица или аристократически тонкие?

Такие мужчины, как он – закрытые, облеченные абсолютной, подавляющей властью – всегда вызывают интерес.

В Мареке было слишком много загадок. И даже сейчас, несмотря на моё бедственное положение, балансируя на краю пропасти, я не могла скрыть своего природного, губительного любопытства.

Но мой вопрос повис в воздухе, не найдя ответа.

Марек проигнорировал его с тем же равнодушием, с каким обычно разговаривал со мной.

– Придётся доказать мне, что ты Видящая, – произнёс он ровно, постукивая пальцем в перчатке по подлокотнику. – Чтобы с тебя сняли подозрения, одних слов мало, Роксана.

Но он не сказал, чтобы мне отрубили голову, а потом моё тело сожгли, как это делали с теми ведьмами, кто совершал преступления.

Значит, я могу как-то убедить Верховного.

Я кивнула:

– Логично. Мотив у меня мог бы быть, я не отрицаю. Но я видела, что вчера Эмиля били на площади. Там же, где и меня.

Я сделала паузу, вспоминая свист кнута и крики своего мучителя.

– Не буду скрывать и изображать святошу: мне понравилось. Я испытала некоторое чувство... мрачного удовлетворения. Это было справедливо.

Марек слегка подался вперёд, и тени на серебре маски стали гуще.

– Достаточное, чтобы не желать его смерти? – вкрадчиво спросил он. – Ты посчитала себя отмщённой? Неужели вид его боли насытил тебя?

Моё тело отозвалось на эту бархатную тьму в его тоне: по спине, вдоль позвоночника пробежались колючие мурашки.

Его голос оседал где-то в солнечном сплетении, вызывая странный, почти болезненный отклик. Это был не страх в чистом виде, а что-то более тёмное, густое. Трепет жертвы, замершей перед хищным зверем.

– Думаю, да, – выдохнула я, силясь сохранить невозмутимость. – Он ведь не изнасиловал меня. Я смогла его отпугнуть.

– Изобразив чёрную ломку, – закончил за меня Марек.

Я явственно услышала усмешку в его голосе.

– Да, – небрежно дёрнула плечом, плотнее кутаясь в мех. – Почему бы и нет? Я ведь спаслась.

Марек чуть склонил голову набок, и свет камина отразился в серебре маски зловещим бликом.

– Ты необычная женщина, Роксана Беласко.

Эти слова, сказанным спокойным, ледяным тоном, ударили по мне сильнее, чем вчерашний хлыст.

Меня бросило в жар.

Я усмехнулась в ответ – нервно, но с вызовом – и чуть склонила голову, копируя позу Марека:

– Делаете мне комплимент? Ведьме?

– Констатирую факт, – ровно ответил Марек.

Этого мужчину невозможно прочитать. Он анализировал, подмечал детали, буквально разрезал меня на кусочки, вскрывая слой за слоем, но сам оставался абсолютно закрытым. Никаких лишних эмоций.

– Я веду к тому, что его смерть мне без надобности, – произнесла я, стараясь вернуть голосу твёрдость. – Да и скорее даже могла бы навредить. Я ведь сама вчера вам призналась, что Эмиль пытался меня изнасиловать. Убивать его было бы глупо. Сами видите, меня схватили. Я же не дура.

– Не дура, – согласился Марек, а затем добавил. – Твоя задача – сказать мне, что лежит внутри этого предмета.

Он указал на небольшой, продолговатый футляр, лежащий на краю стола. Тёмное дерево, никакой резьбы или украшений.

– Можешь подержать его в руках. Для настоящей Видящей это лёгкое задание. И лучше бы тебе справится с ним. Я не люблю, когда мне врут, Роксана. Если ты мне солгала... будут последствия.

– Последствия? – переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. – Какие?

– Лгуньям в Обители отрезают язык, – ровным, совершенно будничным голосом произнёс Марек.

Холодная вязкая паутина ужаса сковала лёгкие, мешая вздохнуть.

Я смотрела на звериную маску Марека и с кристальной ясностью понимала: он не шутит и не запугивает.

А ведь на самом деле, кто его знает – Видящая я или нет? Вдруг мне просто приснился яркий кошмар, случайно совпавший с реальностью?

Если я ошибусь, мне конец.

– Вчера вы сказали, что никто не тронет меня... – прошептала я севшим, чужим голосом. Слова изнутри заскребли мгновенно пересохшее горло.

– Я держу своё слово, – кивнул Марек, и я кожей почувствовала, как под серебром металла его губы растягиваются в жесткой усмешке. – Я сказал – никто не тронет, кроме меня. Значит, отрежу тебе язык лично. А теперь приступай.

Я кивнула, поднимаясь с кресла:

– Подержу в руках, а потом что?

– Я дам тебе особый сонный отвар. Нужно будет поспать пару часов. Сны – самый лёгкий и верный способ для неопытной Видящей получить ответ.

– Хорошо.

Марек не спешил протягивать мне предмет. Просто сидел, откинувшись в кресле, и ждал.

Мне пришлось идти к нему самой. Я медленно обошла массивный стол, ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра.