Король волков (ЛП) - Палфриман Лорен - Страница 34

Разве между нами может что-то быть?

Я стараюсь не думать о тех вульгарных намёках Фионы, про желания волков, вызванных полной луной. Если Каллум хочет получить удовольствие, это его право, и конечно желающих составить ему компанию предостаточно.

От этих мыслей что-то тёмное и уродливое сжимается у меня в груди.

— Что вы делаете на этом обряде?

— Пьём, танцуем, и расслабляемся. — Её глаза блестят. — А потом восходит луна… и мы меняемся.

Она отталкивается от стола и направляется к двери.

— Сегодня тебя никто не побеспокоит. Мы все будем охотиться в лесу. Оставайся в замке. — Она кивает на нож для вскрытия писем на моём прикроватном столике. — И держи это поближе.

И оставляет меня одну, чтобы присоединиться к Каллуму и остальным.

По мере того, как в комнате сгущаются сумерки, вместе с ними темнеют и мои мысли.

Прежняя я, существовавшая до похищения, смерилась бы, с тем, что кому-то столь влиятельному, как Каллум, некогда навещать меня перед важным событием. В моменты, когда меня оставляли дома, пока брат уезжал на охоту, или отправляли спать с пира, чтобы мужчины могли поговорить, я не задавала вопросов. Но сейчас, во мне что-то меняется, трансформируется и преображается.

Я заслужила его визит. Не так ли?

Тени растут, и вдалеке я слышу мужские крики. Интересно, среди них есть Каллум? Стараюсь не думать о том, чем он сейчас занят и с кем.

Уверена, что Исла не оставит его сегодня в покое.

Вскоре призрачное сияние заполняет мои покои, и любопытство тянет меня к окну.

Полная луна висит высоко в небе. Я никогда не видела ее такой яркой. Она окрашивает вечнозеленые сосны в пепельно-серебристый цвет.

Пока я смотрю, время, кажется, замирает. Тишина окутывает землю. Ветер стихает, и над озером воцаряется мертвая тишина. Ночь разрывает вой, за которым следуют сотни других. По коже пробегают мурашки, а волосы на затылке встают дыбом

Волки обернулись.

Вглядываюсь в окно, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь, как вдруг слышу рык боли. Он явно человеческий и, кажется, доносится прямо из замка.

Резко вздрагиваю.

Неужели Райан очнулся?

Волчий аконит нападает на волка. Я читала об этом всю неделю. Интересно, из-за него он не может обернуться?

Переминаюсь с ноги на ногу. Хочется пойти к нему, но мне приказано оставаться в комнате.

Снова слышится крик, и я больше не могу этого выносить. Он ранен из-за меня, Себастьян хочет вернуть меня и послал его как сообщение. В памяти всплывает голос матери, как в ту ночь, когда я пошла в псарню, чтобы обработать его раны.

Будь храброй дитя мое.

Я должна что-то предпринять.

Надеваю плащ и сапоги, кладу в карман серебряный нож для писем и выхожу за дверь.

В замке царит зловещая тишина, и я почти не вижу, куда иду, спускаясь на ощупь по винтовой лестнице.

Выхожу на одну из площадок. Снова слышу мужской крик и я иду на звук по коридору, освещенному факелами. Впереди раздается громкий стук, за которым следует тихое ворчание. Шум исходит с одной из комнат.

С колотящимся сердцем толкаю дверь.

В комнате темно, но я понимаю, что нахожусь в чьей-то спальне. Кровать королевских размеров с балдахином и постельным бельем из черного шелка заполняет все пространство. На полу разбита масляная лампа, а осколки стекла поблескивают на коврике из овчины.

— Рай…

Имя молодого волка замирает у меня на губах.

В комнате действительно есть мужчина, но это не Райан.

Он стоит ко мне спиной, и я вижу лишь мощную спину, сплошь изрезанную серебристой паутиной шрамов. Прислонившись к столу, он тяжело дышит.

На нем нет ничего, кроме брюк.

— Блейк? — шепчу я.

Я не понимаю. Он должен быть в облике волка.

— Что ты здесь делаешь, маленький кролик? — Его голос звучит странно. Темный и гладкий, как ночное небо за окном.

Медленно он оборачивается.

Всё его тело покрывает тонкая испарина, и несколько темных прядей волос прилипли ко лбу. Шрамы покрывают и его торс, но мой взгляд прикован к странному выражению его лица.

Я отступаю на шаг, рука тянется к ножу в кармане.

— Блейк… Я… Я думала, ты… Почему ты не…? Что ты делаешь?

Его ноздри раздуваются.

Он делает глубокий вдох, затем выдыхает, запрокидывая голову. Напряжение в мышцах спадает.

— К черту.

Когда он снова смотрит на меня, в его глазах волк.

По его лицу расползается холодная улыбка.

— Беги, — говорит он.

Глава тридцатая

Беги.

Хотя сердце бешено колотится в груди, я превращаюсь в камень. Ноги врастают в пол, и я не могу сдвинуться с места. Лишь в ужасе, не мигая, смотрю на Блейка.

Призрачный свет полной луны скользит по его влажной коже. Он крадется ко мне.

— Беги, — его голос стал иным — низким и хриплым.

Воздух наэлектризован. Такое ощущение, что вот-вот ударит молния.

И затем он меняется.

На это уходят считанные секунды, но каждая кость в его теле ломается и смещается.

А то, что остаётся на его месте…

Время останавливается.

Он огромен, как дикий медведь. Его чёрная шерсть сливается с тенями. Янтарные глаза, горят в темноте. Он скалит зубы и рычит. По моему телу прокатывается прилив адреналина, раскалывая ощущение статуи и размораживая мои ноги.

Беги, вопит мозг.

Как только зверь прыгает, я поворачиваюсь и выбегаю из комнаты.

Убегая, ударяюсь плечом о дверной косяк, отскакиваю на противоположную каменную стену и, спотыкаясь, вываливаюсь в центр коридора.

Позади раздаётся грохот. И скрежет клыков.

Мои ноги глухо стучат по каменному полу, толкая тело вперёд. Я не знаю, куда бегу. Ночь темна. Коридоры и лестницы незнакомы. Я снова одна в лабиринте из камня и теней, а зверь приближается.

Одно слово звучит в голове снова и снова, заглушая яростный стук сердца в ушах:

Беги. Беги. Беги.

Его когти скребут и клацают по каменным плитам. Раздаётся грохот, когда он врезается в стену, срывая со скобы не зажжённый факел. Его рычание отдаётся в моей груди.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Я выбегаю к лестнице.

Волк прыгает передо мной, скользя по камню. Я меняю направление, и он вновь преграждает дорогу, оскалив пасть. Его жар окутывает меня, когда я бросаюсь в противоположную сторону.

Он загоняет меня всё глубже в лабиринт, направляет, как пастушьи псы гонят овец перед забоем.

Богиня, помоги мне.

Стены смыкаются, когда я бегу мимо них. Волосы прилипли к лицу, тело мокрое от пота. Плащ стесняет движения. Воздух горячий и удушливый.

Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно почувствовать ветер и запах гор. Мне нужно, чтобы свежесть дождя коснулась моего лица, чтобы я увидела бесконечное небо, пусть даже сегодня его освещает не моя богиня.

Я не хочу, чтобы меня загнали в мою собственную могилу.

Я не умру этой ночью.

Что-то внутри кричит.

Сражайся. Сражайся. Сражайся.

Бросаю серебряный нож для писем через плечо. И даже не смотрю, попала ли в цель, он такой огромный, что промахнуться невозможно. Звон падения, а затем свирепый рык наполняют уши. Я не останавливаюсь. Срываю со стены огромную картину маслом пробегая мимо, чтобы хоть как-то преградить путь.

Впереди лестница, по которой Каллум поднял меня наверх, когда я впервые попала в замок.

Чуть не падаю, торопясь спуститься, и восстанавливаю равновесие лишь у самого подножия. И вот я в холле, а волк позади меня, но двери распахнуты, и впереди ночь.

Ветер гудит в стенах, и он говорит мне:

Иди. Иди. Иди.

Каждая мышца кричит от боли, когда я выбегаю на пустынный двор, а затем за стены замка, в открытую даль.

Воздух никогда еще не был таким свежим, но я не в безопасности. Еще нет.

Тяжелые лапы гребут мокрую землю позади меня, и ветер разносит рычание.