Король волков (ЛП) - Палфриман Лорен - Страница 62

Это напоминает мне миниатюрную, изношенную версию палаток, в которых останавливались мой отец и брат, когда отправлялись на охоту. Целые команды слуг скакали впереди охотничьей свиты, чтобы установить их до приезда господ и дам. Сооружения украшали шёлком и флагами, а интерьеры некоторых были не хуже дворцовых покоев.

Эта палатка совсем не такая.

И все же она намного лучше. Потому что Каллум поставил ее. И он сделал это для меня.

По моему телу пробегает незнакомый прилив эмоций.

— Да, — тихо говорю я. — Мне очень нравится.

— Ты… ты хочешь зайти внутрь? — Снова эта легкая неуверенность в его тоне. Как будто часть его ожидает, что я откажусь.

Сердце бешено стучит в груди. Я киваю, приседаю и проползаю в проем.

Красные клетчатые ковры, меха и подушки покрывают землю, придавая месту уют, несмотря на прохладный воздух и пар, струящийся из моего рта. Свеча, которую Каллум, должно быть, зажег заранее, мерцает в углу, наполняя пространство теплым оранжевым светом.

Встаю на колени и улыбаюсь.

Я уже собираюсь обернуться, как слышу шорох ткани. Бедра Каллума касаются моих бедер, когда он опускается на колени сзади и кладет ладонь мне на живот. Внизу живота вспыхивает тепло, когда моя спина касается к его груди.

— Я хотел сделать больше, — он проводит большим пальцем по моему животу, и мне так жаль, что моя рубашка мешает его прикосновениям. — Но мы могли взять с собой в седла лишь столько.

— Здесь идеально.

— Рад, что тебе нравится.

Он наклоняется и целует чувствительное место за ухом, затем оставляет дорожку поцелуев на затылке. Я сдерживаю стон.

— Богиня, — говорит он. — Я так давно мечтал побыть с тобой наедине.

Нежно он вытягивает край рубашки из моих брюк и просовывает руку под нее. Его шершавая и теплая ладонь скользит по моему торсу. Мой взгляд опускается вниз, и завороженная я наблюдаю, как его рука движется ниже и расстегивая пуговицу моих брюк.

Сердце колотится в груди так, что почти оглушает меня.

Я хочу его руку там. Жажду этого. Между ног жар, пульсирующий и влажный, и это почти невыносимо.

И дело не в том, что он не касался меня там прежде.

Но сейчас всё иначе. Возможно, потому что теперь это что-то значит. Это символизирует, что я действительно оставляю прошлое позади. Это закрепляет истину и выбор, сделанный мной много ночей назад.

Я выбираю его.

Или, возможно, всё потому, что раньше, когда мы были в его постели, он был готов лишь отдавать. Но на этот раз, он возьмет.

Я никогда не делала этого раньше. А вдруг я разочарую его?

Каллум замирает. Он убирает руки с застежки моих бриджей и прижимает ладонь к моему обнаженному животу.

— Тебе не нужно бояться меня, — тихо говорит он.

— Я не боюсь. Я… — выдыхаю, понимая, что нет смысла пытаться скрыть от него свои эмоции. — Ты же слышишь, как бьется мое сердце, да?

— Да, — он хрипло смеется. — Слышу.

— Прости…

— Повернись ко мне.

Перебираю коленями по мягким мехам и поворачиваюсь к нему лицом. Он пододвигается, чтобы я оказалась между его бедер. Выглядя таким огромным и сильным в этом маленьком пространстве, его голова почти касается потолка шатра. Выражение его лица мягкое.

— Дай мне свою руку, — говорит Каллум.

Он касается губами моих костяшек, а затем прижимает мою ладонь к своей груди. Его пульс тоже быстро и взволнованно бьется под моей ладонью.

Резко поднимаю на него взгляд.

— Ты… боишься?

— Я говорил, что ты устрашающее создание.

Прищуриваюсь, и он усмехается.

— Нет. Я не боюсь. Я… — Он проводит зубами по нижней губе. — Я взволнован. Взволнован тем, что ты здесь, одна, со мной. Но я также нервничаю. Боюсь, что не смогу доставить тебе удовольствие. Боюсь, что ты не поделишься со мной своими эмоциями, и я буду давить на тебя слишком сильно. Боюсь, что отпугну тебя. — Он наклоняет голову ко мне. — А теперь твоя очередь. Скажи, чего ты боишься.

Мой пульс учащается.

Я не привыкла делиться с кем-либо своими чувствами. Не привыкла, чтобы кого-то волновало, что я думаю, чего хочу, что чувствую. И всё же сегодня я уже сказала больше, чем когда-либо в своей жизни.

Каллум не нарушает тишину, поглаживая мои костяшки большим пальцем, а под моей ладонью продолжает биться его сердце. В шатре душно. Невыносимо душно.

Я сглатываю.

— Я… напугана, — признаюсь я. — Но не потому, что боюсь тебя. Я не боюсь. Просто… — Отвожу взгляд, не в силах встретиться с его глазами. — У меня… такого ещё не было. Я не знаю… как это делается. Не знаю, чего… чего ждать, и чего ждут от меня. Возможно, это будет… — Щёки пылают. — Возможно, для тебя это будет не очень… приятно.

Я ожидаю, что он посмеется надо мной, но вместо этого он приподнимает мой подбородок.

— Я не стану скрывать, что хочу тебя, — говорит он. — Я хочу тебя с той самой минуты, как впервые увидел. Я убеждал себя, что забрал тебя из Пограничья, потому что ты нужна для Сердца Луны, но, думаю, уже тогда я знал правду. Я просто не мог вынести мысли о том, чтобы оставить тебя там. И я хотел тебя. Богиня, я хотел тебя. С тех пор я был как влюбленный щенок. Я думаю о тебе постоянно. Хотел заставить тебя улыбаться, сделать тебя счастливой, произвести на тебя впечатление. — Он тихонько усмехается. — Обычно я не ношу брюк. Надел их, потому что подумал, что могу тебе понравиться в них.

Его глаза темнеют.

— И да, я тоже хочу потеряться в тебе. Хочу чувствовать твоё тепло и жар. Хочу найти в тебе наслаждение.

Его сердце продолжает учащённо биться под моими пальцами, несмотря на неподвижность его тела.

— Но я ничего не жду от тебя. Не думай так ни на минуту. Не извиняйся и не думай, что можешь меня разочаровать. Мы будем делать только то, что ты захочешь, Аврора. Мы зайдем так далеко, как ты захочешь. Спешить некуда.

Он улыбается, и напряжение, давившее на меня, ослабевает. И все же дышать в этой палатке ничуть не легче. Воздух кажется горячим, густым и неподвижным.

— Сейчас здесь только ты и я. У нас есть все время мира. — Он берет мое лицо в ладони. — Скажи мне, чего ты хочешь, принцесса? Если ты захочешь просто лечь и заснуть в моих объятиях, я всё равно буду считать себя самым счастливым волком в Северных землях.

Во мне разливается тепло.

Чего я хочу? Я задавала себе этот вопрос много раз с тех пор, как попала в Королевство Волков. Вопрос, который я никогда не смела задать себе до того, как уехала с Каллумом.

И, кажется, впервые у меня есть ответ.

Я хочу его. Это. Нас.

И всё же я не знаю, как. У меня нет опыта. Это выше моего понимания.

— Я не хочу спать, — говорю я ему, и медленная улыбка расползается по его лицу. — Но… эээ… Я не знаю… как именно. — Мои щёки пылают.

Он мягко наклоняет голову, будто понимает.

— Что, если я скажу тебе, чего хочу я? А ты скажешь, согласна ли ты на это или нет.

Сглатываю и киваю.

— Хорошо, — говорит он. — Я хочу, чтобы ты сняла рубашку. Чтобы я мог видеть тебя.

Его глаза блестят, пока он ждёт, решусь ли я.

Убираю руку с его груди.

Улыбка сходит с его губ, в то время как я расстёгиваю пуговицы. Его глаза следят за каждым движением, когда я раздвигаю ткань, а затем стягиваю рубашку с плеч.

Он издаёт низкий звук, почти рык. Моя грудь тяжелеет, наливается, а соски затвердевают от этой волны одобрения, исходящей от него.

Жду, что он коснётся меня, я хочу, чтобы он коснулся меня, но его руки остаются по бокам. Бицепсы напряжены под тканью рукавов, будто он сдерживает себя.

— Хорошо, — кивает Каллум, и его голос становится хриплым. — Теперь брюки тоже. Я хочу видеть тебя всю.

Дыхание учащается, но я отодвигаюсь. Снимаю сапоги. Дотрагиваюсь до уже расстёгнутой застёжки на брюках.

Он снова склоняет голову.

Я стягиваю брюки и нижнее бельё и сбрасываю их.

Волк мерцает в его глазах. Он сглатывает, и линия челюсти становится твёрже.

— Иди сюда, — говорит он.