Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 25

— Там кто-то в гребаном лифте? — спрашиваю я в недоумении.

Николай ругается себе под нос, спрыгивая с кровати и поправляя помятую рубашку, когда двери лифта открываются, являя Лекс, которая драматично зажала глаза руками.

— ШТАНЫ! — орет она снова.

— Ты серьезно, блять? — рычит Николай.

Я хватаю ближайшее одеяло, заворачиваясь в него и вскакивая на ноги. Прохладный воздух касается перегретой кожи, помогая немного прояснить голову.

— Я пыталась предупредить, что иду, — морщится Лекс. — Фу, боже, надеюсь, вы не…

— Мы не, — огрызается он.

— Но ты не отвечал на гребаную рацию! — кричит Лекс.

Николай с шипением выпускает воздух сквозь зубы и запускает руку в свои растрепанные белые волосы.

— Чего тебе? — требует Николай. — Если ты думала, что мы трахаемся, и всё равно ворвалась сюда, это должны быть самые важные новости в твоей жизни — и под этим я имею в виду, что падают новые ядерные бомбы.

Лекс поспешно машет в сторону окна.

— У нас код «серебро».

Николай моргает, хмуря лоб в замешательстве.

— Что это за херня?

— Сам посмотри, — мрачно говорит Лекс.

Николай шагает к окну, и я вижу, как краска сходит с его лица от того, что он видит внизу.

— Срань господня, — бормочет он.

Любопытство берет верх, и я присоединяюсь к нему у окна, плотнее запахивая свою импровизированную тогу. Не требуется много времени, чтобы понять, из-за чего они паникуют. Рыцарь теперь гораздо ближе к башне.

— Ого, он неплохо продвинулся, — замечаю я небрежно.

Николай резко разворачивается ко мне, его разноцветные глаза пылают.

— Ты знала об этом и ничего не сказала?

Я пожимаю плечами, изображая невинность.

— Ты не спрашивал.

— Не спрашивал? — давится он. — Как долго он это делает?

— С самого утра, кажется? — я задумчиво постукиваю пальцем по подбородку. — Было забавно наблюдать, вообще-то. Не то чтобы тут было чем заняться, кроме как пялиться на твое дерьмовое искусство.

— Забавно? — голос Николая взлетает на октаву. — Он пытается прорыть туннель к башне!

— Ну да, очевидно, — говорю я, словно объясняя что-то особенно тупому ребенку. — Не на рынок же он роет, чтобы найти мне игрушку, верно?

Я удовлетворенно ухмыляюсь, когда лицо Николая искажается от едва сдерживаемой ярости. Его запах резко усиливается феромонами альфы, отчего у меня кружится голова, несмотря на все попытки казаться невозмутимой.

Блять, я ненавижу этого альфу.

— Мы закончим это позже, — рычит он, хватая свои очки и направляясь к лифту.

Я, честно говоря, не уверена, имеет ли он в виду мою течку или ссору из-за того, что я не сказала ему про Рыцаря. Это одна из тех вещей, которые я никогда не думала, что буду делать: ссориться с альфой. По крайней мере, не в словесном споре. Обычно они просто находят другой способ заткнуть мне рот.

К чести Николая, он меня не ударил.

Это, блять, самый минимум, но всё же. Зачет.

Я выгибаю бровь, намеренно делая голос легким.

— Разве?

Он игнорирует меня, поворачиваясь к Лекс.

— Ты идешь или нет?

Лекс делает утрированный шаг назад.

— Я поеду следующим. Ты источаешь столько альфа-мускуса, что можно медведя задушить, а я только что поела начос и хотела бы, чтобы они остались внутри.

Челюсти Николая сжимаются так сильно, что я слышу скрежет зубов. Не говоря ни слова, он заходит в лифт. Когда двери смыкаются, я успеваю поймать последний взгляд на его перекошенное от ярости лицо.

В комнате повисает неловкая тишина, нарушаемая лишь гудением лифта и тем, как Лекс не особо стесняясь долбит по кнопке вызова — с таким усердием, что я не удивлюсь, если её заклинит.

А вот это мысль.

Я остро осознаю, что на мне только одеяло, и что всё место пропитано запахом возбуждения — и его, и моим. Моя течка не помогает, заставляя каждое нервное окончание чувствовать себя как оголенный провод.

Лекс прочищает горло.

— Ну… извини, что прервала то извращенное дерьмо, которое вы…

Я обрываю её, молча указывая на двери лифта, когда они снова открываются. Она понимает намек мгновенно, проскальзывая внутрь и бросая последний неловкий взгляд в мою сторону, прежде чем двери закрываются.

Наконец оставшись одна, я издаю полный разочарования рык и падаю обратно в свое гнездо. От удара запах Николая поднимается волной от разорванных кусков его плаща, вплетенных в одеяла и подушки, и мне приходится бороться с желанием зарыться в него лицом.

О чем, черт возьми, я думала?

С одной стороны, мне стоит испытывать облегчение от того, что нас прервали именно сейчас. Сближаться с собственным похитителем — вероятно, не самый мудрый шаг, особенно когда этот похититель — самый опасный полевой командир во Внешних Пределах. Не говоря уже о том факте, что я его ненавижу.

Мое тело пульсирует от неудовлетворенной нужды; ноющая пустота между бедрами становится почти невыносимой. Я всё еще чувствую вкус его крови на языке с того момента, как укусила его, всё еще ощущаю фантомное касание его клыков на горле.

— Блять, — стону я в пустую комнату, сжимая бедра.

Это пытка.

Часть меня надеется, что Рыцарь преуспеет, обрушит башню и прекратит мои мучения, потому что если я действительно настолько отчаялась, что жажду член Николая, мать его, Влакова, то я прошла точку невозврата.

Глава 15

НИКОЛАЙ

Земля дрожит у меня под ногами, пока я несусь по взлетной полосе; челюсти сжаты так сильно, что я чувствую, как дергается мускул на лице. Лекс бежит трусцой, чтобы не отставать, а эта ее шелудивая псина скачет рядом и лает всё, мать его, время, словно тоже пытается сообщить мне новости.

— Как долго это продолжается? — рычу я, не замедляя шага.

— Хер его знает, — тяжело дышит Лекс. — С ямой все было в порядке пару часов назад, а потом один из парней обратил мое внимание. Сначала подумали, что он просто закатывает очередную истерику, но потом…

Пробирающий до костей рев обрывает её, и я чувствую его своими гребаными зубами. Мы заворачиваем за угол склада, и я застываю.

— Срань господня.

Яма… какая-то не такая. Деформированная. Одна сторона выпирает наружу, как опухоль, земля вздыблена и разбросана огромными комьями. И там, в центре этого хаоса, возвышается Рыцарь — головой и плечами выше края этой проклятой ямы.

Массивная фигура Рыцаря покрыта грязью и сажей, но эти жуткие голубые глаза всё так же светятся нечестивым светом из-под железной маски. На моих глазах он вбивает металлический кулак во внешний край той части ямы, которую разрыл. Земля содрогается, и на него дождем сыплется грунт.

Но этот ублюдок не копает, по крайней мере, ни о какой методичности речи не идет. Это чистая, первобытная ярость. Каждый удар обрушивает вниз еще больше земли, расширяя яму. И с каждым ударом он всё ближе к башне. К ней.

— Босс! — панический голос Дизеля вырывает меня из оцепенения. Он подбегает, задыхаясь, с безумными глазами. — Мы пытались остановить его, но…

— Пытались? — обрываю я его, голос сочится презрением. — Что это, блять, значит? Вы использовали цепи? Газ? Гребаные транквилизаторы?

Дизель нервно переминается с ноги на ногу.

— Ну, видите ли, дело в том…

Очередной оглушительный рев заглушает его. Я резко оборачиваюсь к яме как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рыцарь делает рывок вверх. Его металлические когти впиваются в разрыхленную землю, и на одно, останавливающее сердце мгновение, мне кажется, что этот ублюдок действительно вытащит себя наружу.

Он близок, это уж точно, черт возьми.

— Блять, — бормочу я, запуская пятерню в волосы. — Блять, блять, блять!

— Читаешь мои мысли, — тянет Лекс.

Я резко поворачиваюсь к ней, тыча пальцем в её шрамированное лицо.

— Это, блять, не шутка. Если эта тварь вырвется…